«Говори, болван!» – проревел наконец дракон, выходя из своего многодневного затворничества. «Скажи ей!»

Я сделал глубокий вдох, глядя в её ждущие глаза, и выдохнул то, что так долго носил в себе.

– Я… я собираюсь жениться на той, кого люблю. Построить счастливую семью. И прожить долго радостных моментов со своей семьёй. Любить детей и жену.

Слова повисли в воздухе, такие простые и такие страшные. Я никогда никому этого не говорил. Даже самому себе боялся в этом признаться.

Её брови чуть приподнялись от удивления, но игривость не покинула её лица. – О? А у тебя есть… возлюбленная?

– Да, – выдавил я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Мой разум кричал, что это ловушка, что я всё испорчу.

Она смотрела на меня, и её улыбка медленно угасала, уступая место чему-то серьёзному, почти печальному.

– Кто она, Сириус?

Тишина затянулась. Я видел, как она перестала смотреть на меня, уставившись на свои руки. Ей было так же страшно, как и мне. Этот вопрос был для неё важен. Возможно, это был её последний шанс всё понять.

Мне было страшно до тошноты. Страшно потерять её. Но ещё страшнее было продолжать молчать.

– Ты, – прошептал я.

И в тот миг, когда это слово слетело с моих губ, случилось странное. Всё внутри замерло. Паника, страх, ужас — всё это испарилось, уступив место хрустальной, звенящей ясности. Это была правда. Самая простая и самая страшная правда моей жизни. И неважно, что будет дальше — сейчас, в эту секунду, она была произнесена. И это освобождение было таким всепоглощающим, что у меня перехватило дыхание. Я сказал. И теперь судьба была в её руках.

Слово было таким тихим, что его едва не унёс вечерний ветерок. Но она его услышала. Её голова резко поднялась. Глаза, широко раскрытые, смотрели на меня с шоком, с недоверием, с… надеждой?

– Что? – её собственный голос сорвался на шёпот.

– Ты, Кристина, – повторил я уже громче, твёрже, чувствуя, как какая-то внутренняя плотина рухнула, и слова хлынули наружу. – Это всегда была ты. С той самой минуты, как ты врезалась в мою жизнь, как ходячее бедствие со своим блокнотом и своими дурацкими панталонами. Это ты.

Мы стояли друг напротив друга, и заходящее солнце озаряло её лицо, на котором боролись тысячи эмоций. А я, Сириус Ноктюрн, ледяной дракон, стоял и ждал её приговора, чувствуя себя абсолютно голым и беззащитным. И понимал, что ни о чём не жалею.

Я отдал ей всё. Свою тайну, свою уязвимость, своё сердце, вывернутое наизнанку. И теперь не было ни власти, ни титулов, ни магии, которые могли бы мне помочь. Я был просто мужчиной, стоящим перед женщиной, которую любил больше жизни. Ветер трепал её волосы, а в её глазах, освещённых закатом, плескалось целое море невысказанных вопросов и эмоций. И я готов был стоять так вечность, затаив дыхание, пока в этом море не появится хоть какой-то ориентир. Пока она не произнесёт слово, которое либо вознесёт меня на небеса, либо низвергнет в ледяную бездну. И в этой мучительной, прекрасной неопределенности было больше жизни, чем за всю мою жизнь.

Два года.

За это время мир Этерии изменился до неузнаваемости, будто гигантский калейдоскоп, повернутый решительной рукой. Комиссия лучших магов, присланная Королем, работала не покладая рук на моих землях, превратив их в подобие гигантской, напряженной лаборатории под открытым небом. И выводы их, изложенные в толстенных фолиантах отчётов, были неутешительны: тёмная магия в недрах не спала. Она была жива, пульсировала, как гнойный нарыв под тонкой кожей мира, и временами находила микроскопические бреши в древних печатях. Выбросы были крошечными, мимолётными — лишь короткая, леденящая душу волна, уловимая только самыми чуткими сенсорами и моей собственной драконьей сущностью. Но каждого такого выброса хватало, чтобы свести с ума менее стойкого дракона, как когда-то моего несчастного родственника. Угроза стала подобна мине замедленного действия, способной рвануть в любой момент и в любом месте, отравляя саму землю, которую я поклялся защищать.

