Она не знала, Демид. Голос в голове звучал настойчиво, противно. Голос разума. Аркаша ее бросил. Как его бросили. Как меня бросили. Он не рассказал ей ничего. Не оставил ничего, кроме фамилии и страха.

Я допил коньяк. Горечь расползалась по всему телу. Не только от алкоголя. От осознания.

Злость. Яростная, всепожирающая злость на Аркадия – за предательство, за воровство, за то, что втянул в это невиновную – все еще клокотала где-то в глубине. Но ее вектор смещался. С Полины – на призрак ее отца. На его глупую, пьяную смерть, которая лишила меня даже права на месть. Кого бить? Кого карать? Мертвеца? Его дочь, которая оказалась просто… пешкой? Жертвой вдвойне?

Я подошел к окну, смотря в темный сад. Там, в комнате, она сейчас одна. Под присмотром Ольги. С мыслями обо мне – чудовище, насильника, убийцы ее надежд.

Я всегда помогал слабым. Старухи, дворняги… Даже в зоне крыс не давил – пусть бегают. Слабых ненавидел, но… не трогал, если не лезли. А она… Она слабая? Да. Физически. Но то, что она не сломалась, нашла в себе силы оттолкнуть… Это не слабость. Это отчаянная сила. Сила, чтобы сказать "нет". Даже ценой всего.

Я не хотел этого признавать. Злился на себя за эту мысль. За эту… жалость? Нет. Не жалость. Переоценку. Я ошибся. Ошибочно нацелил гнев. Сломал не ту, кого нужно.

Придется тебе постараться, кукла. Мои слова ей эхом отдались в памяти. Глупость. Какая теперь "старательность"? Какое послушание? После того, как я силой притащил ее сюда? После того, как я увидел в ее глазах не страх насилия, а тоску по утраченной свободе?

Она не кукла. Куклы не смотрят на тебя с такой ненавистью и… презрением.

Я резко развернулся от окна. Нужно было идти. Проверить дела. Отвлечься. Но ноги не шли. Мысль крутилась вокруг нее. Вокруг ее бледного лица. Вокруг ее дрожащих рук.

Злость утихала. Непрошено, неожиданно, но утихала, как шторм, выдохшийся в берег. Оставалось другое. Тяжелое. Непривычное. Чувство долга перед призраком друга и его дочерью? Нет. Слишком пафосно. Осознание своей ошибки и тупика? Ближе.

Я подошел к столу, взял телефон. Набрал номер охранника у ее окна.

– Это я. – Голос прозвучал хрипло. – Девушка… Полина. Никаких эксцессов… не обижать.

Положил трубку. Не добавил "до вечера". Не добавил угроз. Просто… пусть отдыхает.

В камине рухнуло обгорелое полено, рассыпав искры. Как рухнула моя уверенность, что я все контролирую. Что она – просто вещь, компенсация за украденное.

Она была дочерью Аркадия. Дочерью человека, который однажды поделился со мной последней пайкой хлеба в аду. А потом Аркадий обокрал меня, обокрал нас всех.

И я… я чуть не сломал ее окончательно.

Злость еще тлела где-то глубоко – на Аркадия, на мир, на себя. Но на нее … Она гасла. Сменяясь тяжелым, неудобным чувством, в котором не хотелось разбираться. Признаться себе в этом? Ни за что. Но игнорировать факт уже не получалось.

Она не знала. Она просто оказалась на моем пути. Как я когда-то оказался на пути ее отца в тюремной камере. Только он протянул руку. А я – нет.

Я налил еще коньяку. За Аркадия. За его глупую, пьяную смерть. За украденный общак. За его дочь, которая теперь боится каждого моего шага за дверью.

Выпил. Медленно. Ощущая, как жар растекается по телу, но не может прогреть холодное пятно сомнения и… чего-то еще, очень похожего на стыд.

– Ты кто такая? – высокий молодой парень стоял передо мной, сощурившись от солнца. Гром радостно вилял хвостом, умильно глядя на него. Парень совсем не был похож на тех качков, что накануне сопровождали Демида, он скорее напоминал студента-старшекурсника – модные очки в тонкой оправе, и за их стеклами виднелись насмешливые голубые глаза, светлые волосы, джинсы, белая футболка, – Привет! – поздоровался он, – Ты смелая – не испугалась Грома.

–Знаешь, кто-то сказал, что чем больше он узнает людей, тем больше любит собак, – пробормотала я, – И сегодня я в этом убедилась. Некоторые люди меня пугают намного больше.

