Когда мы выезжаем на трассу, она спрашивает тихо:

— А куда мы… едем?

— В Плёс. Была там?

— Нет. А что в Плёсе?

— Не совсем в Плёс. Рядом с ним. Там сегодня впервые проходит “SkyFlyFest”. Слышала?

— Нет. А что это?

— Это сюрприз.

Она снова замолкает. Но в этой тишине уже меньше напряжения. Меньше страха. Больше — ожидания. Она медленно, но заметно расслабляется.

— Ты боишься высоты? — спрашиваю.

— Высоты? Но в Плёсе нет гор.

Я молчу, давая ей пространство догадаться.

— Если честно, я не знаю, — признаётся она. — Я никогда не жила выше пятого этажа. В горы не ходила. Не знаю… а насколько высоко?

— Это будет зависеть от тебя, — отвечаю.

Она смотрит с лёгким непониманием — ей трудно сложить картинку. Её взгляд скользит по салону… и останавливается на заднем сиденье, где стоит корзина для ланча.

— А это что?

— Заказал набор для ланча. После сюрприза тебя надо будет покормить. Правда, понятия не имею, что там внутри.

В этот момент ей звонит телефон. Женские голоса поздравляют. Она смеётся, благодарит, поглядывая на меня краешком глаза. Я делаю вид, что сосредоточен на дороге, но понимаю по интонациям: кто-то из семьи.

Потом голос меняется — старушечий, немного глуховатый:

— Мужчину тебе хорошего, внученька! И деток здоровеньких нарожать…

Улыбка сама появляется у меня на лице. Марина ловит мой взгляд и краснеет до корней волос. Господи, взрослая, умная женщина — а смущается от обычных бабушкиных пожеланий. Она быстро прощается, отключается, отворачивается к дороге, будто пряча своё смущение.

Ладно, поддевать не буду. Я же мужик, в конце концов.

— У тебя гости будут? — спрашиваю.

— Да, Олька вечером придёт.

— Значит, весь день ты можешь подарить мне? — произношу я без давления.

И она понимает, что сама себя подвела. Только десять утра. Мы будем на месте через полчаса.

— Мне ещё готовить надо… — пытается возразить.

— Заедем в магазин по дороге обратно. Купим всё готовое.

Она хочет что-то ответить, но в этот момент ей снова начинают приходить поздравления. Я краешком глаза вижу, как она читает сообщения, улыбается, отвечает. Потом ей звонит телефон — похоже подруга. Она перекладывает трубку на другое ухо, включает динамик на минимум, словно пряча слова.

Она отвечает коротко, односложно — и подруга быстро смекает, завершает разговор.

Мы едем ещё минут пять. Просёлочная дорога выводит нас к лесу, и когда мы наконец выезжаем из тени деревьев, открывается вид… и даже у меня перехватывает дыхание.

Я понятия не имела, куда он меня везёт. Но когда машина свернула с просёлочной дороги и вынырнула из леса, я… потеряла дар речи.

Передо мной открывалась огромная поляна — ровная, солнечная, будто специально вычищенная для чуда. И на этой поляне стояли десятки аэростатов. Огромные, разноцветные, невероятные. Некоторые уже наполовину наполненные горячим воздухом, другие лежали на траве гигантскими яркими тканевыми зверями.

Я замерла. Мне будто пять лет, и я впервые увидела что-то сказочно нереальное.

— Господи… — только и смогла произнести я.

Илья уже вышел из машины, обошёл её и открыл мне дверцу, но я не могла отвести взгляд от этого зрелища.

Воздушные шары были всех цветов, рисунков и форм: классические полосатые, пёстрые как цирковые палатки, строгие однотонные в глубоких оттенках; один — в виде огромного яблока; другой — золотой, блестящий на солнце, как гигантская монета.

Люди ходят по поляне, как на большом празднике: семьи с детьми, парочки, группы друзей. Смех, щёлканье камер, запах свежей травы и горячего воздуха от горелок.

— Марина, — тихо говорит Илья. — Выйди. Посмотри поближе.

Я выхожу, и ветер тут же приносит лёгкий аромат нагретой ткани и пламени. Он становится позади меня, будто давая мне возможность рассматривать всё без спешки.

Каждый шар… живой. Настоящий. Огромный, дышащий, величественный.

