Свет из расщелины падал на её руки, и в её глазах плясали золотые искорки. В этот момент она была не неуклюжей пленницей, а жрицей, служащей в храме забытого бога. И этот храм, к моему ужасу, начинал отвечать ей. Мне почудилось, что тени от символов на стене шевельнулись синхронно с движением её карандаша.

Потом возилась с тем примитивным артефактом – камерой, щёлкала им, и я мысленно отметил, что надо будет раздобыть ей более совершенную модель. Из столичных мастерских. Та, что у неё в руках, была унижением для её таланта.

— Милорд, вы не представляете! — её голос дрожал от возбуждения. — Эти символы… я никогда ничего подобного не видела! Они не похожи на драконьи руны… Вы уверены, что в ваших семейных архивах нет ничего подобного?

— Абсолютно, — ответил я, подходя ближе. И это была чистая правда. Эти завитки и спирали были чужды всему, что я знал. Любопытство, холодное и академическое, на мгновение пересилило всё остальное. Я присоединился к ней, склонившись над камнем. Мы молча изучали стены, и в тишине пещеры слышалось лишь её учащённое дыхание и скрип карандаша по бумаге.

Чем дальше мы продвигались, тем очевиднее становился масштаб. Весь пещерный комплекс, уходящий вглубь горы, был испещрён этими письменами. Это была не просто надпись – это была библиотека, высеченная в камне.

И чем дольше мы находились внутри, тем сильнее сжималось что-то у меня в груди. Сначала лёгкое беспокойство, потом тревога, переходящая в отчётливый, животный страх. Моя драконья сущность, обычно такая надменная, теперь металась в глубине, чуя древнее, дремлющее зло. От стен веяло не просто стариной, а чем-то тёмным, законсервированным и опасным.

Крис же, моя «пустышка», ничего не чувствовала. Её манила только тайна. Она была как мотылёк, летящий на пламя, не ведая об ожоге.

Я не хотел её пугать. Поэтому, когда мы провели там уже часа три, я начал свои атаки. — Мисс Лейн, вы, несомненно, устали. Следует вернуться. — О, нет, милорд! Я полна энергии! — В пещере довольно прохладно. Вы можете замёрзнуть. — Я прекрасно себя чувствую! Температура стабильная. — Вы должны проголодаться. — Я так увлечена, что не чувствую голода! — У вас, несомненно, заканчиваются блокноты. — У меня ещё три в запасе!

Чувство опасности жгло меня изнутри. Это место было неправильным. Оно дышало угрозой. И я не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось. Ничего.

В итоге моё терпение лопнуло. Логика и уговоры оказались бесполезны против каменной стены её энтузиазма. Я подошёл к ней сзади, пока она что-то старательно перерисовывала, и, не говоря ни слова, перекинул её через плечо, как мешок с овсом.

— Ай! — она вскрикнула от неожиданности. — Милорд! Что вы делаете?! Пустите! Её маленькие кулачки принялись молотить по моей спине с силой раздражённого котёнка. Это было скорее забавно, чем больно.

— На сегодня достаточно, — прорычал я, твёрдо ступая к выходу. — Археологические изыскания окончены. — Но я ещё не всё зафиксировала! Это возмутительно! Вы – деспот! — Добавьте это к моим титулам, — парировал я, вынося её на солнечный свет.

Обратная дорога в санях прошла в гробовом молчании. Крис сидела, надувшись, как ребёнок, отвернувшись от меня и смотря на проплывающие пейзажи. Её щёки были раскрасневшимися от возмущения, губы поджаты. И, чёрт побери, это было до невозможно мило. Это умиление, тёплое и глупое, вытесняло остатки тревоги. Чем дальше мы отъезжали от той проклятой пещеры, тем спокойнее становилось у меня на душе.

«Что бы ни таило в себе это место, — твёрдо решил я, — я разберусь с этим сам. Уничтожу любую опасность. И только после этого… только под моим неусыпным контролем… она сможет туда вернуться».

Мысль о том, чтобы позволить ей снова войти туда одной, заставляла мою кровь стынуть в жилах.

«Ну и что?» — поинтересовался внутренний дракон, явно довольный происходящим. «Согласен. Пускать её туда одну – чистое безумие. Сначала надо всё выяснить и обезвредить.»

Я мысленно кивнул, рад, что мы наконец-то сходимся во мнении.

