Ну конечно же! Проклятье! Нарушение всех законов мироздания! Надо срочно найти антидот. Ведь как я могу еще объяснить поведение своего мурлычущего дракона.

— Кто же навел на меня проклятье?! — выдохнул я в тишину кабинета, но ответа не последовало. Лишь тихое, довольное урчание где-то в глубине души.

Я провёл утро, пытаясь все же диагностировать у себя неизвестное науке заболевание. Перечитал все трактаты о драконьих хворях — от чешуйчатой лихорадки до магического рахита. Ничего подходящего. Симптомы не сходились: учащённое сердцебиение, навязчивые обонятельные галлюцинации, идиотская улыбка, возникающая самопроизвольно, и дикое, животное желание… приносить книги по геологии. Ужас.

Я даже ненадолго задумался о «болезни истинных пар», но тут же отбросил эту мысль, как абсурдную. Древо меня отвергло еще 25 лет назад. Это невозможно по определению. Да и пахло бы тогда не яблоками, а... магией, сиянием, чем-то возвышенным. А не этим простым, тёплым, по-человечески уютным ароматом, который напоминал о вещах, в которых я не разбирался и которые всегда презирал — о доме, уюте, простом хлебе.

К обеду я более-менее пришёл в себя. Вернее, натянул на себя привычную маску ледяного равнодушия, как доспехи. Надо было объявить пленнице её участь.

Я застал её в столовой. Она сидела за столом и с интересом разглядывала серебряные приборы, поворачивая вилку в руках, словно редкий артефакт. При моём появлении она вздрогнула и поспешила положить её на место.

— Мисс Лейн, — начал я, садясь во главе стола и делая вид, что изучаю магические узоры на ледяной поверхности стола. — Я посетил ваш лагерь.

Она выпрямилась, насторожившись.

— И… как они?

— В панике. Но живы. Я проинформировал их, что вы задержаны на неделю за нарушение границ и несанкционированное проникновение. В качестве компенсации.

Я рискнул взглянуть на неё. Она не заплакала, не стала умолять. Она лишь поджала губы и кивнула с выражением… понимания на лице?

— Это справедливо, — тихо сказала она. — Я действительно нарушила закон. Спасибо, что предупредили моих людей.

Я был ошарашен. Где истерика? Где обвинения в похищении? Где попытки договориться? Эта женщина была сделана из какого-то другого теста.

— В таком случае… — она нерешительно посмотрела на меня. — В какую камеру меня отведут? И… можно ли мне взять с собой несколько книг из библиотеки? И, если возможно, дополнительное одеяло. Я заметила, что здесь довольно… прохладно.

Она сидела напротив, такая серьёзная и собранная в своей готовности принять наказание, и в этот момент она показалась мне не «пустышкой», а самой цельной и сильной личностью из всех, кого я встречал. И мысль о том, чтобы причинить ей хоть малейший дискомфорт, стала физически невыносимой. Мой внутренний дракон зарычал так громко, что я чуть не подпрыгнул на стуле — это был чистый, животный запрет.

Я сидел с открытым ртом. Минуту. Может, две.

Она что? Серьёзно думает, что я запру её в подземелье? Эту юную, хрупкую, тонкую, красивую, свежую и вкусно пахнущую… «Так, стоп, Сириус, возьми себя в руки!»

Мысленный взор услужливо нарисовал картину: она, эта хрупкая «пустышка», в сыром каменном мешке, среди крыс и паутины, дрожа от холода под тонким одеялом… Моё собственное драконье сердце, обычно молчаливое, сжалось от чего-то, что отдалённо напоминало боль. Внутренний зверь заворчал предупреждающе, явно не одобряя подобных фантазий.

— Не будьте абсурдны, мисс Лейн, — я изобразил лёгкое презрение, будто сама мысль была оскорбительна. — Подземелье — не место для… хрупких дам. Вы останетесь в голубых покоях. Они достаточно комфортны.

Она выпрямилась, и в её глазах вспыхнули знакомые искорки упрямства.

— Я не хрупкая! Я археолог. Я ночевала в палатках при минусовой температуре и копала землю по десять часов подряд.