— Как красиво… — шепчу я, даже не пытаясь скрыть восторг.

— Я рад, что тебе нравится, — слышу его голос — спокойный, тёплый.

Он оставляет меня любоваться, а сам уходит к организаторам. Я наблюдаю за ним: уверенный шаг, прямые плечи, ровная спина. Как будто это не он каждые выходные здесь проводит — настолько он гармонично всё делает.

Минут через пять я снова слышу его шаги и чувствую его до того, как он дотрагивается. Он подходит сзади и мягко кладёт ладонь мне на плечи — осторожно, почти невесомо, как будто спрашивая разрешения.

— Понравилось? — тихо, прямо над ухом.

У меня мурашки.

— Это… невероятно. Я такого никогда не видела.

— Хорошо, — он улыбается. — Тогда нам повезло. Через полчаса начинается стартовая волна. Я договорился — мы летим.

— Летим? Мы?.. — я даже разворачиваюсь к нему, не веря.

— На одном из них?

— На вот этом. — Он кивает в сторону.

И я вижу его. Шар, который кажется самым красивым на всей поляне.

Глубокий синий, как вечернее небо, с золотыми линиями, сходящимися к вершине. Красивая, ровная корзина, свежая плетёная и большая — явно рассчитанная на несколько человек.

Конечно, вместе с нами будет пилот — мужчина в яркой жилетке уже что-то проверяет у горелки. У больших шаров почти всегда: 1 пилот, 10–15 минут инструктажа,6–12 пассажиров максимум.

Но Илья успел сделать невозможное — он договорился так, чтобы в корзине были только мы и пилот.

Мы подходим к шару. Пилот — мужчина лет пятидесяти, загорелый, спокойный, уверенный — улыбается нам и протягивает руку.

— Добро пожаловать. Мы взлетаем в третьей группе. Перед стартом — краткий инструктаж, хорошо?

Мы киваем. Он рассказывает: куда становиться в корзине; как держаться при посадке; что нельзя хвататься за горелку; что в момент старта не нужно наклоняться через край; что смотреть вниз можно, но при ощущении легкого головокружения — лучше на горизонт.

Я слушаю внимательно, и вдруг меня пронзает мысль: я беременна . Маленький срок, всего ничего… но всё же.

Илья смотрит на меня и — будто читает мысли.

— Если тебе станет некомфортно, скажи сразу.

Пилот улыбается:

— Сегодня ветер спокойный, полёт будет ровный, без тряски. Просто не смотрите вниз, если что.

Я киваю. Чувствую себя нормально. Даже… вдохновлённо.

Мы забираемся внутрь по небольшим специальным ступенькам. Корзина мягко пружинит под ногами. Я сразу замечаю, как близко Илья — не прижимается, но его тепло ощущается почти кожей.

Горелка над головой ревёт, выбрасывая струю огня вверх — я вздрагиваю, но Илья касается моей поясницы, чуть успокаивая.

— Всё хорошо. Это нормально.

Один шар поднимается. Второй. Третий. Шестой…

Наш — седьмой.

В какой-то момент я понимаю, что земля медленно отодвигается. Очень медленно. Она не проваливается, не уходит вниз — просто становится дальше.

И вдруг — мы в воздухе.

Тихо. Нереально тихо.

Нет ветра. Потому что мы летим вместе с ним . Нет ощущения высоты. Только… свобода.

Поле становится узором. Деревья — мягким ковром. Волга — длинной блестящей лентой.

У меня перехватывает дыхание.

— Нормально? — спрашивает Илья и кладёт руку мне на спину, медленно, нежно.

— Да… — я не могу отвести взгляд. — Это… красиво… так красиво, что кажется… что я не в реальности.

Он слегка обнимает меня за талию — поддерживающе, спокойно, уверенно. И я чувствую, что именно рядом с ним мне не страшно ни капли.

Пилот показывает, как устроена горелка, как регулируется высота. Илье дают подержать рычаг — не управлять полноценно, конечно, но «дать огонь» — да. Он держит уверенно, и шар плавно поднимается ещё выше.

Я смотрю на него — и у меня внутри что-то тихо щёлкает. Становится понятным, почему бабушка желает «мужчину хорошего». Потому что когда рядом такой мужчина… в мире всё становится проще.