И в этот момент я с абсолютной ясностью понял, что открытие, сделанное с Крис в Храме, было не просто академическим интересом. Пазл сложился с оглушительной, почти физической силой. Фрески в Храме Влюблённых, история первого Ноктюрна, получившего силу как Щит, теория Кристины о «пустышках» как об очищающем фильтре… Всё это были не разрозненные факты. Это были страницы одного руководства по выживанию, написанного нашими предками. Руководства, которое мы, их потомки, выбросили на свалку истории, посчитав сказками. И теперь, когда древний враг, о котором нас предупреждали, начинал шевелиться в своей темнице, у нас не осталось ничего, кроме обрывочных записей, которые в одиночку пыталась собрать воедино одна-единственная девушка. Девушка, которую весь наш мир презирал за её «неполноценность». Горькая ирония судьбы была настолько чудовищной, что у меня перехватило дыхание.

Рассвет застал нас у входа в пещеру, троих усталых, испачканных в пыли веков людей, отягощённых знанием, способным сокрушить империи. Слова, которые я говорил, казалось, имели собственный вес. Каждое откровение о Храме, о катаклизме, об истинной природе «пустышек» ложилось на плечи Элвина и Лины ощутимой тяжестью. Я видел, как сгорбились их плечи, как потух огонь в глазах Лины, сменившись глубокой, испуганной задумчивостью. Мы были не первооткрывателями, ликующими от находки. Мы были могильщиками, только что откопавшими гроб с проклятием, которое теперь обязаны были обезвредить. Я рассказал им всё.

Элвин и Лина слушали, затаив дыхание. Когда я закончил, воцарилась тишина, нарушаемая лишь утренним ветерком.

— Боги… — прошептала Лина, её учёное спокойствие дало трещину. — Это… это переворачивает всё с ног на голову. Всю нашу историю, всю нашу социальную структуру…

— Да уж, — Элвин присвистнул, проводя рукой по коротко остриженным волосам. — Теперь я понимаю, почему ты так её прячешь. Из неё, выходит, порох можно сделать, способный взорвать весь магический мир.

— Именно поэтому мы не можем её в это ввязывать, — твёрдо заявил я. — Она не подопытный кролик. Мы найдём другой способ.

— Другой? — Элвин горько усмехнулся. — Сириус, ты сам только что сказал. «Пустышки» — ключ. А где мы возьмём другую? Их днём с огнём не сыскать! Общество десятилетиями, если не столетиями, избавлялось от них, как от прокажённых! От них отказывались в семьях, их высылали в отдалённые приюты, некоторых, я слышал, и вовсе тайком переправляли на другие континенты, лишь бы скрыть «позор». И даже если мы найдём такую девушку, ты думаешь, она согласится стать подопытным кроликом в опаснейшем эксперименте с тёмной магией? Вряд ли.

Его слова били точно в цель. Я молчал, сжав кулаки.

— Я сам видел, как это происходит, — тихо, почти беззвучно, добавил Элвин, глядя куда-то в сторону. — В моём родном городке. Девочка. Её звали Элис. Добрая, с веснушками. Её просто... увезли однажды ночью. Родители сказали, что к родственникам. Но все всё понимали. И все молчали. И я... я тоже. — Он с силой сжал свой молот, и его костяшки побелели. — Так что не говори мне, что мы найдём другую. Мы не найдём. Мы проспали свой шанс. И теперь у нас есть только одна. И ты хочешь её спрятать, а я... я почти не осуждаю тебя за это.

Он был прав. Абсолютно прав. Но мысль о том, чтобы подвергнуть Крис такой опасности, заставляла мою кровь стынуть в жилах. Я предпочёл бы в одиночку сразиться с армией тёмных магов, чем видеть, как эта тьма коснётся её.

Мы стояли в тягостном молчании, пока солнце не начало припекать спины.

— Что же нам делать, Сириус? — наконец спросил Элвин, глядя на меня как на старшего по званию, хотя формально у нас не было никакой иерархии.

