— Где он? — вырвалось у него, сдавленно и тревожно. — Он же сказал — быстро. Осмотреться и вернуться. Уже прошло больше пяти часов. Что может занять так много времени?

Анэн сидела на краю продавленной кровати, вцепившись пальцами в грубую ткань одеяла. Её костяшки побелели.

— Отец знает, что делает, — произнесла она, и голос её прозвучал неестественно ровно. — Он просто… собирает информацию. Осматривается. Ты же знаешь его, он дотошный.

Они оба понимали, что это ложь, сказанная ради успокоения — в первую очередь, самих себя. Джек Талэо, один из сильнейших магов времени их эпохи, отправился в самое сердце незнакомого хаоса один. И каждый крик за стеной казался свидетельством того, что он не вернётся.

— Мы не можем просто сидеть здесь! — Максим с размаху ударил кулаком по стене. Дерево глухо ахнуло. — Мы должны что-то придумать! Чёрт возьми, хоть какой-то план! Мы что, просто будем ждать, пока его принесут кусками?

Анэн подняла на него грустные глаза. В них читалась не детская усталость и понимание полного бессилия.

— Какой план, Максим? — тихо спросила она. — Мы не знаем этого города. Не знаем его законов, его улочек, его опасностей. Мы здесь… беспомощнее младенцев. Младенец хотя бы плачет, и к нему прибегают. А наш крик здесь никто не услышит. Или услышат те, от кого стоит бежать.

Внезапный грохот распахнувшейся двери заставил Анэн и Максима вздрогнуть. В комнату, словно ворвавшийся штормовой ветер, влетел Джек Талэо.

Он захлопнул дверь за спиной, прислонившись к ней на мгновение, и в душном номере повисла тяжёлая, гнетущая тишина.

Воздух сразу стал густым, им стало трудно дышать. По лицу Джека, покрытому дорожками пыли и пота, было ясно — новости он принёс хуже некуда. Его обычно невозмутимые черты были искажены отвращением и скрытой яростью.

— Здесь творится настоящий ад, — выдохнул он, и его голос был резким, рубленым, полным горечи. — На улицах стреляют без предупреждения. Грабят на глазах у всех. Останавливают и допрашивают каждого, кто покажется подозрительным.

Он тяжело перевёл дух, глядя на них.

— Ищут. И, похоже, цель одна — она. Кларити. Черт побери, что она успела натворить, что ее ищут ТАКИМ способом?

Он швырнул на шаткий стол смятые, грязные листки — подобранные на ходу обрывки указов. На них отпечаталось то самое золотое солнце, которое они уже видели на броне стражников.

— Они идут по всем гостиницам, — Джек обвёл обоих тяжёлым, предупреждающим взглядом. — Проверяют всех новоприбывших. Спрашивают документы, цели. У нас их нет. Нам нужна легенда. Не завтра, не через пять минут. Сейчас.

И как будто в подтверждение его слов, из коридора донёсся грубый окрик, а затем — тяжёлые, мерные шаги, приближающиеся по скрипящим половицам. Они уже были здесь.

Пока шаги в коридоре становились всё громче, в комнате наступила тишина, прерванная Максимом.

— Легенда? — он замер посреди комнаты, взгляд его метался, словно пытаясь поймать мысль за хвост. Мозг лихорадочно перебирал обрывки знаний о мире, в который они попали. И вдруг его лицо озарилось. — Это слишком просто. Вариантов море! А что, если… мы просто туристы? Обычно, самые безумные и неправдоподобные идеи срабатывают. У меня так точно.

Джек и Анэн уставились на него с абсолютно идентичным выражением лица — смесью шока и полного непонимания. Казалось, он предложил им улететь на луну.

— Туристы? — переспросила Анэн, медленно, будто это слово было на забытом древнем языке и его нужно было перевести. Она смотрела на Максима, как на внезапно заговорившее домашнее животное. — Кто это?

— Это такие люди, которые путешествуют в знаменитые места. Осматривают, фотакют… В общем, специально приезжают, чтобы посмотреть.

— Туристы это… странно. И неправдоподобно. — попробовал вставить слово Джек.

— Да! — Максим оживился, видя, что хотя бы привлёк их внимание. Он развёл руками, пытаясь очертить невидимую карту. — Мы наслышаны об этом вашем… уникальном городе! И приехали осмотреть его своими глазами! Посмотреть на… э-э-э… архитектуру!

