Мне нужно было кое-что проверить. Прямо сейчас. До того, как начнётся их «зачистка». Один противный, назойливый слух, который полз по подворотням, как ядовитая муха, и не давал мне покоя.

Я вышел на улицы Поднебесья, и вонь ударила в нос — привычная, как собственное дыхание: гарь, машинное масло и что-то сладковато-гнилое. Мне нужно было навестить одного ублюдка. Рината. Торговца. Торговца живым товаром.

Я ненавидел работорговлю всеми фибрами души. Мы с Дарисом… когда-то… поклялись искоренить её в этом городе. Смешно, да? Теперь один сидит наверху в своём золочёном кресле, а второй плетётся по вонючим переулкам к тому, кого поклялся уничтожить. Потому что прослышал, что у того появился «особый товар». Девчонка. С искрами в руках.

Каждая клеточка моего тела сопротивлялась этому пути, но что-то гнало меня вперёд, сильнее разума. Старый охотничий инстинкт. То самое щемящее чувство в груди, что шептало:

Иди. Иди и найди. Там твой ответ. Там твой шанс.

И я шёл, волоча свою проклятую ногу, в самое пекло, надеясь, что инстинкт меня не подведёт.

Дверь в конуру Рината была не заперта. Видимо, последние покупатели торопились. Я вошел внутрь, и меня ударил по носу знакомый, густой запах — медной крови и едкого страха, который еще не успел выветриться.

Картина, открывшаяся мне, была… живописной. Два здоровенных болвана, вечные тени Рината, лежали в неестественных позах, образуя на липком полу медленно растекающиеся лужи. Один застыл, схватившись за горло, другой — с удивлённым выражением на стеклянных глазах, уставившихся в потолок. Работа была, надо сказать, аккуратная. Не любительская.

А между ними стояла она. Хрупкая, вся перепачканная в грязи и чужой крови, с дикими, безумными глазами. В одной руке — нож, с которого ещё капало. А в другой… В другой плясали маленькие, яркие искры. Чистой, ничем не замутнённой магии. Та самая «искорка», о которой ползли слухи.

Я видел таких, как она, лишь однажды — магов, что один раз посещали Верхний город. Но те никогда не опускались до грязной работы ножом. Их магия была парадной, как их золочёные мундиры. Эта же… эта была иной. Дикой. Голодной. И смертельно опасной.

— А ты еще кто такой? — её голос был хриплым от напряжения, рваным, как её дыхание. Искры на руке вспыхнули ярче, осветив её бледное, испачканное лицо. — Покупатель, да? Пришёл за своим куском мяса?

В её взгляде была такая смесь ярости, страха и отчаяния, что это было почти красиво. Как огонь в нефтяной луже — неконтролируемый, готовый поглотить всё вокруг, включая саму себя. И в тот миг я понял: инстинкт меня не подвел. Это и был ответ.

Инстинкт подсказал мне правильный ответ. Правда вроде «я здесь, потому что ты мне нужна» сейчас могла стоить мне жизни. Одна неверная нотка — и эти искры жахнут мне в лицо. Эта девочка-вихрь была на самой грани.

— Нет, — сказал я, делая шаг вперёд, но не угрожающе — скорее, как на охоте, когда подходишь к раненому зверю. — Я тот, кто пришёл убить Рината.

Я кивнул в сторону трупов.

— За то, что торговал людьми в моём городе. Это мои правила.

*Я видел, как в её глазах мелькнуло недоверие — привычное, острое. Она вглядывалась в меня, пытаясь найти подвох. А затем — слабая, дрожащая искра надежды. Та самая соломинка, за которую хватается утопающий, даже если это ядовитая тростинка.

— Я мэр Джеймс, если вдруг ты слышала. — Я попытался улыбнуться, насколько это было возможно в комнате, пахнущей бойней. Получилось что-то кривое, не очень убедительное. — Неофициальный, конечно. Как тебя зовут?

Она медленно опустила руку с магией. Искры погасли, оставив после себя лишь запах озона и страха. Её плечи обмякли, будто из них вытащили стержень.

— Кларити, — выдохнула она, и это имя прозвучало как признание, как кодовое слово. — Я Кларити.

И тогда с ней случилось то, что должно было случиться.

Адреналин отступил, и тело отказалось служить. Она просто рухнула на колени, на липкий, залитый кровью пол. А потом закричала. Не от боли, а от всего сразу — громко, пронзительно, словно выпуская наружу весь ужас, всю ярость и отчаяние, что копились в ней, возможно, с самого её падения в этот ад. Это был крик души, которую сожгли дотла.

