Мысль о том, чтобы снова вести её на «экспедицию», зажгла внутри меня тёплый огонёк. Я тут же представил её лицо, озарённое новым открытием, её быстрые руки, делающие заметки. Но за этой светлой картинкой тут же возник другой образ: искажённые тенью стены пещеры и леденящий душу вой, который я почувствовал, а не услышал. Нет. Сначала — я. Я должен посмотреть в глаза этой тьме и понять, могу ли я её сдержать. Ради неё я превращу ту пещеру в ледяной склеп, если потребуется, но не допущу, чтобы тень коснулся её.

«И… её можно свозить ещё в парочку семейных мест, — добавил я, стараясь звучать как можно более небрежно. — В наших владениях есть ещё несколько древних святилищ. Кто знает, какие тайны они хранят.»

«Так интересно? Прошлое, которое уже давно стало пылью?» — спросил дракон, и в его тоне сквозила задумчивость.

Я вздохнул, глядя на освещённые окна библиотеки, где сейчас, я знал, Крис уже разложила свои бумаги.

«И да, и нет, — честно признался я. — Интересно, как всё начиналось. Но… мне и не хочется отпускать её от себя. Эти поездки… они словно оправдание. Возможность быть рядом, видеть, как она загорается, слышать её голос.»

«Может… — дракон начал осторожно, почти шёпотом, — …тихонько свозить её к Древу? Просто посмотреть?»

Я резко мысленно покачал головой, ощущая, как по спине пробегают мурашки. «Нет. Я не поведу её туда против её воли. Я не стану навязывать ей эту… судьбу. Я откроюсь ей, когда буду уверен, что её чувства… что они ко мне, а не к долгу или предначертанию. Я отправлюсь с ней к Древу, только если она сама этого захочет. Если она попросит. Я не готов сломать её жизнь и её мечты ради успокоения своего дракона.»

Дракон не стал спорить. Он просто тихо урчал, и в этом урчании я почувствовал странную смесь гордости и смирения. Он понимал. Понимал, что моё упрямство на этот раз было продиктовано не гордыней, а чем-то гораздо более важным — желанием защитить её свободу выбора.

Я посмотрел на замок, на свет в библиотеке, и составил план. План был простым и ясным, как ледяной кристалл. В нём не было места прежней растерянности или гневу. Теперь я был не просто влюблённым дураком, попавшим в ловушку собственных чувств. Я был Стражем. Стражем её сна, её исследований, её улыбки и её права выбирать. И эта роль была куда почётнее, чем звание Верховного Судьи или повелителя льда. Это была единственная должность, ради которой я был готов сражаться до последнего вздоха. Сначала — одинокий и опасный поход в пещеру. Потом — новые, безопасные путешествия с ней. А там… там видно будет. Главное — идти вперёд. Желательно, рука об руку.

Лунный свет, отражаясь от снегов, выхватывал из тьмы лишь контуры скал, но мне не требовалось света, чтобы найти дорогу. Ноги сами несли меня к чёрному зеву пещеры, что манил и пугал одновременно. Внутренний дракон, обычно такой самоуверенный, беспокойно перебирал лапами где-то в глубине моей души, настораживаясь с каждым шагом.

Переступив порог, я почувствовал его — холод. Не тот, привычный, обволакивающий холод моей стихии, что бодрил и давал силу. Этот был иным. Колющим, чужим. Он проникал сквозь кожу, сквозь мышцы, прямо в кости и нёс с собой не свежесть, а пустоту. Я, дракон льда, не должен был чувствовать ничего подобного. Но тут всё было иначе.

Я шёл вперёд, зажигая в ладони шар из магического льда. Его мерцающий голубоватый свет выхватывал из мрака древние стены, покрытые теми самыми символами. Но сейчас они не просто существовали. Они светились. Тускло, но явно, будто в них пульсировала какая-то собственная, дремлющая жизнь. Они что-то хранили и, похоже, не были рады незваному гостю.

Чем глубже я продвигался, тем сильнее сжимался в комок мой дракон. Его нервное возбуждение передавалось мне, заставляя сердце биться чаще. Светящиеся символы начали менять цвет. Нежный голубой сменился на тревожный оранжевый, а затем — на угрожающий, ядовито-красный. Холод усиливался, становясь почти осязаемым, давящим. Звук моих собственных шагов, отскакивая от стен, возвращался ко мне многократным эхом, словно в пещере меня окружала целая толпа. Я знал, что один. Я чувствовал это. Но чувство опасности, острое и неумолимое, витало в воздухе, густея с каждым шагом.