Джек Талэо смотрел на него так, словно тот предложил пойти танцевать на улице во время обстрела. Его брови медленно поползли вверх.

— Туристы, — произнёс он плоским, лишённым всяких эмоций тоном. — В этом… месте.

Он обвёл рукой комнату с её облупившимися обоями и закопчённым потолком, за которым слышался гул насилия.

— Люди, которые добровольно едут смотреть на эту грязь и этот беспредел. Максим, ты гениальный парень, не спорю. Но туристы? Не шути так, от этого наши жизни зависят.

— Ладно, не туристы! — Максим отмахнулся, понимая, что идея требует доработки. — Путешественники! Мы сбились с пути. Заблудились. Просто случайно здесь оказались и скоро, очень скоро уедем! Честно!

В его голосе звучала такая искренняя, почти отчаянная уверенность в этой абсурдной идее, что Джек, после секундной паузы, показавшейся вечностью, медленно, с огромным сомнением, кивнул.

— Хорошо, — вдруг сказала Анэн, и в ее голосе прозвучала усталая покорность судьбе. — Путешественники, сбившиеся с пути. Быть гением — не моя участь, так что пусть будет по-твоему. Готовьтесь.

— Хорошо, — согласился Джек, и в его глазах мелькнула искра холодного, аналитического принятия. Его ум, привыкший к сложным многоходовкам, уже взвешивал эту абсурдную идею на весах прагматизма.

— Иногда самая безумная ложь срабатывает именно потому, что её не ожидают. Её не проверяют. — продолжила развивать мысль Анэн, поддерживая тем самым Максима.

— Путешественники, — он произнёс это слово снова, уже примеряя его на себя, как чужой, неудобный плащ. — Случайно здесь оказались. Ничего не знаем, ни во что не вмешиваемся. Мы просто тень'.

— И главное — скоро уезжаем, — тут же подхватила Анэн, её взгляд стал сосредоточенным, она цеплялась за эту соломинку, как утопающий. — Мы не угроза. Мы просто… недоразумение. Случайные прохожие, которые свернули не туда.

Их репетицию прервали грубые голоса и тяжёлые шаги прямо за дверью. Хлопали соседние двери, слышались отрывистые вопросы и бормотание испуганных постояльцев. Буря была уже у самого порога.

Джек быстрым, оценивающим взглядом окинул комнату и их самих.

— Всё лишнее — убрать. Сесть. Не встревать, не умничать. И попытаться выглядеть… растерянными, но не виноватыми. Как люди, которые просто ждут, когда это закончится.

Они едва успели занять свои места — Джек уставился в стену у стола, приняв вид усталого, терпеливого отца семейства, Максим и Анэн устроились на краю кровати, стараясь изобразить испуганных, но покорных спутников, — когда дверь с грохотом отворилась, ударившись о стену.

В дверях, заполнив собой весь проём, стояли трое стражников. Их сияющие начищенной бронзой доспехи казались неуместными и вызывающими в этом убогом номере.

На наплечниках красовалось то самое, золотое солнце — символ власти, которая сейчас вершила свой суд в коридорах «Старой Шестерни».

Их лидер, мужчина с обветренным лицом и холодными, как сталь, глазами, пересечёнными бледным шрамом через щёку, медленно оглядел комнату.

Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул по их простой, лишённой всяких опознавательных знаков одежде, задержался на пустом столе, на их лицах. Он искал оружие, вызов, страх — что-то, что давало бы ему право на действие.

— Документы? Разрешение на нахождение в секторе? — его голос был ровным, безразличным, отточенным до автоматизма тысячами таких же допросов.

Джек медленно поднялся, стараясь изобразить лёгкую, почти подобострастную нервозность обычного человека, столкнувшегося с властью.

— Простите, мы… путешественники, — начал он, слегка разводя руками в беззащитном жесте. — Сбились с маршрута. Случайно попали в ваш город. Честно говоря, даже не знали, что для этого нужно специальное разрешение'.

Стражник проигнорировал его слова, будто не услышав. Его холодный взгляд скользнул по Максиму и Анэн, выискивая слабину.

— А вы? — этот короткий вопрос прозвучал как обвинение.