– Как поедем? – Демид встал, – Самолеты отпадают?

– И поезда тоже, мать их. – вздохнул Стас.

– Тогда машина?

– Думаю, что без вариантов. – кивнул Стас. – Кого берем с собой? Марту? Она у нас башковитая.

– Я не против. – Демид потер переносицу, – У меня племянник… – бросил он взгляд на меня, – Дурак конечно, но гений компьютерный… как думаешь, понадобится нам такой специалист?

– Гений говоришь? – протянул Стас, – Но дурак?

– Ну как дурак, – пожал плечами Демид, – Молодой он. Нл сечет в технике. Проверено.

– Ладно. – Стас хлопнул рукой по столу. – Тогда звони своему гению. В ночь будем выдвигаться. Договорись, где мы его подхватим.

– А я? – пробормотала я, – Меня вы ведь не ставите одну?

– Ты с нами. – отрезал Демид, не дав Стасу ответить. – Это решено.

– Ну раз решено, то… – Стас поднял руки, – Как скажете. – он вышел.

– Думаешь, все получится? – прошептала я, – А вдруг…

– Никаких “вдруг”. – глаза Демида были стальными. – Даже не думай, что не получится. Как бы не повернулось, – вздохнул он, – Все закончится хорошо. Мы с тобой поедем к морю. Будем лежать на белом песке и пить шампанское.

– Не люблю шампанское, – рассмеялась я, – Оно невкусное.

– Ты просто вкусного не пробовала. – Демид на секунду обнял меня и шепнул, – Ты еще так много всего не пробовала, малышка… – он резко отодвинулся от меня и стремительно вышел на улицу. В окно я видела, как они со Стасом что-то укладывают в багажник большого внедорожника, подкачивают колеса, кому-то звонят… Я решила, что нужно собрать еду в дорогу, и нарезала бутерброды, заварила чай, налила его в большой термос, который стоял на шкафу. Потом, подумав, я сложила все это в дорожную сумку, сунула туда полотенца и салфетки и пошла в комнату, чтобы собрать свою нехитрую одежду.

Я села на кровать и огляделась – еще один дом, из которого я уезжаю… Вернусь ли я когда – нибудь сюда? Кто знает…

Питер встретил нас промозглым ветром, серым хмурым небом и непередаваемым питерским ароматом, который не спутаешь ни с чем.

Я во все глаза смотрела на гранитную набережную, где гордые сфинксы снисходительно смотрели на нас, словно мы были песчинками среди этой вечной красоты.

– Ты когда-нибудь здесь была? – спросила Марта, увидев мое восхищение.

– Очень давно, – кивнула я, – Со школьной экскурсией. Но всегда мечтала вернуться сюда. Этот город… он не такой, как другие.

– Это правда. – улыбнулась Марта, – Обожаю Питер. – она секунду пос=молчала, – Хотя с этим городом у меня связаны не только приятные воспоминания…

– А я приезжал сюда на “Алые паруса” – Глеб поправил очки, – Так классно было! – он постучал по плечу Демида, который сидел на переднем сидении, рядом со Стасом, – Дем, а давай в пончиковую заедем, а? Здесь такие пончики! – закатил он глаза.

– Кто о чем, а ты все про жратву, – беззлобно ответил Демид, – Давайте сначала проверим, что там с квартирой… все же снимали по интернету – вдруг что не так… а потом посмотрим.

– Ну ладно, – протянул разочарованно Глеб, – Но все же нужно позавтракать…

– Ты все бутерброды смолотил, – хмыкнул Стас, – В одно… лицо. И опять голодный?

– Я молодой растущий организм. – фыркнул Глеб и уставился в окно.

Квартира оказалась на последнем этаже стандартной панельной девятиэтажки где-то на самой окраине Купчино. Вид из окон открывался на такой же серый дом, детскую площадку с одинокими качелями и грозовое небо, готовое разрыдаться холодным дождем. Внутри пахло средством для мытья полов, старым ковром и тоской съемного жилья. Три комнаты, минимальный набор мебели. Ещё один временный причал.

Стас, окинув комнаты оценивающим взглядом, кивнул:

– Сойдет. На пару дней. Марта, поехали. Чем раньше нащупаем контакт, тем лучше.

