К ужину она снова не пришла.

В этот раз моё раздражение пересилило чувство вины. Это уже было откровенным неуважением! Я, лорд Сириус Ноктюрн, купил ей лучшую камеру в империи, а она не может удостоить меня своим присутствием за столом?

«Может, она просто не голодна?» — прошептал дракон, и в его шёпоте я уловил насмешку.

«Заткнись,» — огрызнулся я.

В итоге, отбросив остатки благоразумия, я направился в голубые покои. В голове стучала одна и та же мысль: «Сейчас я снова перекину её через плечо, отнесу в столовую и усажу за ужин. Порядок должен быть во всём.»

Но, распахнув дверь её гостиной, я почувствовал лишь пустоту. Воздух был неподвижен и безлюден. Лёгкая паника, острая и холодная, кольнула меня под рёбра.

— Оррик! — мой рёв прокатился по коридору.

Из соседней двери появилась перепуганная служанка.

— В-ваша светлость?

— Где мисс Лейн? — прошипел я.

— В б-библиотеке, милорд. С самого утра. Она просила не беспокоить…

Не дослушав, я быстрым шагом направился к библиотеке. Гнев кипел во мне, подпитываемый страхом. Вот же неблагодарная… Я купил ей… Я волновался…

Я распахнул массивную дубовую дверь библиотеки. И замер.

Пахло старым пергаментом, её чернилами и едва уловимым ароматом её кожи — тем самым, что сводил меня с ума с первого дня. И под этим знакомым запахом таился другой, куда более редкий и драгоценный — запах интеллектуального горения, пылающего ума.

Она сидела на полу, в луче света, падавшем из высокого витражного окна. Вокруг неё на старом персидском ковре был хаотично разбросан океан бумаг — её зарисовки, заметки, схемы. Несколько книг из моих собственных запасов лежали раскрытыми рядом. Карандаш был заткнут за ухо, ещё один — в её руке. Она что-то сосредоточенно чертила на чистом листе, её брови были гневно сдвинуты, губы шептали что-то неслышное.

И вся моя ярость, всё раздражение, вся спесь — развеялись в одно мгновение. Уступили место чему-то тёплому, щемящему и до боли знакомому. Я смотрел на неё и видел не дерзкую арестантку, а пытливый ум, целиком поглощённый разгадкой тайны. И мне до безумия захотелось присоединиться. Сесть рядом на пол, взять одну из её зарисовок и начать строить гипотезы. Слушать её голос, взволнованный и быстрый, ощущать жар её увлечённости.

«Да что же такое со мной?» — в отчаянии подумал я.

И тут мой внутренний дракон, этот старый, коварный насмешник, нарушил своё многчасовое молчание. Он не прорычал и не прошипел. Он прошептал. Изменив свой обычно громоподобный голос на какой-то дурацкий, мелодичный и заговорщицкий шёпот, от которого стало абсурдно до смешного.

«Дрееевооо Люююбвиии…»— пропел он у меня в голове.

И я не выдержал. Я просто стоял в дверях и улыбался. Глупо, широко, нелепо. Глядя на эту упрямую, гениальную, сводящую с ума девушку на полу моей библиотеки.

«Вот же, — подумал я с странной, светлой покорностью. — Старый дракон. Не отстанет ведь.»

И в этой покорности не было поражения. Было облегчение. Словно я годами нёс на плечах глыбу льда, а теперь наконец позволил ей растаять. И оказалось, что под ней — не пустота, а тёплая, живая земля, готовая принять любое семя. Даже такое непутёвое и колючее, как моё.

Я постоял в дверях ещё несколько мгновений, наблюдая, как она в задумчивости крутит прядь волос и что-то яростно исписывает на полях. Гнев мой окончательно растаял, оставив после себя странное, тёплое чувство умиротворения. Мешать ей сейчас было бы преступлением. Против науки. И против… этой сосредоточенной морщинки между её бровями.

Я тихо прикрыл дверь и отыскал взглядом Оррика, который, казалось, материализовался из тени по моему первому мысленному зову.

— Оррик, — произнёс я тихо, чтобы не потревожить библиотечную тишину. — Мисс Лейн, судя по всему, поглощена работой. Проследите, чтобы ей без лишнего шума доставляли небольшие порции еды. Закуски, фрукты, сладости. Что-то, что можно есть, не отрываясь от бумаг. И чай. Постоянно.

