Жизнь наших друзей, как и наша, обрела свою правильную орбиту.

Стас, наш вечный романтик, прислал вчера очередное видео из Испании. На фоне розового заката над морем он обнимает улыбчивую Кармен, а на столе перед ними — паэлья размером с телегу. Он счастлив, и это видно за тысячи километров.

Марта, наша несгибаемая Марта, теперь возглавляет целую сеть кризисных программ. Ее энергия способна заряжать города. Она приезжает к нам каждые два месяца — “подзарядиться тишиной”, как говорит, и наобниматься с Верочкой – своей крестницей.

Глеб, тот самый озорной гений, превратил свой талант в империю цифровой безопасности. Его офисы есть в Берлине и Сингапуре, но на звонок он отвечает через мгновенно, а на день рождения Веры примчал лично с метровым плюшевым динозавром.

А Колян… Мы получили от него открытку на прошлой неделе. Его сын, тот самый мальчик, за лечение которого когда-то боролись все, заканчивает в этом году факультет биологии. На фотографии они стоят вместе — два богатыря, и в глазах отца больше нет той вечной тени отчаяния. Только гордость.

Иногда, в самые тихие вечера, я думаю об отце. О том, что он все видит. Видит этот дом у моря, о котором мечтал для меня. Видит свою внучку, в чьем упрямом подбородке есть что-то от него. Видит, что его дело — помогать людям — живет и во мне, и в Марте. И мне кажется, он одобряет. Он спокоен.

Сегодня такой вечер. Мы ужинаем на террасе. Верочка, накормленная и убаюканная морским воздухом, дремлет у Демида на коленях. Он тихо напевает ей что-то, поглаживая по спинке, и смотрит на море, где закат разливает по воде золото и пурпур.

Я наблюдаю за ними, чувствуя под ладонью на животе легкое, едва заметное движение — тайну, которую храню весь день. Нового жителя нашего маленького вселенной. Сердце переполнено до краев.

— Дем, — тихо говорю я.

Он оборачивается, и во взгляде его уже нет той прежней стали, только глубокая, теплая усталость и бездна нежности.

— Я тут подумала… Нас будет четверо скоро.

Он замирает. Понимание загорается в его глазах медленно, как самый первый, самый яркий луч зари. Он осторожно, чтобы не разбудить Веру, прижимает ее к себе и протягивает ко мне свободную руку. Его пальцы крепко сжимают мои.

— Назовем Аркашей, если мальчик? — шепчу я ему на ухо. — Пусть знает, в честь кого его назвали. Самого честного и смелого романтика на свете.

Демид молча прижимает губы к моей ладони. Он не говорит вслух “спасибо”. Он говорит все это своим взглядом, этим тихим счастьем на его суровом, любимом лице. Говорит морем за спиной, смехом нашей дочери во сне, теплым светом в окнах нашего дома.

Штормовое море молодости осталось далеко позади. Теперь у нас — штиль. Золотой, глубокий, выстраданный штиль. И мы плывем по нему вместе. Домой.

Конец