Но, как известно, у природы – или у безжалостной Судьбы – свои замыслы. Статистика, холодная и неумолимая, показывала: «пустышки» стали рождаться чаще. Мир, словно живой организм, искал баланс, инстинктивно создавая противоядие против угрозы, порождённой его же собственным древним ранением.

Родители Кристины, узнав о её новом статусе, попытались было наладить связь. Их письма, полные подобострастия и неуклюжих оправданий, я вежливо, но абсолютно твёрдо пресёк. Они потеряли право называться её семьёй в тот день, когда отреклись от неё, посчитав браком. Теперь она – моя жена. Моя жизнь. Мой свет, растопивший вечную мерзлоту в моей душе.

И в этот миг, глядя на её улыбку, я могу сказать, что я – самый счастливый дракон во всём мироздании.

А ещё… мы ждём наше чудо. Через два месяца стены нашего замка, веками хранившие лишь эхо ледяных ветров и моё одиночество, огласит новый, самый прекрасный звук на свете – крик нашего ребёнка. Моя рука лежит на округлившемся, тёплом животе Крис, и я чувствую лёгкое, настойчивое, полное жизни шевеление. Это ли не самое великое и настоящее волшебство, пред которым меркнут все стихии?

Казалось бы, история подошла к идиллическому, счастливому концу. Но Судьба, кажется, питает особую привязанность к нашему роду, и её любимые инструменты – ирония и предзнаменование.

…Письмо от Хранителя Храма пришло сегодня на рассвете, доставленное ледяным гонцом. Я распечатал его в своём кабинете, в лучах восходящего солнца, которые золотили спящую у камина Крис. Её лицо было безмятежным, одна рука лежала на животе, охраняя наше будущее.

«Ваша Светлость, После долгого застоя на фреске Битвы появились изменения. Едва заметные, но для нас, Хранителей, неоспоримые. Контуры проясняются. Проявляется фигура девушки. Она… не сражается с мечом в руке. Она стоит, раскинув руки, и тьма, вся, до последней капли, вливается в неё. Она принимает её в себя. Поглощает. Пока неясно, является ли это актом величайшего самопожертвования или обретения силы, невиданной доселе. Но под изображением, как клеймо, как приговор, проступила лишь одна надпись – фамилия. Ноктюрн.»

Я медленно опустил пергамент. Тишина в кабинете стала звенящей, давящей. Я разжал пальцы, и свиток упал в камин. Пламя с жадностью лизнуло его, но даже пепел, осевший на моей ладони, был холодным, как лёд в моих жилах. В горле встал ком. Неужели всё повторится? Снова проклятие, снова жертва, снова Ноктюрн в центре бури, приносящий в дар судьбе самое дорогое? Только на этот раз ставки выше всего, что я могу вообразить. Выше моей жизни, выше моего рода. Речь шла о ней. О нашей дочери.

Я подошёл к спящей Крис и преклонил колено, прижавшись щекой к её животу, чувствуя под кожей таинственное, обещающее жизнь движение.

— Нет, — прошептал я в звенящей тишине, и это было не слово, а клятва, выкованная изо льда и стали, обращённая к ней, к нашему нерождённому ребёнку, ко всем богам и к самой Судьбе. — Я не позволю. Я не позволю тебе сделать с ней то, что ты задумала. Я сломлю этот порочный круг. Я найду способ, даже если для этого мне придётся вырвать страницу из Книги Судеб и сжечь самое небо.

История нашей любви, пройдя через бури и оттепели, подошла к своей тихой, счастливой гавани. Но история нашего рода, отмеченная печатью жертвенности и силы, только начинается. И следующая её глава будет написана не в чернилах, а в огне и льде.

Конец третьей книги цикла «Истинная».