«Прекрати,» — мысленно приказал я, чувствуя, как по спине пробегает знакомый раздражающий трепет. «Это неподобающе. Нецивилизованно.»

В ответ в сознании всплыла отчётливая картинка: те самые практичные панталоны из плотной ткани, обтягивающие её бёдра, когда она повисла на крюке.

«Снова?!» — я едва не издал звук, похожий на шипение чайника. «Хватит подбрасывать мне эти… эти образы! Мы договорились. Она не наша истинная. Древо не указало на неё. Следовательно, это просто… биологический сбой.»

Внутренний дракон лениво перевернулся в глубине моего сознания.

«С чего ты взял, что не указало?» — прозвучал его спокойный, утробный голос.

Я замер. Это был новый аргумент. Подлый и абсолютно нелогичный.

«С чего я взял?» — мысленно повторил я, чувствуя, как нарастает возмущение. «Мы были у Древа двадцать пять лет назад! Помнишь? Мы стояли перед ним, ожидая знака. И ничего. Тишина. Пустота. Оно отвергло нас.»

«Вот именно,» — дракон не моргнул и глазом. «Мы были у Древа. Двадцать пять лет. Назад!»

Он произнёс это с таким нажимом, будто вбивал гвозди в мой череп. Я почувствовал, как у меня немеет затылок.

«Ты хочешь сказать, что Древо… передумало? За прошедшие четверть века?»

«Нет, ты совсем тупой?» — в его тоне сквозила неподдельная жалость. «Я хочу сказать, что люди – не драконы. Их души не привязаны к Древу с рождения. Они… появляются. Расцветают. Становятся теми, кем должны стать.»

Это было… чудовищно. Чудовищно и абсурдно.

«Это ты тупой!» — парировал я, понимая, что спор скатывается на уровень драконят в песочнице. «Древо ВИДИТ все нити судьбы с момента рождения! Оно не может «не заметить»!»

«А может, оно просто ждало, пока ты поумнеешь?» — ехидно поинтересовался дракон. «Похоже, зря.»

Я хотел что-то возразить, но в этот момент увидел ее стоящую с Орриком.

Крис. В своей тёплой, нелепой куртке, с огромной сумкой, набитой блокнотами, и сияющими от предвкушения глазами. Ветер тут же принялся озорно трепать её непослушные пряди волос, и она смахнула их со лба, запрокинув голову. Солнце, отражаясь от снега, осветило её лицо, и что-то внутри дрогнуло.

Она была… красивой. Не в аристократической, холодной манере, к которой я привык. А в своей, живой, настоящей. Как первый весенний цветок, пробивающийся сквозь снег.

Я не смог сдержать короткую, почти незаметную улыбку. Уголки губ сами потянулись вверх. К счастью, она была слишком далеко, чтобы это заметить.

«Видишь?» — тут же прошипел дракон. «Морда треснула.»

«Заткнись,» — мысленно огрызнулся я, уже направляясь к ней.

Я помог ей устроиться в санях, стараясь, чтобы мои движения были максимально бесстрастными и официальными. Её рука была такой маленькой в моей ладони. Я отпустил её, едва коснувшись.

Сани тронулись, и мы помчались по искрящемуся снегу. Я сидел напротив, глядя на проплывающие мимо ледяные пики, но видел лишь её. Она смотрела по сторонам, впитывая каждую деталь, и её восторг был почти осязаем.

Мысли крутились вокруг одного: эта пещера. Древняя, неисследованная. Всё, что связано с возможно павшим миром, таило в себе опасности. Магические ловушки, обвалы, пробудившиеся сущности.

«Только бы там не было ловушек,» — пронеслось у меня в голове с внезапной остротой. «Я не переживу, если с ней что-то случится.»

Страх был холодным и цепким, куда более реальным, чем все мои попытки убедить себя в «биологическом сбое».

«Если так боишься за свою… собственность,» — вкрадчиво начал дракон, — «может, съездим к Древу? Просто проверим. Для успокоения.»

«Нет,» — мысленно отрезал я, сжимая кулаки. «Я не намерен тешить своё и твоё самолюбие, снова являясь туда просителем. Да и… девушка вряд ли согласится на такое путешествие. Она меня боится.»

Это была горькая правда. Я видел её испуганные взгляды, её нервную дрожь. Я был для неё тюремщиком, странным и опасным существом.