«А ещё, — добавил он с нажимом, — надо её к Древу отвезти. Просто чтобы посмотреть.»

«Нет,» — тут же отрезал я, глядя на её упрямый затылок. «Не намерен.»

«Почему? Ты же сам видишь, что происходит!»

«Потому что я не знаю, что страшнее: если Древо снова ничего не скажет… или если оно что-то скажет.»

Дракон умолк, и в его молчании было понимание. Это был страх. Чистейший, неприкрытый страх. Страх окончательного отказа. И ещё больший страх – окончательного признания.

А пока… пока она была тут. Надувшаяся, милая и целиком в моей власти. Пусть будет так. Для начала.

Молчание, тяготевшее между нами в санях, стало лишь гуще и плотнее в стенах замка. Ледяные своды вестибюля, обычно дарившие мне чувство контроля и покоя, сегодня казались давящими. Воздух звенел от невысказанных обид.

Кристина остановилась на полпути к лестнице, повернулась ко мне. Лицо её было бледным, подбородок поднят с вызовом, но в глазах читалась уязвимость, которую она отчаянно пыталась скрыть.

— Милорд, — её голос прозвучал чётко, отскакивая эхом от ледяных стен. — Раз уж мои полевые исследования прерваны, могу ли я, в рамках своего… ареста, воспользоваться вашей библиотекой? Чтобы продолжить работу с уже собранным материалом.

Вопрос был формально вежливым, но каждая его буква была отлита из льда. Во мне что-то ёкнуло — неприятное, колющее чувство, которое я с неохотой признал виной.

— Разумеется, — ответил я, стараясь, чтобы мой тон был ровным, как поверхность замерзшего озера. — Вы имеете полный доступ. — Я сделал паузу, чувствуя, как слова рвутся наружу вопреки моей воле. — Мисс Лейн, я… просто…

«Просто я чувствовал, как от тех камней веет древним ужасом. Просто мой внутренний дракон метался в панике. Просто мысль о том, что с тобой может что-то случиться, заставила мою кровь превратиться в ледяную жидкость.»

…Переживал, что вы замерзнете и устанете, — выдавил я вместо этого нелепый, жалкий суррогат правды.

Она посмотрела на меня так, будто я только что объявил, что снег — горячий. Её глаза сузились. Затем, не сказав ни слова, она резко развернулась и ушла, её шаги отчаянно стучали по полу, пока она не скрылась в коридоре.

Я так и остался стоять в вестибюле, чувствуя себя последним болваном.

К обеду она не соизволила спуститься. Я сидел в столовой один, перед идеально сервированным столом на две персоны, и впивался взглядом в пустой стул напротив. Еда казалась безвкусной. Оррик с невозмутимым видом подливал мне вина, и мне казалось, что в уголках его губ дрожала едва заметная усмешка.

Чувство вины, отвратительное и липкое, начало разъедать меня изнутри. Мой дракон молчал. Но это было не спокойное молчание — это была тишина затаившегося хищника, наблюдающего за мышью. Я чувствовал его внимание, его немое, но торжествующее ожидание.

Нужно было что-то сделать. Исправить. Загладить. Логика подсказывала, что лучший способ загладить вину перед археологом — это помочь ей в её исследованиях. И я вспомнил её жалкий, примитивный артефакт-камеру.

Не говоря ни слова, я вышел из-за стола, шагнул в ближайшую тень и вышел на улицу, чтобы через мгновение возникнуть в воздухе над ближайшим городом. Покупка заняла не более получаса. Я вернулся в замок с красивой, тиснёной кожей коробкой, внутри которой покоилась самая новомодная и дорогая камера-артефакт из тех, что можно было найти.

В мастерской мне понадобилось лишь назвать свою фамилию, и торговец, подобострастно кланяясь, вынес это чудо техники. Я даже не торговался. Какая разница в цене, когда на кону — восстановление шаткого перемирия? Логика была безупречной: её инструмент несовершенен → я предоставляю совершенный → она понимает практическую пользу моего вмешательства → её обида рассеивается. Уравнение сошлось.

Артефакт не требовал долгой магической выдержки и тут же выдавал готовый, чёткий снимок на особую бумагу. К нему прилагался целый ящик плёнки. Я был доволен. Практично, полезно и должно было продемонстрировать мою поддержку её изысканиям. Идеально.