— Она говорила, что находится под домашним арестом, — продолжил Элвин, и в его глазах промелькнула тень беспокойства. — Я, конечно, не лезу в ваши дела, но… с ней всё в порядке?

— С мисс Лейн всё прекрасно, — поспешил я заверить его. — Её «арест»… это скорее формальность. Для её же безопасности.

Но главный вопрос висел в воздухе, и Элвин, будучи человеком прямым, его задал:

— А что вы делали у входа в ту пещеру в одиночку? И, если не секрет, что там произошло? Я почувствовал… что-то тёмное. Такое, с чем раньше не сталкивался.

Я колебался. Раскрывать ли свои опасения? Но что-то в его открытом, честном лице подсказывало, что ему можно доверять. Или, по крайней мере, попробовать.

— Мне не хотелось бы обсуждать детали, — начал я уклончиво.

— Понимаю, — кивнул Элвин. — Тогда, может, примите моё предложение? Я предлагаю помощь. Я не силён в магии, моя стихия — земля, да и то на слабом уровне. Но у меня есть кое-что другое. — Он постучал себя по могучей груди. — Сила, выносливость и отсутствие страха перед тем, что прячется в тёмных углах. Опасность — это моя вторая работа после лопаты.

Он помолчал, и его улыбка потухла, сменившись серьёзным, почти суровым выражением.

— Крис… она особенная. Не только из-за своего дара к наукам. Она как тот хрупкий артефакт, что может рассыпаться от одного неверного прикосновения, но внутри него заключена сила, способная перевернуть мир. Наша работа — не дать ей рассыпаться, пока она не совершит то, ради чего родилась. И я готов быть для неё молотом и щитом, если понадобится. Вижу, что вы — тоже.

В его словах не было хвастовства, лишь констатация факта. И в этот момент между нами проскользнула та самая искра — искра зарождающейся дружбы между двумя принципиально разными, но готовыми к действию мужчинами.

— Это может быть смертельно опасно, — предупредил я его, уже чувствуя, что соглашусь.

— А жизнь без риска — это и не жизнь вовсе, — парировал он.

Я сдался. Сделал паузу и кратко, без лишних эмоций, описал то, что видел: чёрные символы, источающие дым, древний защитный круг, всепоглощающую слабость и сводящий с ума гул.

Лицо Элвина стало серьёзным. Он свистнул.

— Да уж… Крис туда точно не место. Согласен на все сто. Её любопытство перевесит все инстинкты самосохранения.

— Значит, договорились, — сказал я. — Через два дня. На закате. У входа в пещеру. Никто не должен знать.

— Как скажете, — Элвин протянул мне руку.

Я пожал её. Его ладонь была твёрдой, покрытой мозолями. Моя — аристократически ухоженной, но способной в миг превратиться в смертоносную лапу дракона. Ледяной владыка и маг земли слабого уровня. Две противоположности.

Но в наших глазах горел один и тот же огонь — огонь предстоящей битвы с неизвестностью. И пока мы стояли друг напротив друга — аристократ и простолюдин, дракон и земной маг, — между нами возникло нечто новое. Не дружба — для неё было ещё рано. Но родилось уважение. Уважение воина к воину, готовому стоять на одной линии против общего врага. И в этом странном альянсе я впервые за долгое время почувствовал не тяжесть одиночества, а уверенность, что спина прикрыта. И в этом мы были абсолютно едины.

Мы встретились с Элвином у входа в пещеру, как и договорились. Закат окрашивал снега в кровавые тона, что казалось зловещим знаком. Без лишних слов мы кивнули друг другу и скрылись в холодном мраке.

Пройдя знакомый путь до развилки, где начинались те самые чёрные символы, мы остановились. Элвин, практичный, как всегда, первым нарушил тишину:

— Может, пока разберёмся с тем, что тут на стенах? Вызывают нехорошие ощущения, но до ужаса, как ты описывал, не дошло. Может, тут есть подсказки?

Я согласился. Мы принялись изучать символы в первой части пещеры, те самые, что светились тревожным красным. Но проблема была очевидна.

— Язык не просто древний, — проворчал Элвин, вглядываясь в замысловатые завитки. — Он архаичен. Я такого в лучших учебниках не видел. Мы тут одни до утра просидим и ничего не поймём.