Дракон тяжело вздохнул, и в его вздохе звучало разочарование во мне, как в самом безнадёжном ученике.

«Так может, что-то надо уже сделать, чтобы она разглядела в тебе мужчину, а не тюремщика?»

Я уставился на заснеженный горизонт, не находя ответа. Его слова висели в воздухе, как обещание и упрёк одновременно. А я всё ещё был слишком хорош в одной роли – роли льда.

Мы быстро доехали до пункта назначения. Я помог ей слезть с саней и отвернулся. Надо достать провизию.

Пока я выгружал из саней провизию и своё личное раздражение, я удостоил мисс Лейн кратким, но насыщенным инструктажем.

— У вас есть один час, не больше, — изрёк я, водружая на снег тяжёлый рюкзак с припасами. — Погода, как вы могли заметить, прохладная. Я не намерен разбираться с последствиями вашей простуды, поскольку это потребует от меня лишних и абсолютно бесполезных хлопот.

Я отряхнул перчатки, мысленно похвалив себя за безупречную логику. Забота о её здоровье была продиктована исключительно прагматизмом, а не чем-то иным. Именно так.

— Вы меня поняли, мисс Лейн? — я обернулся, готовый встретить её серьёзный, понимающий взгляд.

И увидел лишь бескрайнюю, насмешливо белоснежную пустоту.

Мои слова повисли в морозном воздухе, ни к кому не обращённые. Рядом со мной не было ни души. Зато от саней к чёрному зеву пещеры вели чёткие, не оставляющие никаких сомнений следы. Небольшие, аккуратные, но на удивление быстрые.

Вот же … Неугомонная катастрофа!

В груди что-то ёкнуло — странная смесь ярости и паники. Она ослушалась! Она проигнорировала моё прямое указание и в одиночку рванула в неизвестность!

«Всего полминуты, — прорычал я сам себе. — Всего полминуты её не было в поле зрения! Как она умудрилась…»

«Она же ходячее бедствие, — философски заметил внутренний дракон. — Это её природа. Ты же сам это знаешь.»

Я не удостоил его ответом. Собрав всю свою ледяную волю, я зашагал к пещере, намеренный вытащить её оттуда за шиворот и устроить такой разнос, от которого иней на стенах замка покроется инеем.

«Прекрасно, — думал я, проклиная её любопытство и свои странно сжавшиеся внутренности. — Это идеальный повод. Ещё один месяц ареста. Как минимум. Она сама напросилась.»

Мысленно я уже выстраивал железную аргументацию, представляя, как её виноватый взгляд окончательно убедит меня в справедливости приговора. Это была чудесная, безупречная идея.

Я пересёк порог пещеры, и мои глаза, привыкшие к ослепительному снегу, на мгновение ослепли. Влажный, каменный холод встретил меня, пахнувший пылью веков и тайной.

— Мисс Лейн! — мой голос прокатился по низкому своду, теряясь в темноте. — Если это ещё одна ваша выходка, будьте уверены…

В ответ из глубины донёсся её голос, но не испуганный или виноватый, а… восхищённый, полный трепета.

— О, милорд! Вы не представляете! Это же… это же невероятно!

И в тот момент, когда моё зрение адаптировалось к полумраку, я её увидел. Она стояла в луче света, пробивавшегося через трещину в своде, заворожённо глядя на стену. Её пальцы почти касались высеченных на камне древних символов, а на лице застыло выражение такого чистого, безудержного восторга, что все мои гневные речи растаяли в воздухе, словно пар на морозе.

И я понял, что угроза продлить арест прозвучала бы сейчас смешно и жалко. Как ворчание старого ворчуна на празднике.

Мой грозный оклик затерялся в сумраке пещеры, не вызвав ни малейшей тени раскаяния. Вместо этого я стал свидетелем зрелища, которое заставило мою ярость бесследно испариться, уступив место чему-то теплому и непонятному.

Кристина стояла, завороженная, в луче света, падавшем из расщелины в своде. Её пальцы почти касались высеченных на камне странных, витых символов. Её лицо было озарено таким чистым, безудержным восторгом, что все мои угрозы продлить арест показались мне жалким и неуместным ворчанием.

Я молча наблюдал, как она, бормоча что-то себе под нос, рылась в своей сумке, достала блокнот и начала делать зарисовки с невероятной скоростью.