Я вздохнул, вернулся и вытащил её за шиворот, как котёнка. Она отплевывалась снегом.

— Простите, — пробормотала она. — У вас тут… очень глубокий снег.

— Никогда не задумывался, — честно ответил я, ставя её на ноги.

Мы снова пошли. Снова «бух!». На этот раз из сугроба торчала уже только её макушка. Артефакт, который она подняла над головой, светился, как маяк несчастного случая.

Это было уже смешно. Жалко, нелепо и непрактично. Мы будем бродить здесь до утра.

В очередной раз достав её из снежного плена, я не отпустил её.

— Это неэффективно, — заявил я, избегая её взгляда. — И нарушает все мыслимые нормы безопасности. Для вас.

Не дав ей возразить, я подхватил её на руки. Она вскрикнула от неожиданности и инстинктивно обвила мою шею свободной рукой, второй продолжая сжимать свою драгоценную находку. Она была легкой, и пахла… пылью, снегом и чем-то тёплым и сладким, человеческим. Я старался об этом не думать, глядя строго перед собой.

Неся её по снежной равнине, я чувствовал себя абсолютным идиотом. Верховный Судья, потомок Драконьей Крови, аристократ — и тащит на руках какую-то учёную дикарку, которая пахнет раскопками и держит в руке блестящую безделушку, как скипетр. Мой внутренний дракон ворочался с любопытством, явно наслаждаясь зрелищем моего унижения. А ещё... было странно приятно чувствовать её тепло сквозь ткань камзола. Это тепло напоминало о жизни, от которой я сам себя отгородил.

Остаток пути мы преодолели молча. Я нёс её, как какой-нибудь жених из дешёвого романа, а она сидела неподвижно, стараясь дышать поменьше.

В замке я, наконец, поставил её на ноги в главном зале. Она отшатнулась от ледяного пола и стала переминаться с ноги на ногу, пытаясь согреться.

— Теперь, — начал я, снимая перчатки и занимая позицию перед камином, чтобы выглядеть максимально сурово, — объяснитесь. Что вы делали на моей территории?

Она взглянула на меня, и страх в её глазах наконец сменился тем самым знакомым огоньком.

— Я исследовала! Это же древнее святилище! Вы видели фрески? Стиль исполнения не соответствует ни одной из известных эпох! А символы! И этот артефакт… — она протянула его мне, её пальцы слегка дрожали от возбуждения. — Смотрите, кристалл явно служит источником энергии, но принцип его работы… я такого не видела никогда! Это может перевернуть все наши представления о…

Я смотрел на неё, на её сияющие глаза, на её оживлённое лицо, и понимал, что мой «допрос» пойдет совсем не по плану.

— Почему вы считаете, что это святилище? — вдруг спросил я, забыв о своей роли следователя.

— А вы посмотрите на композицию фресок! Там явно изображены ритуальные действия! А центральное расположение пьедестала? И почему…

И понеслось. Она засыпала меня вопросами. Детскими, наивными, гениальными «почему». И что самое невероятное — я стал отвечать. Сначала скупыми, односложными фразами. Потом всё более развёрнуто. Я рассказывал о геологии северных хребтов, о известных мне древних культах, о свойствах кристаллов…

Я совсем позабыл, что она якобы арестована. Я забыл, что я ледяной дракон-отшельник. Я просто… говорил. С увлечённым, умным человеком, который слушал меня с таким жадным вниманием, какого я не видел со времён своих выступлений в Суде.

Её вопросы были острыми, как льдинки. Они не были пустыми и наивными — они били точно в цель, в те самые места, где мои знания сталкивались с неизвестным. Она не льстила и не соглашалась со всем подряд — она оспаривала, сомневалась, предлагала свои гипотезы. Это был диалог. Равный диалог. Какого чёрта? Когда в последний раз кто-то осмеливался со мной так спорить?

В какой-то момент я поймал себя на том, что стою рядом, показываю жестом устройство свода на потолке собственного зала, а она смотрит на меня, раскрыв рот, и кажется, вот-вот достанет блокнот и начнёт конспектировать.

Я резко оборвал себя на полуслове.