Она кричала, уставившись в закопчённый потолок, а я стоял и слушал. В этом крике была не просто истерика перепуганной девчонки. В нём была дикая, первобытная сила. Та, что рвётся изнутри, когда терять уже нечего.

Потом она резко замолкла, будто перерезала себе горло. Поднялась, отряхнула колени с таким видом, словно это была не кровь, а обычная грязь.

Осмотрела трупы холодным, оценивающим взглядом, и мне стало почти не по себе от этого спокойного презрения. Она плюнула в сторону Рината — коротко, с ненавистью, ставя точку.

И, ничего не говоря, направилась к выходу. Прошла мимо меня, смотря сквозь меня. Словно я был частью обстановки — ещё одним пятном на стене. В её походке была та самая решимость загнанного зверя, который готов проломить любую стену, лишь бы вырваться.

И в тот момент я всё понял. Эта девушка — настоящий хаос. Такой же, как я. Но её хаос был другого сорта. Дикий, неконтролируемый, смешанный с той самой силой, которой у меня никогда не было. Силой, что могла жечь и создавать.

Она была тем самым козырем, той самой безумной картой, которую можно бросить на стол и перевернуть всю игру с Верхним городом. Той самой искрой, что могла разжечь пожар.

Я повернулся и окликнул её, уже зная, что не отпущу. Ни за что. Голос прозвучал спокойно, но весомо, как удар молотка.

— Постой, Кларити. Куда ты собралась? — я сделал небольшую паузу, давая ей остановиться. — У меня к тебе есть деловое предложение. Взаимовыгодное.

Я сидела на полу, вся в чужой крови, липкой и противной. Мир медленно возвращался ко мне, но края у него были рваные, а цвет — один сплошной багровый. Я только что убила двух человек. Не магией, нет. Ножом. По-грязному, по-настоящему. Руки до сих пор помнили тот ужасный, податливый хруст. Тошнило.

Вдруг в дверях появилась тень. Высокий мужчина, опирающийся на трость. В голове тут же застрочила паника: Покупатель? Сообщник? Сейчас вытащит ствол, и всё, конец. Ещё один палач в этом бесконечном цирке ужасов.

Инстинкт сжал горло в тиски.

Я вскочила, снова вцепившись в скользкую рукоять ножа, и магия сама вспыхнула на моей ладони — горячая, живая, готовая вырваться и спалить всё к чертям.

— А ты еще кто такой? — мой голос прозвучал хрипло и дико, точно не мой. — Покупатель, да?

Я была готова сжечь его на месте, просто чтобы это всё закончилось.

А он… не испугался. Не отшатнулся, не полез за оружием. Его лицо оставалось серьёзным, усталым, а в глазах… В глазах не было той привычной гнилой алчности, что я видела у Рината и его болванов. Была какая-то странная усталость.

— Нет, — сказал он твёрдо. — Я тот, кто пришёл убить Рината.

Его слова повисли в воздухе. Ложь? Правда? Причудливая шутка? Мой измученный, перегретый мозг отказывался вести сложные расчеты. Я просто стояла и тупо смотрела на него, чувствуя, как дрожь подкашивает ноги.

Он назвался.

Джеймс. Мэр.

Чёрт, да я слышала это имя. В той самой мастерской, пока Ринат втюхивал мне свои сладкие речи о «новой жизни». Его имя там произносили шепотом — то ли с уважением, то ли со страхом. Иногда и то, и другое сразу.

Он сказал, что борется с работорговлей. Голос у него был спокойный, уверенный. Прозвучало… правильно. Так, как должен говорить тот, кто рулит этим адом. Но я-то уже научилась. Слова — они как дым, дешевый и вонючий. Развеешь — и нет их.

И тут сила покинула меня так же внезапно, как и пришла. Словно кто-то выдернул штепсель. Ноги стали ватными, подкосились, и я снова очутилась на полу, в этой липкой жиже. Из меня выдовилось единственное, что осталось от меня настоящей: «Кларити».

А потом это случилось. Из глубины души, из самого нутра, вырвался крик. Долгий, пронзительный, в котором была ВСЯ боль. Унижение, когда меня объявили позором семьи. Ужас, когда я очнулась в этом дьявольском городе. Боль от ударов и страх быть проданной, как вещь. Я не могла его сдержать. Он рвался наружу, как лава.