— Вам лучше знать, — ледяным тоном перебила она, даже не взглянув на меня.

Эти слова ударили больнее, чем любое магическое заклинание. Они были отточены неделями молчаливой обиды и прозвучали как приговор. Я просто кивнул и отошёл, чувствуя, как что-то окончательно ломается у меня внутри.

Дракон, обычно такой болтливый, молчал. Затаился, будто обиделся на меня за все мои ошибки. Я остался в полном одиночестве со своей правдой и своим страхом.

Эта внутренняя тишина была страшнее любого его язвительного комментария. Раньше он был моим противовесом, моей совестью, моим искусителем. Теперь же внутри была лишь пустота, отзывавшаяся эхом от ледяных стен. Я пытался мысленно вызвать его, спросить совета, даже поссориться — но в ответ была лишь гробовая тишина. Он отступил, оставив меня одного разбираться с последствиями моего упрямства. И это было самым суровым наказанием.

Остальные пункты нашей экспедиции не принесли ничего полезного — лишь стандартные для моих владений древние святилища, не таящие новых откровений. Мы вернулись в замок через две недели после начала путешествия, и атмосфера в нём стала такой же ледяной, как и я сам.

Началась кропотливая работа по систематизации всего, что мы нашли. Элвин и Лина дни напролёт переписывали данные в официальные учётные книги для Короля. Группа археологов, выполнив свою работу, начала прощаться и разъезжаться. Я выплатил им щедрое вознаграждение, но в их глазах читалось лёгкое недоумение от той ледяной стены, что выросла между мной и Крис.

А Крис… она оставалась в замке. Её домашний арест подходил к концу, и от этой мысли мне становилось физически плохо.

Я ловил себя на том, что подсознательно искал её присутствие. Шёпот её шагов в коридоре, шелест страниц в библиотеке, даже отдалённый смех, доносившийся из кухни, когда она общалась со служанками — всё это стало для меня мучительным напоминанием о том, что скоро может исчезнуть. Замок, бывший моей крепостью и тюрьмой, с её приходом наполнился жизнью. Теперь же он снова превращался в ледяную пустыню, и мысль об этом была невыносима. Я, Сириус Ноктюрн, боялся одиночества в собственном доме.

Я видел, как она смотрит на меня — не просто с обидой, а с чем-то худшим. С отторжением. Казалось, её тошнит от одного моего присутствия. Мысль о том, что она уйдёт, и между нами возникнет не просто пропасть, а настоящая, непроходимая бездна, сводила меня с ума.

Через три дня у меня на столе лежал готовый, тщательно подготовленный пакет документов для передачи Королю. И я понимал, что не могу сделать этот шаг без неё. Каждый пергамент, каждая схема, каждый перевод — всё это было создано с её участием, вдохновлено её умом и упрямством. Без неё эта папка была просто собранием сухих фактов. С ней — это была история, которую мы раскопали вместе. Отдать это Королю без неё значило предать не только её, но и саму суть нашего открытия. Она была его душой. И я понял, что скорее готов отменить всю миссию, чем сделать этот шаг в одиночку. Не только потому, что боялся за её безопасность, но потому, что боялся, что, уехав один, я потеряю её навсегда.

Перед тем как пойти в библиотеку, я заставил себя выпрямиться, вдохнул полной грудью, пытаясь вернуть себе привычную осанку владыки. Но внутри всё было скомкано в один тугой, болезненный узел. Каждый шаг по коридору давался с невероятным усилием, будто я шёл не по ковру, а по груде битого стекла, и каждый осколок — это был её молчаливый взгляд.

Скрепя сердце, я нашёл её в библиотеке. Она сидела у окна, но не читала, просто смотрела на снежные равнины.

— Кристина, — начал я, и голос мой прозвучал непривычно тихо. — Поездка к Королю… это будет опасно. Но… я хочу, чтобы ты поехала со мной.

Она медленно повернула голову. Её взгляд был испытующим, безразличным и пронзительным одновременно. Она молчала так долго, что я уже приготовился к очередному ледяному отказу.

— Хорошо, — наконец сказала она. Одно-единственное слово, лишённое эмоций.

