— Что беспокоило в первом триместре? — уточнила она, заполняя карту.

Марина неуверенно глянула на меня, а затем кивнула. Сама себе кивнула.

— Лежала пять дней в больнице… с давлением… в Иваново.

Я резко поднял голову.

— Пять дней? — переспросил я, уже не скрывая тона, — когда?

Врач тоже посмотрела на Марину внимательнее.

— Из-за чего был скачок давления? Были причины?

Марина замялась. Я почувствовал это ещё до слов.

— Мне сказали, что со мной разрывают трудовые отношения… — сказала она тихо. — Нервный срыв, видимо.

Я медленно выдохнул.

Вот тут внутри поднялась злость. Холодная, расчётливая. На себя, на неё, на Дениса — на ситуацию. Как я позволил беременной любимой женщине довести себя до больничной койки.

Врач сделала пометку.

— Значит, будем особенно внимательно следить. Дома есть тонометр? — Марина отрицательно покачала головой. — Значит надо приобрести. Назначим стандартный пакет анализов: кровь, моча, гормоны, скрининг. Давление — под контроль. Стресс исключить.

Я усмехнулся краем губ.

— Это я беру на себя.

Врач посмотрела на меня с одобрением.

— Вот и правильно.

Когда мы вышли из кабинета, Марина всё ещё была немного задумчива.

— Ты расстроилась? — спросил я прямо.

Она покачала головой.

— Нет… просто не ожидала.

Я остановился, развернул её к себе.

— Сын — это хорошо, Марин. Очень хорошо. Но главное — что он есть. И он наш.

Она улыбнулась. Понимаю, ей надо осознать. Привыкнуть к новой мысли.

Я снова взял её за руку — теперь особенно нежно. Ведь Марина — моя жизнь. И я за неё отвечаю.

Марина

Прошло два месяца с момента нашего переезда в Москву. Два месяца — как один длинный, насыщенный вдох, в котором было всё: тревога, восторг, усталость, новые люди, новые стены и ощущение, что назад дороги уже нет.

Илья хотел быстрее. Очень хотел. Но мы не успели — со свадебным организатором, с площадкой, с платьем. А я не могла иначе. Всё-таки это моя первая… и, я верю, единственная свадьба. Я хотела быть на ней собой . Такой, какой чувствую себя изнутри, а не просто «красивой невестой».

Платье я шила на заказ. По эскизу девушки, которую мне порекомендовал Денис Дмитриевич. Забавно, но, кажется, он сам был ею очарован. Упорно, почти трогательно добивался её внимания. Она — современный дизайнер-модельер, живая, дерзкая, с огнём в глазах. Денис как-то сказал мне между делом, что давно передумал дробить фабрику в Иваново. Хочет модернизировать производство. И как только добьётся расположения Карины — подарит фабрику ей. Чтобы она наполнила рынок своей одеждой. Я тогда только улыбнулась. И подумала, что мужчины, когда влюбляются, становятся удивительно щедрыми — не только на поступки, но и на мечты.

Мы продолжили работать вместе. Получился хороший тандем. Настолько хороший, что я иногда ловила на себе взгляды Ильи — с едва заметной, почти мальчишеской ревностью. Он что… ревнует? Меня это искренне смешило.

Я на пятом месяце. Маленький бегемотик — так я себя называю, глядя в зеркало. Платье подгоняли ещё раз — за неделю до свадьбы. Тело менялось быстро, словно жило по собственному расписанию.

А сегодня — особенный день. Сегодня я официально стану Вяземской. Моя красивая девичья фамилия останется в прошлом — как часть меня, но уже прожитая.

Сегодня я познакомлюсь с родителями и родственниками Ильи. Мы так и не успели за эти два месяца съездить в Кострому. И мне почему-то кажется, что Илья специально тянул. После того как узнал, что я лежала неделю на сохранении, он стал особенно осторожным. Бережным. Иногда даже чрезмерно.

Теперь в нашем доме нет новостей. Только лёгкие фильмы, спокойная музыка, что-то светлое. Мой душевный настрой для него — на первом месте.

Кажется, Денису Дмитриевичу тоже досталось «по первое число». Если наши обсуждения затягиваются больше чем на час, Илья обязательно вмешивается: перерыв, чай, отдых, а потом уже возвращаемся к делам. Но мне нравится работать. Очень. Я чувствую себя нужной. Включённой. Живой.

