Физические раны затянулись быстро. Душевные — медленнее. Страх отступал не по линейке, а клочьями: вот я уже могу спать с выключенным светом, вот не вздрагиваю от резкого стука, вот впервые засмеялась над шуткой Глеба и почувствовала, что смех — настоящий. Марта стала моим ангелом-хранителем и адвокатом в одном лице, Стас — громким, но верным щитом. А Демид… Демид был тишиной после урагана. Той самой землей под ногами, которая когда-то уходила, а теперь, наконец, стала твердой.

И вот, спустя эти три долгих и коротких месяца, мы сидели на веранде в его доме. Я смотрела на все совершенно другими глазами — этот дом, тогда казавшийся мне тюрьмой, теперь был просто уютным и теплым домом, в котором пахло выпечкой и мастикой, где горел камин, а в книжных шкафах стояли книги.

– Между прочим, именно твой отец научил меня читать, – усмехнулся Демид, – Ну то есть читать в обычном смысле слова, я естественно умел, но книги в руки не брал, – он задумался, – Аркадий тогда сказал, что книга может спасти человека… и, наверное, он был прав. Я тогда начал читать запоем все подряд… Эх, – Демид вздохнул, – Умный был мужик… жалко, что не дожил он…

– Жалко, – эхом повторила я, – Мне его очень не хватает.

– Лина, – Марта сегодня надела красивое сиреневое платье, и выглядела очень молодо, – Мне кажется, что тебе обязательно нужно закончить институт. Ты должна работать вместе со мной в новом кризисном центре – это все же наше общее с тобой детище. Что скажешь?

– Я подумаю. – улыбнулась я, – Только не уверена, что потяну…

– А я уверена. – кивнула Марта, – Ты очень сильная. Хоть и выглядишь, как фея, но в этой фее стальной стержень. Так что я не сомневаюсь в тебе.

– Даа, – Стас поднял бокал, – Предлагаю тост. За Полину. Эта девчонка оказалась…

– Железной леди? – фыркнул Глеб, – Или там Матой Хари?

– Сам ты… эта харя, – Стас нахмурился, – И не перебивай старших, не по чину тебе. И еще… – он вздохнул, – Мне сегодня один кореш звонил. Там Волк в перестрелке убит. При попытки побега. Ему пожизненное светило, ну он и решил, что или пан или… Ну и вот. Надеюсь, что будет гореть в аду. – все замолчали. И даже Глеб перестал жевать и отложил вилку в сторону, – Ладно, – Стас улыбнулся, – Живые должны думать о живых. Марта вон кризисный центр открыла, Колян мальчонку лечить повез, я еду путешествовать. – он мечтательно закатил глаза, – Всегда мечтал посмотреть на пирамиды, пройтись по Манхеттану, посидеть в кафе на берегу Сены… Эх, буду ездить по миру! Сколько всего интересного я пропустил. А ты, Демид? Куда деньги потратишь? Неужто в пенсионный фонд положишь?

– Ну до пенсии еще далеко вроде мне, – усмехнулся Демид, – Я уже потратил…

– Опачки! – Марта подняла бровь, – Расскажешь?

– Сейчас. – кивнул он и вышел. Мы переглянулись.

Через пару минут Демид вернулся и положил передо мной простую картонную папку, завязанную веревочкой.

– Что это? – подняла я на него глаза, – Не понимаю…

– Это твое. – он сел за стол и залпом выпил стакан воды, – То, что не успел сделать для тебя Аркадий. Твой дом.

– Мой дом? – у меня пересохло во рту. Я развязала тесемки и открыла папку – там лежали какие – то бумаги, перед глазами все плыло – я не могла сосредоточиться, чтобы прочитать, – Объясни, пожалуйста, – я посмотрела на Демида, – Я не понимаю… – Марта заглянула мне через плечо и улыбнулась.

– Демид купил тебе дом, Лина, – она обняла меня, – Кажется это пригород Сочи, так? – Демид кивнул.

– Это хороший дом. – сказал он, не глядя на меня, – Не дворец, конечно, но вполне приличный. Охраняемый поселок, вид на море, сад… даже небольшой бассейн под окнами. Ты ведь об этом мечтала, Поля? – наконец он поднял на меня взгляд, – Я должен был… в память об Аркадии… и вообще, ты столько плакала из-за меня… – он отвернулся.