Расследование выявило ещё более мрачную истину. Оказалось, существуют тёмные маги, которые веками прятались в тени империй. Они не просто использовали обычную магию тьмы — они научились впитывать в себя эти самые микроскопические выбросы первородной энергии, эти частицы искажения, и культивировать их в себе. Они не очищали их, как «пустышки», а, напротив, становились их сосудами, усиливая свою запретную мощь. Их самой страшной способностью было умение «заражать» других, подчиняя их разум воле тьмы. Именно к такому магу, как выяснилось, в своём отчаянном безумии обратился мой предок, Каэлан Ноктюрн, надеясь воскресить возлюбленную, и обрёл лишь вечное проклятие.

Мы также выяснили шокирующую правду об императоре Эоне Кадмоне, узурпировавшем трон Солнечной Империи. Разведка, стоившая мне немалых ресурсов и нескольких жизней верных шпионов, принесла весть: он не просто был поражён этой тьмой — он сознательно держал при себе такого мага-отравителя, который десятилетиями подпитывал его власть и его паранойю, медленно отравляя его душу. Ирония судьбы заключалась в том, что род солнечных императоров Ауреус, с их уникальной, почти что первозданной светлой магией, мог бы сдерживать, а может, и лечить её распространение… если бы они знали о своей истинной силе и если бы тень предательства не пала на сам трон.

Теперь на этих скрытых некромантов-отравителей объявлена охота. Магистры Белой Башни и агенты всех четырёх империй рыщут по континенту, вычленяя следы их ритуалов. Ситуация взята под контроль, но мы не обольщаемся. Эти змеи, веками учившиеся прятаться, просто затаились глубже, ушли в ещё более глубокое подполье, выжидая своего часа. Война с ними лишь перешла из открытой фазы в теневое, изнурительное противостояние.

Фреска в Храме Влюблённых, изображавшая битву, так и оставалась на начальной стадии, будто рука невидимого художника замерла в нерешительности. Регулярные отчёты Хранителей были кратки: «Изменений нет. Фреска замерла». Эта статичность настораживала сильнее, чем любое движение. Означало ли это, что битва ещё не выиграна и её исход висит на волоске? Или, быть может, её финал уже предрешён в великой Книге Судеб, и нам остаётся лишь ждать, когда проявится тот, кому суждено поднять меч или принять жребий?

Но на фоне этой мрачной неизвестности, словно росток надежды, пробивающийся сквозь асфальт, произошло нечто удивительное. По всему миру, во всех четырёх империях, начали создавать специальные отряды — «Очищающие Роты». Их живым сердцем, их самым ценным оружием стали «пустышки». Изгои, парии, предметы стыда — в одночасье превратились в легенд, в залог спасения. Первые три месяца за ними и правда охотились – похищали, пытались силой принудить к браку, заключали в золотые клетки, желая прибрать к рукам живой источник силы и престижа. Но тогда Четыре Императора, в редком порыве прагматичного единения, наложили железное табу на такие действия, поняв, что единственный способ выжить — это сотрудничество.

Теперь «пустышки» стали манной небесной. Их ждали родители-маги, с затаённой надеждой вглядываясь в каждого новорождённого — шанс, что ребёнок окажется без магии, выводил всю семью на аристократический уровень, открывая двери, ранее наглухо закрытые. Эти особенные люди, проходя специальную подготовку, научились не просто находить сгустки тёмной энергии, а пропускать их через себя, как живой фильтр, очищая и трансмутируя ядовитую субстанцию в нечто иное. Был и побочный, невероятный эффект, перевернувший все представления о магии: после поглощения и преобразования тёмной энергии «пустышки» обретали свою, уникальную, неизученную светлую магию, становясь не просто очистителями, но и могущественными магами нового типа.

Ни один правитель, однако, не решился отправить одну такую девушку к эпицентру на моих землях. Потому что сработал простой и пугающий закон: чем больше и концентрированнее сгусток, тем сильнее, непредсказуемее и потенциально опаснее магия, что получит «пустышка» после очищения. А поглотить ВСЮ энергию того первородного зла, что клокотало подо льдами Ноктюрн… Боги, даже Владычице Стихий, могущественной Катарине, со всей её силой четырех стихий, вряд ли удалось бы справиться с существом, вобравшим в себя мощь, способную исказить самого дракона.