– Я верну то, что моё. – голос был низким, без интонаций. – И улажу кое-какие недопонимания.

В дверь постучали, и вошёл Николай, всем своим видом излучая готовность к действию.

– Босс, был на месте, по окрестностям прошёлся. Пусто. Ждем указаний.

– Меняй тактику, – Демид отодвинул ноутбук в сторону Николая, показывая на застывшее изображение белого Mercedes. – Вот наша ниточка. Белый мерс, первые три цифры номера – 749. Машина была вчера вечером в Центральной районной больнице. Хозяйка – женщина. Блондинка, деловой стиль. Нужно выяснить, кто она. И где живёт.

Николай прищурился, изучая кадр.

– Медики там свои, могу пошарить, кто приезжал с такой тачкой. Но если баба с деньгами и связями...

– Именно поэтому – тихо и через своих, – Демид перебил его, ударяя костяшками пальцев по столу для акцента. – Никакого шума. Никаких вопросов в лоб. Узнай, какой врач принимал девицу с травмой ноги вчера вечером. Кто санитар на снимке. Поговори с ними по-хорошему. Деньги на расходы не ограничены. Мне нужно имя и адрес. Вчера.

Николай кивнул, в его взгляде загорелся азарт охотника, получившего точный след.

– Понял. Через пару часов будет горячее.

– И Коль, – Демид остановил его, когда тот уже разворачивался к двери. – Это – не грубая работа. Это – тонкая. Я не хочу, чтобы наша птичка вспорхнула, потому что кто-то наступил на хвост ей или её новой подруге. Чистая разведка. Ясно?

– Как божий день, – хмыкнул Николай и вышел, мягко прикрыв дверь.

В кабинете снова повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом системного блока. Глеб нерешительно покашливал.

– Дядя Дем… А если она не захочет возвращаться? Она же так испугалась...

Демид отвернулся к окну, где уже разгоралось утро. Его отражение в темном стекле было неразборчивым и тяжёлым.

– Она уже боится достаточно, – тихо, будто про себя, произнёс он. – Теперь ей нужно перестать. Или хотя бы понять, кого именно ей стоит бояться на самом деле. А для этого её нужно найти. Всё остальное – потом.

Глеб молчал, переваривая слова. Он видел, как напряглись плечи Демида, как тот снова сжал кулаки, упершись ими в подоконник.

– Ты думаешь, это игра в кошки-мышки? – Демид обернулся, и в его глазах не было ни злости, ни привычной насмешки. Там была усталая, холодная серьезность, от которой у Глеба похолодело внутри. – Что я один такой упоротый, готовый горы перевернуть из-за какой-то девчонки и украденного бабла?

Он тяжело вздохнул, и этот звук был похож на стон.

– Деньги, которые прилипли к ее папаше, Глеб… Они были не его. И не мои. Они были общие . И очень, очень большие. Слишком большие, чтобы о них можно было просто забыть. – Он подошел к столу и сел, глядя прямо на племянника. – Пока я ее ищу – она в относительной безопасности. Потому что я… – он на секунду запнулся, подбирая слово, – я заинтересован в ней живой. Мне нужны ответы. А им…

Он резко провел рукой по лицу.

– Им ответы не нужны. Они давно все для себя решили. Аркадий украл. Дочь Аркадия – последняя зацепка. Если зацепка исчезает… – Он посмотрел на Глеба так, что тот невольно откинулся в кресле. – То исчезает и необходимость в ней. Понимаешь? Есть люди, для которых вопрос решается куда проще и радикальнее. И если они найдут ее раньше меня… – Демид замолчал, давая словам впитаться. – Я не смогу поручиться даже за то, что от нее вообще что-то останется. Это не угроза, малец. Это математика. Логика нашего… бизнеса.

В кабинете стало тихо. Гул компьютера превратился в навязчивый, тревожный фон.

– Так что да, – продолжил Демид тише, возвращаясь к монитору с изображением белого мерса. – Мы должны найти ее первыми. Не для того, чтобы запугать. А для того, чтобы успеть закрыть ее от всех остальных. Спрятать так, чтобы уже никто и никогда не нашел. Даже я… если будет нужно. Не хочу брать на душу еще один грех.