— Впрочем, это не важно, — пробормотал я, отходя обратно к камину и вновь напяливая маску безразличия. — Вы нарушили закон. Это главный факт.

Но прозвучало это уже не так убедительно. Даже для меня самого. Особенно когда я увидел, как её лицо вытянулось от разочарования.

Я смотрел на её расстроенное лицо и чувствовал... досаду. Не на неё, а на себя. На то, что я снова надел эту ледяную маску и прервал один из самых живых разговоров за последние двадцать пять лет. Я был похож на ребёнка, который испугался, что его игрушка слишком понравилась другому, и поэтому спрятал её в самый дальний ящик. Глупо. Не по-взрослому.

Чёрт возьми. Что это со мной происходит?

Моя суровая реплика о нарушении закона повисла в воздухе, не произведя ровно никакого эффекта. Вернее, эффект был обратным: её разочарование было таким искренним и таким… детским, что мне стало неловко. Как будто я отнял у ребёнка конфету.

Я отвернулся, делая вид, что поправляю огонь в камине магическим жестом. Пламя послушно вытянулось в струйку, приняв более правильную, с моей точки зрения, геометрическую форму.

— Ваша теория о святилище, — произнёс я, всё ещё глядя на огонь, — имеет право на существование. Хотя и построена на шатких основаниях.

Это была уступка. Небольшая, но уступка.

Она тут же оживилась, словно я не пожурил её, а выдал орден за открытие.

— О, вы тоже так думаете? А что, если это не культовое, а научное сооружение? Посмотрите на симметрию кристаллов на потолке! Они могли быть частью какого-то генератора или накопителя энергии! Или…

Она снова понесла. Я слушал, всё так же стоя спиной, но уже не прерывал. Её идеи были безумны, наивны, местами откровенно бредовые… но в них была искра. Та самая, которая заставляет учёных годами сидеть в пыльных архивах и ковыряться в земле. Та, которой у меня не было уже очень давно.

— Я провёл здесь всё своё детство, — вдруг сказал я, перебивая её поток сознания. Я и сам удивился, что говорю об этом. — Исследовал каждую пещеру, каждый камень на многие мили вокруг. Я никогда не видел этого места.

Она замолчала, и я наконец обернулся. На её лице читалось неподдельное изумление.

— Но как? Оно же такое… очевидное!

— Очевидное? — я приподнял бровь. — Мисс Лейн, скала была цельной. Никаких лазов там не было. Я гарантирую это.

— Но он же есть! — она выглядела искренне озадаченной. — Может… может, это магия? Портал, который открывается при определённых условиях? Или иллюзия?

Я покачал головой.

— Я бы почувствовал магический след. Любой. Даже самый древний и замаскированный. Я ничего не почувствовал.

Я замолчал, обдумывая это. Как это возможно? Чтобы что-то ускользнуло от моего внимания? От моего чутья? Это было… тревожно.

Внутри меня мой внутренний дракон, до этого лишь лениво наблюдавший за происходящим, вдруг пошевелился. Не было ни гнева, ни раздражения. Скорее… любопытство. Глубокое, животное любопытство. Он как будто приподнял голову и потянул ноздрями воздух, пытаясь уловить то, что ускользало от моего человеческого обоняния.

И тогда я почувствовал.

Запах.

Слабый, едва уловимый, но совершенно отчётливый. Он исходил от неё. Сладковатый, тёплый, какой-то… зерновой. Как свежеиспечённый хлеб с мёдом. Или как спелые яблоки в солнечный день. Что-то простое, уютное и до невозможности соблазнительное.

Это было смущающе... приятно. Тепло разливалось по животу, вызывая давно забытое чувство — не голод, а тоску. Тоску по чему-то простому, настоящему, тому, чего была лишена моя жизнь, полная магии, льда и одиночества. Этот запах был полной ей противоположностью. И от этого — вдвойне неотразим.

Меня это ошарашило. Люди так не пахнут. Аристократы пахнут духами, дорогими винами и магией. Простолюдины — потом, землёй и дешёвым мылом. Этот запах… он был другим. Он будто щекотал что-то глубоко в подсознании, вызывая странное, тёплое чувство… голода? Нет, не голода. Что-то другое.