Я взмыл в воздух, и холодная ночь приняла меня в свои объятия. Пока летел, мысленно ругался. Конечно, это она. Кто же ещё? Эта Кристина с её глазами-блюдцами и маниакальной страстью к булыжникам. Куда она могла там залезть? Там же сплошная скала!

Но моё внутреннее чутьё, обострённое в драконьей форме, вело меня чётко, как по нити. И оно привело меня… к расщелине в скале, которой раньше тут отродясь не было. Из неё исходил слабый, но странный магический импульс. Древний. Незнакомый.

Я снова принял человеческий облик прямо у входа, отряхнул камзол (бесполезно — иней никуда не делся) и бесшумно вошёл внутрь.

Я провёл детство на этих склонах. Облетел их вдоль и поперёк в драконьей форме. Я знал каждую трещину, каждый выступ. Этого помещения здесь не могло быть. Это было невозможно. Если только... оно не было скрыто мощнейшим заклятьем, которое лишь сейчас, по какой-то причине, ослабло. Мысль была одновременно тревожной и будоражащей. Что ещё на моих землях я упустил?

О, драконьи боги. Это было… помещение. Круглое, с куполом, со светящимися кристаллами и фресками. Откуда?! Я провёл здесь всю свою жизнь и ничего не знал об этом!

И в центре этого всего стояла она. Вся перепачканная, с сияющими от восторга глазами, сжимая в руках какой-то светящийся артефакт. Она была настолько поглощена своей находкой, что не заметила моего появления. Моё сердце (да, оно у меня есть, хоть и ледяное) на мгновение ёкнуло. Она ведь могла сломать себе шею, пока сюда лезла, дурочка! Спасибо предкам, что пронесло.

Воздух вокруг меня естественным образом похолодел, свет кристаллов померк. Она почувствовала это — я видел, как она вздрогнула, и лишь тогда обернулась.

Её глаза, ещё секунду назад сиявшие восторгом, округлились от ужаса и неожиданности. Она побледнела, губы приоткрылись. Она инстинктивно сжала артефакт в руках, прижала его к груди, как сокровище. Защитный жест. Как будто я пришёл его отнять.

Вот теперь я разозлился по-настоящему. Она посмела ослушаться моего прямого запрета! Залезть в неизвестное место! Рискнуть жизнью из-за какого-то блестящего хлама! И теперь смотрит на меня, как на грабителя!

«Открытые вопросы, Сириус, открытые вопросы», — лихорадочно напомнил я себе, листая в памяти дурацкую книгу. Я должен был заорать. Пригрозить. Вышвырнуть её вон. Но я помнил совет: «Сдерживайте гнев».

— Мисс Лейн, — произнёс я. Мой голос прозвучал тихо, обволакивающе и холодно, точно упавший в абсолютной тишине ледяной кристалл. Я изо всех сил старался не заорать. — Кажется, наша утренняя беседа не произвела на вас должного впечатления.

Она сглотнула и пошатнулась. Я видел, как дрогнуло её горло. Ее нога задела камень. Камень с грохотом покатился, нарушая звенящую тишину. Она инстинктивно взмахнула руками, чтобы сохранить равновесие.

— Я… я могу объяснить, — выдавила она, и её голос дрожал, но и от страха, и нет. От возбуждения. От адреналина. Она была напугана, но и по-прежнему пьянела от открытия.

Вот блин. Всё же напугал. А я хотел… что я хотел? Произвести впечатление? Так я и произвёл — впечатление ледяного монстра. Даже костюм надел перед вылетом, болван! И зачем я только его надел… Теперь я выгляжу как идиот, который нарядился на бал, чтобы сделать выговор.

Внутренний монолог бушевал, но внешне я, надеюсь, сохранял ледяное спокойствие. Оставалось только надеяться, что иней на плечах выглядит устрашающе, а не как следствие моей идиотской забывчивости.

Я ждал оправданий, лепета, мольб о пощаде. Но она стояла, сжимая в руке эту штуковину, и смотрела на меня не с рабским страхом, а с вызовом. В её глазах горел огонь открытия, который был интереснее, чем любая магия. И этот огонь... согревал что-то внутри меня, заставляя лёд на кромке моей души таять с шипением. Это было невыносимо. И... чертовски притягательно.