Он посмотрел на Глеба, и в его взгляде была странная смесь решимости и чего-то, что очень походило на тяжелое, неохотное признание.

– Вот и вся моя благородная миссия. Спасти от волков ту самую овцу, которую я сам и загнал в лес. Весело, да? Так что кликай дальше, племяш. Каждая минута на счету.

Тишина в студии Марты была иным, новым видом одиночества. Не таким гнетущим, как в доме Демида, а стерильным, как в музее после закрытия. Я лежала на диване, прислушиваясь к звукам чужого жилья: гулу лифта, мерным шагам Марты в спальне, далекому гудку машины с улицы.

Мой телефон — старый, дешевый “кирпичик”, который я успела схватить, убегая, — лежал рядом, черный и безмолвный. Марта сказала, что пользоваться им опасно, что его могут отследить. Она обещала купить “чистый” утром. Марта мне сказала, что такой телефон невозможно отследить, но все же лучше его поменять. “Береженого бог бережет, – хмыкнула она. – Лучше не включай.”

Но я не могла не смотреть на экран, на котором так и оставалась картинка с папой, сделанная в парке много лет назад. Это была вся моя прежняя жизнь — одно старое фото в мертвом телефоне.

Внезапно экран вспыхнул слепящим белым светом. Завибрировал, издав тихий, но пронзительный в тишине писк. Неизвестный номер.

Сердце упало, замерло, а потом заколотилось так, будто хотело вырваться через ребра. Он . Это мог быть только он. Он нашел номер. Всего за сутки.

Я протянула дрожащую руку, не в силах отвести взгляд. Принять? Отклонить? Если отклонить, он поймет, что я вижу звонок, что я здесь, что я жива... и будет звонить снова. Бесконечно.

Палец сам, помимо воли, рванулся к экрану и смахнул в зеленую иконку. Я поднесла трубку к уху, не в силах вымолвить ни звука.

Тишина. Потом — ровное, тяжелое дыхание. Не его. Чужое.

— Полина? — прошипел низкий, незнакомый голос. В нем не было ни угрозы, ни гнева. Только ледяная, деловая констатация. — Слушай внимательно. Твоего друга Демида больше нет в игре. Мы ведем счет теперь. У тебя есть ровно двадцать четыре часа, чтобы вспомнить, куда папаша припрятал то, что ему не принадлежало. Или мы поможем тебе вспомнить. Где бы ты ни была, мы тебя найдем. Первый и последний разговор.

Щелчок. Гудки.

Я сидела, замороженная, с ледяной трубкой у уха. Гудки превратились в противный, назойливый писк. Демида... больше нет в игре...

Значит были те, кто страшнее. И они вышли на связь первыми.

Я бросила телефон на ковер, как раскаленный уголек, и вжалась в спинку дивана, обхватив себя руками. В горле стоял ком, а в голове гудел только один вопрос: “Больше нет в игре” — это как? Убит? Схвачен? Или… он просто отступил, бросил меня на произвол судьбы? Хорошо это или плохо? Ведь он мой враг? Но что-то мне подсказывало, что сейчас мне нужно бояться не его.

Я закрыла глаза, и перед ними встал он. Демид. Его пронзительные глаза, сведенные брови, запах табака и дерева. Несмотря на весь ужас, который он внушал, он был… осязаем. Человек. А этот голос в трубке был голосом пустоты, машины, безликой стихии, которая сотрет меня, не моргнув.

Дверь в спальню Марты тихо открылась. Она стояла на пороге в темном халате, ее белые волосы серебрились в свете уличного фонаря из окна. Она смотрела не на меня, а на упавший на ковер телефон, с которого все еще доносился писк отбоя.

— Кто звонил, Лина? — ее голос был тихим, но в нем не было и тени сонливости.

Я не могла говорить. Я лишь покачала головой, закусив губу до крови, чтобы не разреветься от беспомощного ужаса.