Ваза закачалась с тихим, угрожающим звоном. Всё произошло мгновенно. Фарфор с грохотом разбился о ледяной пол, а оскорблённый цветок, защищаясь, выплеснул всю свою морозную мощь прямо на обидчика.

Одна секунда — и передо мной стояла не Крис, а идеальной работы ледяная скульптура. Совершенная во всех деталях, от растрёпанных прядей волос до выражения полного ужаса на лице. Виднелись только её глаза — два красивых, испуганных голубых кристалла, которые отчаянно моргали, словно сигналя мне из ледяного плена.

Я несколько секунд просто смотрел на это произведение искусства. Мыслей не было. Был только лёгкий трепет ужаса и… невероятное, непреодолимое желание рассмеяться.

— О, драконьи боги, — тихо выдохнул я. — И что мне с этим ходячим бедствием делать?

Лёд у её глаз начал подтаивать от слёз. Она была в сознании. Всего лишь парализована.

Я подошёл ближе, поравнялся с ледяным лицом и посмотрел в эти говорящие глаза.

— Теперь уже девять дней, — объявил я с ледяным спокойствием.

В ответ её зрачки расширились, выражая весь спектр эмоций от отчаяния до возмущения.

А глубоко внутри мой дракон довольно заурчал, подкидывая мне в воображение новую отчётливую и очень откровенную картинку. На сей раз без всяких панталон.

Ведьма приедет только через два дня. Девять дней ареста. И мой внутренний зверь, кажется, праздновал победу.

Один день до приезда ведьмы. Утром я был, если не бодр и свеж, то хотя бы полон решимости. Решимости положить конец этому абсурду. Я был обижен на своего дракона. Его поведение в последние дни было несвойственным, развязным и… неподобающим. Подбрасывать такие картинки! Я списывал всё на проклятие и молился всеми ледяными богами, чтобы оно не навредило самой сути моего дракона. Ведь он всегда был эталоном сдержанности и достоинства.

В итоге я половину ночи провёл во внутренней беседе с ним, убеждая его потерпеть ещё чуть-чуть, что завтра мы обязательно освободимся. А вторую половину ночи я простоял на северном балконе под ледяными ветрами, потому что моё разыгравшееся воображение начало проявляться и на физическом уровне. А тело моё желало одного. Вернее, одну. Ту самую девушку-катастрофу.

К завтраку я спустился измождённым, но морально готовым к последнему дню испытания. И сразу заметил, что что-то не так. Стол был накрыт на одного.

— Где мисс Лейн? — спросил я у Оррика, стараясь, чтобы голос звучал просто вежливо, а не как вопль тревоги.

Оррик налил мне кофе с таким видом, будто собирается объявить траур.

— Мисс Лейн соизволила прогуляться по замку ещё на рассвете, ваша светлость. Сказала, что хочет изучить архитектуру.

Чашка с грохотом ударилась о блюдце.

— Прогуляться? По моему замку? Без сопровождения? — моё спокойствие испарилось. — Она под арестом! Она может что-нибудь развалить! Или… заблудиться и провалиться в забытый колодец!

Я вскочил из-за стола так резко, что стул отлетел назад. Я метнулся из столовой и помчался по коридорам. Библиотека? Пусто. Бальный зал? Только испуганные служанки. Галерея предков? Лишь укоризненные взгляды портретов.

— Куда она могла деться? — прошипел я сам себе, пробегая мимо потертых гобеленов. И почему-то меня потянуло на восток, к самой старой, заброшенной башне, туда, куда даже слуги заходили с неохотой.

Я взбежал по винтовой лестнице, не чуя под ногами камня. Дверь в последнюю комнату была приоткрыта. Я распахнул её.

И застыл на пороге.

Комната была круглой, с заколоченным окном. И стены её… они не были гладкими. Они были испещрены глубокими, яростными царапинами. Следы когтей. Огромных, звериных. Пол был в таких же шрамах. Воздух был тяжёлым, пропитанным древней скорбью и едва уловимым запахом тлена, который не могло выветрить даже время.

В мрачной комнате стояла она. Крис. Она проводила пальцами по одной из самых глубоких борозд на стене, её лицо было бледным и потрясённым. Услышав мои шаги, она вздрогнула и обернулась, и в её глазах мелькнул испуг.