Это было так мило и забавно, что мой внутренний дракон издал короткое, глубокое урчание одобрения. Я мысленно дал себе пощёчину.

— Конечно, вы не хрупкая, — поспешно согласился я, опасаясь, что она снова полезет доказывать это, залезая на карниз. — Вы… археолог. И болеть вам нельзя. Простуда от сырости подземелий выбьет вас из рабочего графика.

Сказал и понял, что это прозвучало как забота. Чёрт.

Она, кажется, тоже это заметила и смотрела на меня с лёгким недоумением.

— Спасибо, — наконец сказала она. — Тогда ещё один вопрос. Когда неделя истечёт, и я вернусь в лагерь… мне будет разрешено продолжить изучение того помещения? С вашего позволения, конечно. Я могу составить официальный запрос…

При этих словах внутри меня что-то ёкнуло. Мой дракон, только что урчавший от удовольствия, вдруг сжался в комок, издав тихий, похожий на рычание звук. На меня накатила такая волна грусти и… пустоты, что я едва не подавился собственным дыханием. Она уже планирует уходить. Через неделю. Возвращаться к своим камням. Оставлять меня здесь одного. Снова.

Я с трудом сохранил безразличное выражение лица.

— К тому моменту… я обдумаю этот вопрос и вынесу решение, — произнёс я уклончиво, глядя куда-то мимо её головы.

Закончив обед в гробовом молчании, я отодвинул стул и поднялся.

— Мисс Лейн, — кивнул я, делая вид, что мне пора на сверхважное ледяное совещание.

Я вышел из столовой, и как только дверь закрылась за моей спиной, я почти побежал в свой кабинет.

— Надо найти ведьму! — прошипел я, хватая первую попавшуюся книгу по тёмной магии. — Срочно! Иначе эта пытка сведет меня с ума!

Я лихорадочно листал трактат о тёмных ритуалах, но глаза не видели букв. Перед ними стояло её лицо — озарённое интересом к древней вилке, сосредоточенное в попытке доказать свою стойкость, доверчивое и в то же время упрямое. Это проклятие имело человеческое лицо. И было в этом что-то гораздо более страшное, чем в любой магии. Нечто настоящее.

Это было проклятие. Однозначно. И пахло это проклятие тёплым хлебом, яблоками и упрямством.

Три дня. Целых три дня я потратил на самые изощрённые поиски ведьмы, способной снять это чудовищное проклятие. Рассылал магические депеши, рылся в древних гримуарах, даже вступил в унизительную переписку с одной старой каргой с Южных болот, которая славилась умением развязывать любые чары и проклятья. Она согласилась приехать. Через два дня. До этого срока мне оставалось только выживать.

А выживать было непросто. Потому что моя пленница, мой личный проклятый демон по имени Кристина Лейн, оказалась ходячей катастрофой в мире магии.

В первый же день раздался оглушительный грохот из бального зала. Я помчался на звук, уже привычно чувствуя, как по коже бегут мурашки тревоги. Она стояла посреди комнаты, вся в пыли, а на полу лежала тяжёлая штора с карнизом. Оказалось, она решила «проветрить помещение» и дёрнула не за тот шнур — за тот, что активировал механизм магического затемнения, предназначенный для защиты от солнечных драконов. Механизм, естественно, заклинило.

— Я хотела просто открыть окно, — виновато сказала она, поправляя сбившийся пучок волос.

Во второй день из её покоев повалил дым. Я ворвался туда, готовясь тушить пожар, и обалдело застыл на пороге. В комнате стояла невыносимая жара, как в кузнечном горне. Сама Крис, красная как рак, обмахивалась книгой. Она нашла «артефакт для утепления комнаты» (обычный каминный самонагревающийся кристалл) и, решив, что ему «не хватает мощности», сунула его прямо в камин, да ещё и накрыла сверху огнеупорным колпаком. Кристалл, естественно, перегрелся и устроил сауну.

— Мне было холодно, — простонала она, и я, скрепя сердце, вынужден был признать, что для «пустышки» в моём ледяном замке это была уважительная причина.

Я тушил «пожар», вызывая метель прямо в покоях. Она чихала и смеялась, ловя ртом снежинки. А мой чёртов дракон внутри урчал от восторга.