Это слово ударило в тишину библиотеки с силой разорвавшейся бомбы. Во мне что-то дрогнуло, сжалось, а потом расправилось, наполняясь тёплым, почти болезненным облегчением. Это не было прощением. Это не было примирением. Но это была щель в той ледяной стене, что выросла между нами. Крошечный лучик света в абсолютной тьме. И его было достаточно. Достаточно, чтобы сердце, сжавшееся в комок за эти недели, снова забилось. Достаточно, чтобы я поверил, что ещё не всё потеряно. Что у меня есть шанс. Пусть последний. Пусть призрачный. Но он есть.

Аудиенция у Короля прошла лучше, чем я мог предположить. Его Величество, человек трезвого ума и железной логики, выслушал наш доклад с каменным лицом, не перебивая. Я излагал факты, Элвин дополнял деталями о пещере, Лина – лингвистическими выводами. Но настоящей неожиданностью стала Крис.

Когда Король задал уточняющий вопрос о методах датировки символов в Храме, именно она шагнула вперёд. Её голос, сначала тихий, набирал силу и уверенность с каждым словом. Она говорила о стратиграфии культурного слоя, о патине на камнях, о стилистических особенностях резьбы, и делала это с такой страстью и ясностью, что сомнений в подлинности наших открытий не оставалось.

Я смотрел на неё и не мог отвести взгляд. В её глазах горел тот самый огонь, который сводил меня с ума с первой встречи. Она была прекрасна. Не просто красива – она была сияющей, полной жизни и решимости. И в этот миг я понял, что всё, все эти недели страха, молчания и недопонимания, того стоило, лишь бы снова увидеть её такой.

Король, выслушав всё, откинулся на спинку трона.

– Убедительно, – произнёс он. – Слишком убедительно, чтобы игнорировать. Приказываю: землям Ноктюрнов присвоить статус зоны повышенной магической опасности. Будет сформирована комиссия из лучших магов и историков. Они изучат и… запечатают эту угрозу. Ваша задача, лорд Сириус, – обеспечить им доступ и полное содействие.

Выйдя из тронного зала, я почувствовал странное облегчение, смешанное с тревогой. Решение было принято, тяжкий груз ответственности теперь разделяла с нами корона. Но главное – я видел, как Крис, шагая рядом, всё ещё была полна адреналином выступления.

– Прогуляемся? – предложил я, жестом указывая на ближайший выход в придворный сад. – Сменим обстановку.

Она молча кивнула.

Мы вышли в город, и я изо всех сил старался поддерживать беседу. Показывал ей здания Академии Магии, рассказывал забавные истории из своей юности, связанные с этими местами. Она вроде бы оттаивала, улыбалась, кивала, но в её глазах читалась какая-то своя, глубокая дума. Что-то её глодало изнутри.

Наконец, я не выдержал.

– Кристина, что-то не так? – спросил я прямо, останавливаясь на смотровой площадке, с которой открывался вид на заходящее солнце, окрашивавшее шпили города в золото.

Она повернулась ко мне, прищурилась против слепящих лучей, и на её губах появилась странная, игривая улыбка.

– Всё так, – сказала она. – Просто интересно. Как ты… видишь своё будущее, Сириус?

Вопрос застал меня врасплох. Я опешил, чувствуя, как дракон внутри меня поднял голову, заинтересованно принюхиваясь.

– Бу-будущее? – я, чёрт побери, запнулся. – Ну… я… Управление землями. Обеспечение безопасности. Служение…

– Нет, – она мягко перебила меня, её улыбка стала теплее. – Не как лорд. Как человек. Чего ты хочешь для себя?

Паника, острая и холодная, сжала моё горло. К чему эти вопросы? Она что-то знает? Она видела фреску? Она ВИДЕЛА!

Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из ледяной клетки груди. Весь мой тщательно выстроенный контроль, вся моя многовековая дисциплина рушились в одно мгновение. Я чувствовал себя не могущественным драконом, а мальчишкой, стоящим на краю обрыва. Один неверный шаг, одно неверное слово — и всё будет потеряно. Лучше бы мне снова стоять лицом к лицу с той тьмой в пещере, чем видеть, как её глаза наполнятся разочарованием или, что хуже, жалостью.