Я скрестил руки на груди, поднял одну бровь, стараясь, чтобы мой взгляд выражал не ярость, а разочарование и сарказм.

— Объяснять? — я повторил, и в голосе моём зазвенели ледяные иголки. — Мисс Лейн, я весь внимание. Это должно быть поистине грандиозное объяснение.

Она сжала свой дурацкий артефакт так, будто это был её первенец, а я — злобный похититель детей. Её широкие глаза, полные смеси ужаса и неподдельного научного восторга, смотрели на меня. Внутренний судья, дремавший во мне все эти годы, тут же проснулся и потребовал немедленно начать допрос.

— Объяснения приберегите, мисс Лейн, — произнёс я ледяным тоном, который обычно заставлял трепетать закоренелых преступников. — Сначала покиньте место… несанкционированного проникновения. Немедленно.

Я кивком указал на узкий лаз, ведущий наружу. Она послушно кивнула и, прижимая находку к груди, неловко попыталась вскарабкаться по скользким камням. Смотрелось это настолько неуклюже и опасно, что у меня сжались кулаки. Она оступилась, камешек с грохотом полетел вниз, а она едва удержала равновесие.

Чёрт побери. Она же сейчас свернёт себе шею. Эта хрупкая, лишённая какой-либо магической защиты «пустышка». Мысли о том, что её смерть испортит идеальный пол в моём возможном святилище, были сугубо рациональным оправданием для того, что я сделал дальше.

Не дав ей опомниться, я легко спрыгнул вниз, в центр зала. Приземлился бесшумно, как и подобает существу моего ранга. Она издала короткий, перепуганный вздох — «ох!».

«Да, я ещё и не так могу!» — с глупой мужской гордостью мелькнуло у меня в голове, и я тут же мысленно себя отхлестал. «О чём я вообще думаю? Ты верховный судья, а не цирковой акробат! Держи себя в руках, Ноктюрн!»

Я подошел и протянул ей руку.

— Давайте.

Она колебалась, глядя то на мою руку в безупречной перчатке, то на моё лицо. Я почувствовал тот самый, знакомый до тошноты страх в её взгляде. И… мне это не понравилось. Совсем. Какой-то крошечный, но противный укол кольнул меня где-то в районе того, что у обычных людей называется совестью.

— Я не укушу, мисс Лейн, — процедил я, и в голосе, против моей воли, прозвучала лёгкая усталость. — Пока что.

Она сглотнула и робко положила свою маленькую, тёплую ладонь в мою. Я начал быстро подниматься и поднял её наверх одним движением, будто пёрышко. Она была легкой. Слишком легкой для такого упрямого создания.

Выбравшись на свежий воздух, я отпустил её руку и отряхнул перчатки, хотя они были безупречно чисты. Время восстанавливать дистанцию и субординацию.

— Вы арестованы за нарушение границ частных владений и несанкционированное проникновение на охраняемый объект, — объявил я, используя свой самый официальный, «судейский» тон. — Вы проследуете со мной в замок для дачи объяснений.

Она кивнула, всё ещё не находя слов, и лишь крепче прижала к груди свой светящийся артефакт. Я повернулся и сделал несколько шагов по снегу, готовясь к обороту… и тут до меня дошло.

Я посмотрел на неё. Хрупкая, в лёгкой куртке, вся перепачканная землёй.

Я посмотрел на свой замок, величественно высившийся на скале в добрых нескольких километрах отсюда.

Я посмотрел на бескрайнее заснеженное поле между нами и замком.

Проклятье. Пешком.

Мысль взлететь драконом и доставить её за секунды возникла и была немедленно отвергнута. Нести её на себе? Это было… слишком интимно. Так делали только со своими истинными парами, с возлюбленными. Эта девушка не была ни тем, ни другим. Мой внутренний дракон, обычно такой своенравный, на удивление молчал, лишь с ленивым интересом наблюдая за метаниями моего человеческого «я».

Делать было нечего.

— Идёмте, — буркнул я и зашагал по снегу.

Мне было легко. Лёд и снег — моя стихия. Я шёл, почти не оставляя следов. Позади же раздавалось отчаянное кряхтение, шлёпанье и периодический глухой звук — «бух!».

Я оборачивался. Крис, отстававшая на добрых десять метров, снова исчезла. На поверхности виднелась лишь голова в сугробе и её отчаянно вытянутая рука с зажатым артефактом.