– Поль, а ты нас в гости пригласишь? – Глеб широко улыбнулся, – Я тебе там помогу камеры по периметру расставить и связь наладить хорошую… – Марта фыркнула, а Стас расхохотался.

– Устроим новоселье! – он подмигнул мне, – Полинка, ты теперь у нас не будешь помещицей! Супер.

– Но… – я покачала головой, – Это как-то неожиданно… Зачем ты… Демид, не надо было…

– Надо. – отрезал он, – Ты имеешь право жить так, как должно было быть с самого начала. Так, как хотел твой отец. Так, как ты мечтала. Ты это заслужила. Именно ты. И я тут ни при чем. Это твой дом. Только твой. Теперь никто не посмеет вломиться к тебе и прогнать из дома, никто не скажет, что твой отец вор… потому что он не был вором. Ты теперь это знаешь. И мы все знаем.

– Да, прошептала я. И это для меня дороже всех денег в мире. Знать, что папа все же был хорошим человеком, хоть иногда делала ошибки… – я встала и подошла к Демиду, – Есть только одно… – я положила руки ему на плечи, – Одно маленькое “но”. Мне не нужен этот дом, это море… вообще все… без тебя. – я сглотнула ком, – Понимаешь? Я приму это, если ты будешь рядом.

– Поля… – начал Демид глухо, – Ты не должна так говорить. Ты еще очень молода и…

– И? – я улыбнулась, – Молодость, к сожалению, проходит, а я хочу взрослеть, а потом и стареть рядом с тобой… – было так тихо, что если бы пролетел комар – мы бы его наверняка услышали. Будто весь мир ждал, затаив дыхание, что ответит мне Демид.

– Ты ведь помнишь… читала “Войну и мир”? – вдруг спросил Демид. Я молча кивнула, – Как Пьер говорил Наташе? Если бы я был не я, а красивейший, умнейший и лучший человек в мире… как то так, – Демид вздохнул, – То прямо сейчас бы просил твоей руки.

– Знаешь, Демид, – тихо рассмеялась я, – Я не буду ждать второго тома и скажу “да”! Вот прямо сейчас, при свидетелях! И только попробуй отказаться!

– Не посмеет. – расхохотался Стас, – Мы под присягой подтвердим, что он обещал жениться!

– И он не посмеет разбить сердце девушки. – кивнула Марта.

– А я хочу в гости в Сочи! – завопил Глеб. Потом посмотрел на нас с Демидом и завопил, – Горько!

Мое утро начинается с шума волн за окном и луча солнца, который настойчиво щекочет веко. И с тихого топота маленьких ног по коридору. Я приоткрываю один глаз как раз в тот момент, когда дверь спальни со скрипом приоткрывается, и на пороге возникает силуэт в пижамке с единорогами.

— Мама, папа спит? — шепотом, который слышно на весь дом, спрашивает Верочка.

Демид, притворявшийся спящим, тут же “просыпается” с комедийным вздохом.

— Ой-ой-ой, на меня, кажется, напала пятилетняя цепкая обезьянка! — гремит он и, прежде чем она визгнет от восторга, уже ловит ее в охапку, поднимая к потолку.

Я смотрю на них, улыбаясь, и думаю, что мое сердце, наверное, давно должно было разорваться от такого количества любви, но оно только крепчает, становясь вместилищем для всего этого счастья.

Пока Демид вступает в переговоры о количестве блинчиков на завтрак, я выхожу на террасу. Воздух пахнет морем, жасмином и кофе, который уже заварила наша добрая фея-тетя Оля. Гром, наш немолодой уже богатырь, важно лежит на солнышке, но один его глаз приоткрыт и следит за кошкой Маркизой, вальяжно вылизывающей лапу, сидя на перилах террасы. Стоит ей спрыгнуть — и старый воин превратится в резвого щенка, готового к ритуальной погоне, которая всегда заканчивается ничьей.

Это наш мир. Тихий, прочный, настоящий.

После завтрака Демид, как обычно, уходит в свой кабинет — он консультирует несколько строительных компаний по безопасности, выбирая только те проекты, в которые верит. А я веду Верочку в сад, а потом еду в город, в наш центр.

Тот самый, филиал который мы открыли с Мартой три года назад. “Яблоня” — так мы его назвали. Место, где можно укрыться в тень, набраться сил и снова зацвести. Я теперь не просто соучредитель, а дипломированный психолог. Моя дипломная работа была о посттравматическом восстановлении. Я знаю об этом все. И из книг, и из собственной жизни.