– О, – усмехнулся парень, – Красивая и умная к тому же… Я – Глеб.

– Полина. – кивнула я, – Ты здесь… работаешь или…

– Боже упаси. Я здесь... отбываю визит вежливости. Мамина воля. – перебил меня Глеб, – Я к дяде приехал. Мама просила ему передать старые бумаги. – он фыркнул, – Ей ведь не объяснишь, что ему не интересны все эти фотографии, письма и всякое такое… А ты? – он с интересом взглянул на меня, – Тоже у кого-то гостишь? Я только пару дней назад приехал, никого не знаю. Люди тут приходят, уходят… – он пожал плечами, – Кто кому кем приходится – шут их разберет.

– Ну… – протянула я, – Вроде, как гощу… кое у кого… Твой дядя – это Демид? – я поняла, что Глеб чем-то напоминает Демида – наверное очень давно тот тоже был таким же, хотя сейчас в это трудно было поверить…

– Ага, – кивнул он, – Демид. Пошли к бассейну пройдем, там можно посидеть под зонтиками, очень жарко. Вон у Грома язык на плече висит.

– Идем. – я подумала, что надо постараться узнать у Глеба, можно ли отсюда выбраться. Похоже, что он пока не знает про меня, и я решила, что это большая удача. Мы пошли вдоль дома по дорожке, выложенной плиткой и я заметила, как из окна на первом этаже на нас внимательно смотрит Галя. Я отвернулась, почему-то от ее взгляда мне стало не по себе.

Около бассейна стояли шезлонги, столики и ротанговые кресла под полосатыми зонтиками. Мы сели за столик. Гром умчался, услышав шорох в кустах.

– Не иначе, как кошка пробежала, – улыбнулся Глеб, – Они с ней вечно носятся друг за другом.

– Он ее не съест? – испугалась я.

– Они спят в обнимку. – рассмеялся Глеб, – Прямо как кошка с собакой.

– Вот странно, – проговорила я, – Собака и кошка нашли общий язык, а люди зачастую не слышат друг друга.

– Да, есть такое, – Глеб внимательно взглянул на меня, – Поля, у тебя что-то случилось?

– Почему ты так подумал? – кисло улыбнулась я, – Это заметно?

– Вообще-то да, – усмехнулся Глеб, – У тебя глаза… больные что ли… прости, – поспешно добавил он, – Это не мое дело.

– Ничего. – покачала я головой, – Всякое навалилось… со всех сторон.

– Значит нужно срочно поднять тебе настроение. – уверенно сказал Глеб.

– Как? – усмехнулась я, – Не думаю, что у тебя получится.

– Чего это? – он снял очки и протер стекла белоснежным носовым платком, – Я вообще-то парень веселый… Слушай, – он водрузил очки на нос, – А что ты скажешь, если я приглашу тебя в кафе? Не подумай ничего такого… просто посидим, выпьем кофе, съедим что-нибудь вкусное, а?

– В кафе? – сердце забилось быстрее. Неужели у меня будет шанс улизнуть отсюда? Нет, вряд ли… Глеб наверняка пойдет к Демиду и скажет ему, что решил пригласить девушку в кафе… – А дядя твой разрешит?

– Ну во-первых, я не мальчик, чтобы отпрашиваться у дяди, – хмыкнул он, – Во-вторых, дядя уехал по делам. Сказал, что приедет поздно. – я почти перестала дышать, ладони вспотели… нужно решаться, пока Демид не вернулся и не пришел ко мне, как обещал…

– С удовольствием. – улыбнулась я, стараясь, чтобы Глеб не заметил моего волнения, – А мы можем уйти… как-то незаметно? Понимаешь, не хочется, чтобы судачили…

– Ой, вы девушки, любите все усложнять! – рассмеялся Глеб, – Ладно, уйдем по-тихому. Я тут нашел одну лазейку… – он хитро мне подмигнул, – Точнее Гром нашел, а я просто шел по его следам. Видишь, – он кивнул в сторону огромного дерева, росшего рядом с высокой оградой, – За этим дубом есть маленькая калиточка. Зачем она там? – он пожал плечами, – Подозреваю, что никто не знает и попросту о ней забыли. Она заросла вьюном… В общем, я толкнул дверь, – он сделал страшные глаза, – А она, хоп! и открылась. Ну я все опять замаскировал, – он смутился, – Прям почувствовал себя скаутом каким-то… Мы через нее выйдем, а там через пару метров трасса. Я машину заранее поставлю. Идет?