Я вздохнул. Отступать было некуда. Знание обязывало действовать. — Всё, что мы здесь обнаружили — и в пещере, и в Храме, — нужно тщательно законспектировать, — сказал я. — Все символы, все переводы Лины. Я лично отвезу отчёт королю. Высшая власть должна знать. Она должна принять решение. Мобилизовать ресурсы, найти… решение. Безопасное.

— А насчёт Крис? — тихо спросила Лина.

— О Крис… ни слова, — я посмотрел на них обоих с безмолвной мольбой и приказом одновременно.

Произнося эти слова, я чувствовал себя последним лицемером. Я собирался просить короля мобилизовать все ресурсы королевства для поиска «ключа», зная, что этот ключ мирно спит в моей библиотеке. Я обрекал других, неизвестных мне «пустышек» на ту самую роль «подопытного кролика», от которой я так яростно защищал Крис. Во имя высшего блага? Или просто потому, что её жизнь была для меня дороже всех других? Это была не стратегия. Это была трусость, прикрытая благородными намерениями.

— Её имя не должно фигурировать. Она просто археолог, который помогал мне с переводами в Храме. И всё.

Элвин понимающе ухмыльнулся.

— Понял. Будет тайна за семью печатями. Держишь в чёрном теле, но под сердцем греешь. Старый добрый способ.

Я не стал это комментировать. В его словах была горькая правда.

«А может, всё-таки…» — в голове поднял свою вечную песню внутренний дракон. «Свози её к Древу? Объясни всё? Вместе вы сильнее!»

«Не сейчас!» — мысленно рявкнул я на него, вымещая накопившееся напряжение. «Я сказал, нет!»

Дракон обиженно зашипел и свернулся клубком где-то в глубине. «Ну, я просто спросил. Попытка — не пытка.»

Я с силой выдохнул, глядя на просыпающийся мир. Перед нами лежал долгий и опасный путь. Путь к королю, к борьбе с древним злом, к попытке переломить ход истории. И где-то на обочине этого пути была она — моя тихая, хрупкая, самая важная причина, по которой я должен был победить.

— Идём, — сказал я своим новым союзникам. — У нас есть работа. И, кажется, очень мало времени.

Мы повернулись спиной к пещере, к этому зияющему чёрному входу в прошлое, которое так отчаянно рвалось в наше настоящее. Трое заговорщиков против невежества всего мира. Учёный, воин и дракон, несущие в себе семя истины, которое должно было либо прорасти и спасти всех, либо быть растоптано, унеся с собой последний шанс на спасение. И пока мы шли по тающему на утреннем солнце снегу, я ловил себя на мысли, что впервые за многие недели моё сердце разрывалось не только от любви, но и от страшной, всепоглощающей тяжести выбора, который мне ещё только предстояло сделать.

Спуск в лагерь археологов, разбитый у подножия моих владений, был похож на пересечение границы между двумя мирами. Из вечной, упорядоченной тишины льда — в шумный, пахнущий пылью, дымом и человеческим потом муравейник. Мы с Элвином и Линой заперлись в её палатке, заваленной свитками и чертежами.

— Втроём нам не справиться, — констатировал я, глядя на груды нерасшифрованных материалов. — Объём работы колоссальный. Нужны руки и глаза.

— Наша команда, — сразу предложил Элвин. — Проверенные люди. Любопытные, как суслики, но честные. И рот на замке, если правильно попросить.

Идея была рискованной, но иного выхода я не видел.

— Хорошо, — согласился я. — Найму их. Полное изучение и документирование всего, что мы нашли. А после… после мы свозим их в Храм Влюблённых и в другие родовые святилища. Пусть работают.

Лина и Элвин ушли договариваться с главным по экспедиции, неким суровым мужчиной по имени Горд. Я быстро нашёл с ним общий язык — язык звонкой монеты и недвусмысленных намёков на то, что любая утечка информации будет иметь леденящие душу последствия. Уже к утру весь лагерь, состоящий из восемнадцати человек, переместился на земли у подножия моей башни.

Работа закипела. Комнату с чёрными рунами, источающими зловещую дымку, я лично оградил мощными ледяными барьерами. Никто не решался даже приближаться к ней — стоять рядом было достаточно, чтобы прошибала ледяная испарина и подкашивались ноги.