— Слушаюсь, ваша светлость, — кивнул Оррик с тем видом, будто я только что изрёк величайшую мудрость управления государством.

Удовлетворённый, я отправился в свой кабинет. Дела, конечно, никто не отменял. Отчёты по рудникам не подпишут себя сами, а ледяные гейзеры на восточных склонах не стабилизируются без моего контроля.

Я уселся за стол, отогнал навязчивый образ девушки с карандашом за ухом и погрузился в цифры. Примерно через час мне понадобился один старый фолиант с данными о добыче века этак назад. Я потянулся к верхней полке, и из-за тяжёлого тома на меня с лёгким шумом свалилась другая, небольшая и потрёпанная книга.

Она упала на пол корешком вверх, и я невольно прочёл название, вытисненное на потёртой коже: «Как любить? Простые шаги к сердцу вашей избранницы».

Я вздохнул. Снова она. Проклятая книга, которая, казалось, преследовала меня. Я поднял её, чтобы швырнуть в тёмный угол, где ей самое место, но рука не повиновалась. Вместо этого я машинально открыл её на случайной странице.

«Шаг седьмой: Романтическое свидание. Ничто не сближает так, как совместно проведённое время в особом, проникнутом тайной месте. Покажите ей, что вы готовы разделить её интересы!»

«Свидание?» — мысленно фыркнул я. — «Вульгарно и предсказуемо. Таверна? Прогулка по саду?»

«Это то, что надо,» — вдруг прошептал дракон, и в его голосе снова зазвучали эти дурацкие заговорщицкие нотки. — «Идеальный момент, чтобы загладить вину. И вручить тот самый артефакт. Ты же купил его не просто так?»

К удивлению, я с ним согласился. Мысль о том, чтобы сделать ей подарок, внезапно стала не просто жестом примирения, а… необходимостью. Но банальное свидание? Нет. Это было не для нас. Вернее, не для неё.

И тут меня осенило. Осенило с такой силой, что я откинулся на спинку кресла, и по моему лицу расползлась медленная, уверенная улыбка.

Она была археологом. Её манили тайны и древности. Так я дам ей их! Я предложу ей не свидание, а экспедицию. Поездку в дальние северные земли, туда, где дуют ветра с Ледяного сердца мира, и даже драконы надевают тёплые плащи.

Там, на самом краю света, стоял Храм Влюблённых. Древний, забытый всеми. По нашей семейной истории, именно в нём зародился род Ноктюрнов. Там великие драконьи боги севера даровали моему далёкому предку силу льда, когда он доказал свою преданность возлюбленной, защитив её от стихии. Портрета, конечно, не сохранилось, но стены храма были испещрены древнейшими фресками и орнаментами, рассказывающими эту историю.

Именно туда я отвезу Крис. Она получит доступ к месту, куда не ступала нога постороннего тысячелетиями. Я представил, как её глаза расширятся от восторга при виде залов, вырубленных в вечной мерзлоте, где лёд не тает даже от дыхания дракона. Как она, затаив дыхание, будет водить пальцами по фрескам, на которых наши предки запечатлели момент дарования силы — не как акт агрессии, а как акт величайшей защиты. В этом месте не было мрачной торжественности склепов Ноктюрнов; там царила тихая, сияющая мощь. И я хотел разделить с ней именно это. Я подарю ей камеру, и она сможет запечатлеть всё это великолепие. Это будет не романтическая прогулка, а научная миссия! Гениально!

«Идеальный план,» — с чувством глубокого удовлетворения подумал я. — «Она будет прощена. Вернее, я буду прощён! И она увидит, что я не просто тюремщик, а… покровитель наук.»

Мой дракон довольно заурчал у меня внутри, словно гигантский кот, нашедший солнечное пятно. Это урчание было настолько громким и довольным, что, казалось, должно было оглушить меня.

Я потирал руки, предвкушая. Я уже видел, как её глаза загораются при виде храма, как она, забыв обо всём на свете, будет щёлкать своей новой камерой. Никаких обид, никаких надутых губ. Только совместное погружение в историю.

А в это время по всему замку царило лёгкое смятение. Оррик, верный своему господину, развернул бурную деятельность. Служанки, как отлаженный механизм, сновали между кухней и библиотекой, бесшумно подкладывая Крис на стол тарелочки с канапе из копчёного угря, миниатюрными пирожными, покрытыми ледяной глазурью, и чашки с ароматным чаем, который не успевал остывать.