— Вот бы нам сюда языковеда, — с досадой произнёс я, чувствуя, как дракон внутри меня беспокойно бьёт хвостом от беспомощности.

Элвин замер, а потом медленно повернулся ко мне, и на его лице расплылась ухмылка.

— А знаешь, у меня в группе как раз есть такая. Лина. У неё голова набита мёртвыми языками лучше любой библиотеки. И рот на замке.

Мы переглянулись. Риск был велик. Привлекать постороннего… Но без специалиста мы бы только зря теряли время.

— Идём, — коротко бросил я.

Мы спустились с моих земель в лагерь археологов, нашли Лину на полевой кухне — хрупкую на вид женщину с умными, пронзительными глазами. Объяснили ситуацию, сделав акцент на абсолютной секретности. Лина, не проронив ни слова, лишь внимательно посмотрела на меня, потом на Элвина, кивнула и собрала свой нехитрый учёный скарб.

Втроём мы снова прокрались к пещере. Лина, едва переступив порог, забыла обо всём на свете. Она достала лупу, блокнот и погрузилась в изучение символов, бормоча что-то себе под нос. Мы с Элвином стояли рядом, чувствуя себя бесполезными булыжниками, и лишь изредка подавали ей инструменты или освещали стену.

Тишину нарушало лишь шуршание переворачиваемых страниц и сдержанное бормотание Лины. Сначала это были отрывистые, сухие замечания: «Глагол-связка... Указательное местоимение...» Но чем дальше она продвигалась, тем тише и прерывистее становился её голос. Иногда она замирала, проводя пальцем по какому-то особо сложному символу, и её лицо озарялось вспышкой понимания, которая тут же сменялась глубокой озабоченностью. Воздух в пещере становился густым от невысказанных вопросов и предчувствия.

Шли часы. Два. Три. Четыре. Напряжение нарастало. Я уже начал подумывать, что это бесполезная затея, как вдруг Лина оторвалась от стены. Её лицо было бледным и невероятно серьёзным.

— Я… я поняла общий смысл. Это не просто надписи. Это предупреждение. И инструкция.

Она отложила лупу, и её руки слегка дрожали. Она смотрела не на нас, а сквозь нас, словно всё ещё видела перед собой не камни, а те древние, ужасающие события, которые ей удалось прочесть.

— Эта комната… та, что впереди...

Мы с Элвином застыли.

— Говори, — приказал я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Эта комната… та, что впереди, с чёрными символами… она упоминается здесь. В этой части пещеры говорится, что сама по себе она безопасна. Это буферная зона. Но за ней… за ней находится нечто, что представляет опасность для всего живого.

Она сделала паузу, переводя дух.

— Далее говорится, что некий древний Хранитель смог запереть там «частицу искажения», «дыхание тьмы», что пришло с небес во время Великого Разлома. Эта частица… она не успела найти «вместилище» в теле человека и «отравить его своей сутью».

У меня в груди всё сжалось. Частица того самого первородного зла, о котором мы читали в Храме!

Элвин свистнул, но в этом звуке не было ни капли веселья. Это был свист человека, оценивающего масштабы надвигающейся катастрофы.

— Значит, эта штука… она как спящий вирус? — спросил он, и его обычно уверенный голос дрогнул. — Ждёт своего часа?

— И далее… — Лина сглотнула, — …далее говорится, что Хранитель надеется, что к моменту, когда его печать падёт и «тьму» обнаружат, жители Этерии будут обладать «искрой очищения» и «знанием предков», чтобы уничтожить её.

Воцарилась гробовая тишина. Мы переглянулись. Элвин вытер лицо ладонью. Лина смотрела на нас с немым вопросом.

«Жители будут обладать нужными знаниями…» — пронеслось у меня в голове с горькой иронией.

— Это очень опасно, — наконец прошептал Элвин. — Эта штука… она как болезнь, которая ищет, кого бы заразить.

— Да, — хрипло согласился я. — Но самое ужасное не в этом.

Они оба посмотрели на меня.

— Люди не то что не научились очищать это, — с горечью произнёс я. — Они забыли свою историю. Они забыли, кто они и что это такое. Мы сражаемся с тенями, даже не зная, что отбрасывает их свет.