Марта лишь поправила сумку на плече, её лицо было сосредоточенным, деловым. Она бросила на меня быстрый взгляд.

– Не открывайте никому. Отдыхайте.

И они ушли, оставив в квартире тишину, нарушаемую лишь гулом лифта в подъезде.

Глеб, осмотрев кухню и найдя на полке забытую пачку печенья, немедленно ее уничтожил, запив чаем из пакетиков. Потом сладко зевнул.

– Ребят, я пас. Мозг после дороги в ступоре. Мне бы час, максимум полтора, – он заглянул в комнаты и выбрал ту, что поменьше. – Разбудите, если что. А лучше не будите.

Дверь прикрылась. И наступила тишина. Настоящая, гулкая, заполняющая собой всю пустоту чужой квартиры.

Я осталась стоять посреди гостиной, не зная, куда себя деть. Спать не хотелось. Было чувство, будто мы все затаились перед прыжком, и любое движение может всё испортить. Я подошла к окну, провела пальцем по холодному стеклу. Питер раскинулся где-то там, за бетонными коробками, недоступный и чужой. Город-загадка, в котором, возможно, лежал ключ ко всем нашим бедам.

Сзади послышались мягкие шаги. Я не обернулась. Я чувствовала его приближение каждой клеточкой кожи, натянутой, как струна. Он подошел вплотную, его тепло уже касалось моей спины. Потом его руки легли мне на плечи – нежно, но весомо, с такой несомненной правомочностью, что у меня перехватило дыхание. Он медленно, без слов, развернул меня к себе.

В его глазах не было вопросов, не было утренней нежности. Была та же усталость, что и у меня, та же настороженность зверя в клетке, и в то же время – странное, абсолютное понимание. Ему тоже не нужны были слова. Все они уже были сказаны ночью, а сейчас наступило время тишины.

Он взял мою руку и повёл к дивану. Мы сели. Не рядом, а так, что я оказалась полубоком к нему, а его рука легла на мои плечи, притягивая к себе. Я не сопротивлялась. Уронила голову ему на грудь, туда, где под толстовкой отчётливо слышался стук сердца. Тот же ритм, что и вчера. Тот же якорь.

Мы так и сидели. Я слушала его дыхание и биение его сердца, а он, кажется, просто смотрел в стену, перебирая варианты, просчитывая риски. Его пальцы временами слегка шевелились, проводя по моей руке. Это было не лаской. Это было бессознательным движением, подтверждающим: я здесь. Ты здесь. Мы – одна команда, одна крепость против всего этого хаоса снаружи.

За окном пошел дождь. Первые тяжелые капли забарабанили по стеклу, затем ливень хлынул стеной, отгораживая нас от всего мира серой, шумной пеленой. В квартире стало совсем темно. Мы не зажигали свет. В этом сумраке, в этом ритмичном шуме дождя, в тепле друг друга было какое-то первобытное, глубокое спокойствие. Все страхи, все “вдруг” и “а что если” отступили, стали чем-то внешним и пока несущественным.

Я не знала, сколько прошло времени. Возможно, минут двадцать, может, час. Я начала дремать, ощущение безопасности было таким непривычным и сильным, что тело само начало отключаться.

И вдруг – резкий, сухой стук в дверь. Не звонок, а именно стук – отрывистый, властный.

Мы вздрогнули одновременно. Демид мгновенно встал, его тело напряглось, как пружина. Он сделал мне жест рукой: тихо, сиди . Сам бесшумно подошёл к двери, заглянул в глазок.

Его плечи немного опустились, но напряжение не спало. Он откинул засов и открыл дверь.

На пороге стоял Стас. Без Марты. Его дорогое пальто было намокшим, лицо – серым от усталости и злости. Он шагнул внутрь, хлопнул дверью и, не снимая обуви, прошел в гостиную. Его взгляд скользнул по мне, по Демиду.

– Ну что, отдохнули? – его голос был хриплым. – Отдых окончен. Проблемы. Большие.

Слово “проблемы”, произнесенное таким тоном, повисло в воздухе ледяной глыбой. Я инстинктивно встала с дивана, ощущая, как спина снова покрывается мурашками. Отдых окончился, даже не успев толком начаться.