Когда я увидела Карину, сразу поняла: Денис тяготеет к женщинам с формами. Это почему-то несказанно меня порадовало. Потому что в свой первый визит в офис я чуть не впала в отчаяние.

Кругом — модели. Стройные, глянцевые, с силиконовыми грудями, накачанными губами, ресницами до бровей. Обтягивающие платья, каблуки, уверенные походки. А я… На их фоне я чувствовала себя простушкой.

Но то, как Илья смотрел на меня. Как вёл — бережно, спокойно, уверенно. Перечёркивало всё. Загоняло в дальний угол ту глупую, липкую ревность.

А потом я познакомилась с его помощником — Виталиком. Молодой, лет тридцати, накачанный, симпатичный, но главное — живой. Человечный. В его взгляде не было ни оценивающей липкости, ни скрытой насмешки. И мне вдруг стало спокойно.

И где-то через неделю меня накрыла простая мысль. Я поняла, почему Илья обратил на меня внимание.

Я выделялась.

Да, все эти столичные девушки были красивыми, ухоженными, стильными. Но ни одна из них не светилась душой. Они были словно отштампованы на одном заводе — одинаковые стандарты, одинаковые реакции, одинаковые улыбки.

А я была другой.

И, кажется, именно это стало моим самым главным украшением.

— Марина, пора, — тихо говорит Денис Дмитриевич, подходя ко мне и протягивая руку.

И именно он ведёт меня к моему мужу. Так сложилось — в моём роду нет мужчин. А Денис Дмитриевич сегодня у нас свидетель. С Олькой — естественно. И как-то очень правильно, что именно он сейчас рядом со мной. Спокойный, уверенный, надёжный.

Свадьба у нас небольшая. С моей стороны — Олька с семьёй, мама и бабушка. Со стороны Ильи — родители, пара тёток, дядя, их дети с семьями. И Денис Дмитриевич с Кариной. Немного людей, но каждый — не случайный. Каждый — по-настоящему важный.

Выездная церемония проходит на открытой площадке. Уже октябрь, но... Белая дорожка устлана лепестками пионов, по краям — лёгкие арки с живыми цветами, зеленью и белыми лентами, которые шевелятся от тёплого ветра. В воздухе пахнет цветами, свежей травой и чем-то сладким — кажется, ванилью. Где-то негромко играет живая музыка — скрипка и фортепиано. Так тихо и красиво, что хочется идти медленно, чтобы запомнить каждый шаг.

Мама плачет. Бабушка тоже. Олька держится, но я вижу, как блестят её глаза.

И даже свекровь украдкой вытирает уголки глаз платочком.

А я иду. По этой дорожке. К своему будущему мужу. К Илье.

Меня переполняют эмоции. Радость, волнение, благодарность, счастье — всё сразу. И он смотрит на меня… не как на беременного бегемотика. Он смотрит на меня так, будто я — сокровище.

Карина и правда невероятно талантлива. Несмотря на мой уже заметный животик, платье подчёркивает всё, что нужно подчеркнуть, и скрывает всё лишнее. Утром я долго рассматривала себя в зеркале, пока Олька застёгивала на спине миллион жемчужных пуговиц и подшучивала, что Илья сегодня вечером будет проклинать дизайнера, пока расстегнёт их все.

Я тогда только усмехнулась. Потому что знаю: нет. Он точно не будет заморачиваться с пуговицами. Он всегда набрасывается на меня с таким жаром, что платье, скорее всего, просто окажется задрано вверх. Но, конечно, окружающим об этом знать ни к чему.

Денис Дмитриевич останавливается рядом с Ильёй. Передаёт мою руку из своей — в его. Илья берёт её осторожно. Почти благоговейно. Целует мои пальцы. И в этот момент мир будто замирает.

Мы поворачиваемся к регистратору. Звучит красивая, слава Богу, не слишком длинная речь — о любви, о выборе, о семье. Я слышу слова, но главное происходит внутри.

— Готовы ли вы… — звучит вопрос.

— Да, — отвечает Илья уверенно.

— Да, — говорю я, и голос слегка дрожит.