— Мне… мне жаль, милорд, — прошептала она. — Я заблудилась. Эта дверь была открыта… Я просто… Что это за место?

Гнев мой испарился так же быстро, как и возник. Его сменило что-то холодное и тяжёлое. Что-то старое.

— Это не место для гостей, мисс Лейн, — сказал я, и мой голос прозвучал приглушённо в этой каменной гробнице. — И тем более не для вас.

— Но что случилось тут? — она не отводила взгляда от стен. — Это похоже на… на клетку.

Я закрыл за собой дверь и сделал несколько шагов вглубь комнаты. Мои собственные когти на руках непроизвольно выдвинулись на полсантиметра, отзываясь на зов следов на камне.

— Это не клетка. Это склеп. Склеп для того, кто в ней добровольно заточился. Моего пра-пра-прадеда, Каэлана Ноктюрна.

Она смотрела на меня, заворожённая.

— Что… что он сделал?

— Он принял в себя тьму, — мои слова повисли в холодном воздухе. — Не ту, о которой говорят в сказках. А ту, что рождается от отчаяния. Его истинную, женщину-мага из враждебного рода, убили на его глазах. Он не смог её спасти. Он нашел ритуал не в наших гримуарах, а в храме Ледяной пустоши. Это была не магия Этерии. Это была… иная физика. Магия отчаяния, пожирающая разум. Тьма, которая не принадлежит нашему миру.

Крис замерла, не дыша.

— И… он смог? Он спас её?

— Технически… да, — я провёл рукой по стене, и лёд тонкой плёнкой покрыл старые шрамы. — Она вернулась. Но ритуал требовал платы. Разум. Человечность. Всё, что делало Каэлана личностью, было отдано на растерзание его обезумевшего зверя. Тьма, которую он принял, чтобы спасти её, поглотила его самого. Он сохранил свою драконью мощь, но потерял человеческий облик и последние крупицы разума. Он превратился в это… — я кивнул на стены. — Он не мог вынести света, звуков, даже запаха живых существ. Всю оставшуюся жизнь он провёл в этой башне. Но хуже всего была она. Та, ради кого он всё это совершил. Её тело жило, в нём теплился отголосок души, но это была не личность. Это была оболочка, марионетка, набитая той самой тьмой. Она могла сидеть сутками, уставившись в стену, а могла внезапно начать выцарапывать на камне те же узоры, что и он. Иногда она пела. Обрывок одной и той же песни на языке, которого никто не знал.

В комнате повисла гробовая тишина. По щеке Крис медленно скатилась слеза. Она даже не заметила этого.

— И… сколько они так прожили?

— До тех пор, пока однажды он не вонзил когти не в камень, а в себя. А она… исчезла. Оставив после себя лишь запах чуждых звёзд и высохший цветок, которого нет в наших краях. Это — наследие Ноктюрнов, — я отвернулся, не в силах больше выносить её взгляд, полный сострадания. — Не романтичная сказка, а предупреждение. О том, что бывает, когда чувства берут верх над долгом и разумом. Пойдёмте. Вам не место среди этих призраков.

Я взял её за локоть — осторожно, но твёрдо — и повёл обратно по лестнице. Она шла покорно, всё ещё под впечатлением от услышанного.

Я отвёл её в голубые покои.

— Отдыхайте, мисс Лейн. И, пожалуйста, впредь… не исследуйте замок без спроса. Не все его тайны так безобидны, как кажется.

Она кивнула, всё ещё не пришедшая в себя.

— Да, милорд. Простите.

Я уже собирался уйти, но что-то во мне заставило обернуться на пороге. Вид её расстроенного лица вызвал странное чувство вины.

— Мисс Лейн, — сказал я, и голос мой прозвучал чуть мягче. — За сегодняшнее нарушение режима ареста… ваш срок продлевается. На месяц.

Я откланялся и вышел, громко хлопнув дверью.

Я шёл по коридору, и в ушах звучали мои же слова.

Месяц. Я сказал ей «месяц».

Что я делаю? Завтра. Завтра приедет ведьма. Завтра снимет с меня это проклятие. Завтра станет легче. Завтра я снова буду собой. Ледяным. Рациональным. Как мой несчастный предок до рокового решения.

Я шёл в кабинет, а мой дракон, до этого молчавший, пока я рассказывал грустную историю, теперь язвительно хихикал у меня в голове.