«Неужели тут и впрямь скрыто древнее зло?» — пронеслось у меня в голове.

Казалось, я шёл целую вечность, но вот проход расширился, и я очутился в ещё одном помещении. И здесь всё изменилось.

Тишина. Абсолютная. Давление и холод исчезли, сменившись на… ничего. Полное отсутствие всего. Символы на стенах здесь были не светящимися, а чёрными. Глубокими, матовыми, поглощающими свет. И от них исходила лёгкая, едва видимая чёрная дымка. Это была магия. Тёмная. Древняя. Но она не нападала. Она… наблюдала. Я чувствовал на себе её безразличный, испытующий взгляд.

Это было похоже на то, как гигантское спящее существо сквозь сон заметило муравья, ползущего по его шкуре. Не злобу, не голод, а лишь смутное, отстранённое осознание чужого присутствия. И это безразличие было куда страшнее любой ненависти. Оно означало, что я для этой силы — ничто. Пыль. И она может стереть меня, даже не проснувшись как следует.

И тогда одна из фресок, изображавшая нечто бесформенное и пугающее, выдохнула сгусток густого, черного как смоль дыма. Он устремился ко мне, но, не долетев и метра, упёрся в невидимую преграду, рассеявшись с тихим шипением. Только сейчас я заметил, что пол помещения испещрён бледными, сияющими линиями, образующими сложный круг. Щит. Древняя защита, сдерживающая то, что находится внутри.

Одна за другой, фрески начали испускать тот же чёрный дым, словно пробуждаясь от долгого сна. Все сгустки упирались в невидимый барьер, но их становилось всё больше. В воздухе поднялся гул. Низкий, нарастающий, пронизывающий насквозь. Он не просто звучал в ушах — он вибрировал в костях, в зубах, в самой душе.

«Я не могу вынести это!» — прошипел дракон, и в его голосе впервые зазвучала не ярость, а настоящая, животная паника. «Этот гул… он сводит с ума! Пора уходить! Сейчас же!»

Я попытался сделать шаг назад, но ноги вдруг стали ватными. Вторая попытка отшатнуться закончилась тем, что я почти рухнул. В теле не осталось сил. Словно эта тьма, даже не коснувшись меня, высасывала из меня всю жизненную энергию, всю магию.

Собрав всю свою волю в кулак, я на четвереньках отполз от этого проклятого помещения. Лёд, моя стихия, моя суть, не отвечал на зов. Внутри была лишь леденящая пустота. Я полз, как обычный, жалкий человек, чувствуя, как гранитные стены смотрят на меня с немым укором. Я, Сириус Ноктюрн, ползущий на четвереньках от какой-то тени. Унижение жгло меня изнутри острее любой магии, но сил на гнев не оставалось. Было только одно желание — выжить. Выжить, чтобы вернуться к ней.

Каждый вздох давался с трудом, в глазах темнело. Слабость была всепоглощающей, но инстинкт самосохранения гнал меня вперёд. Я полз, не помня себя, пока, наконец, не вывалился из пещеры на пронизанный морозным воздухом снег.

Я опёрся спиной о камень у входа, тяжело дыша. Тело дрожало, как в лихорадке. Все силы были на исходе. Что это за магия такая? Она даже не прикоснулась ко мне, но едва не высосала досуха.

Однозначно, Крис туда нельзя. Ни под каким предлогом. Но что делать? Надо спросить у кого-то знающего. Но у кого? Владычица Стихий? Нет, слишком рискованно. Та ведьма? Сомнительно. Мысли путались, плыли. У меня не было сил даже думать.

Дракон молчал, притихший, напуганный.

«Посижу так минутку, — сказал я себе, закрывая глаза. — Переведу дух и пойду домой.»

Но тело, тяжёлое и разбитое, не хотело слушаться. Темнота за веками сгущалась, становясь всё притягательнее. Всего на минутку…

Последней моей мыслью перед тем, как сознание окончательно поглотила тьма, был её образ. Не исследовательница, не «пустышка», не истинная пара. Просто Крис. Улыбающаяся, с карандашом за ухом, и горькое, ледяное сожаление, что, возможно, я больше не увижу, как она смеётся.