— Проходи, — сказал Илья, снимая пиджак и небрежно вешая его на спинку стула. — Чувствуй себя как дома. И будь дома. Это теперь наш дом. Мой и твой. И нашего малыша.

Как дома. От этих слов внутри что-то дрогнуло.

Я медленно прошла вглубь квартиры. Свет включался сам — мягкий, тёплый, ненавязчивый. Никаких лишних деталей, но при этом всё было… живым. Книги. Картины. Плед, небрежно брошенный на диван. Чашка на столе, будто он пил кофе и просто вышел на минуту.

— Хочешь чай? Или ужинать поедем? Или нет, лучше заказу ужин домой, — спросил он из кухни.

— Чай… — ответила я и вдруг поняла, что устала так, как будто прожила несколько жизней за один день.

Илья подошёл, взял меня за руку и усадил на диван.

— Сиди. Отдыхай. Сегодня надо отойти от дороги. Завтра всё распакуем.

Я наблюдала, как он движется по кухне — спокойно, уверенно, будто здесь всё подчинено ему. И это почему-то успокаивало. Не давило. Наоборот — давало ощущение защищённости.

Когда он протянул мне чашку, я обхватила её ладонями. Тепло сразу разлилось внутри.

— Ну вот, — сказал он, присаживаясь рядом. — Через полчаса доставят ужин, а пока чай. У меня откуда то рамашка была. Беременным полезно, я читал. Как ты себя чувствуешь?

Я подняла на него глаза.

— Страшно немного, — призналась честно.

Он улыбнулся — мягко, без тени иронии — и обнял меня, притянув к себе.

— Это нормально. Мне тоже когда-то было страшно. Просто теперь ты не одна. И я всегда рядом.

Я прижалась к нему, уткнулась лицом в плечо. Его запах родной — окончательно выбил почву из-под ног. В хорошем смысле. Рука Ильи легла мне на спину, медленно, успокаивающе. Потом — на живот. Бережно. Почти благоговейно.

— Усталa? — тихо спросил он.

— Очень.

— Тогда сегодня — только ужин и сон.

Он поцеловал меня — неторопливо, глубоко, будто закрепляя обещание. В этом поцелуе не было спешки. Только тепло, принятие и чувство, что всё самое сложное — уже позади.

Утро в квартире Ильи наступило тихо.

Я проснулась не сразу — какое-то время просто лежала, прислушиваясь. За окном гудел город: далёкий шум машин, редкие сигналы, жизнь, которая уже давно началась без меня. Свет пробивался сквозь плотные шторы, мягкий, не режущий глаза.

Я в Москве. Я здесь живу.

От этой мысли внутри сжалось и тут же отпустило.

Ильи рядом не было. Постель была аккуратно застелена с его стороны, подушка чуть примята — значит, встал недавно. Я медленно поднялась, накинула его рубашку и пошла осматриваться уже не как гостья, а как… женщина, которая здесь останется.

Коробки стояли вдоль стены. Мои. Я открыла одну из них — и будто заглянула в прошлую жизнь. Свитера, привычные мелочи, рамка с фотографией, старая кружка, которую почему-то всегда брала с собой при переездах. Поставила её на полку на кухне — неловко, неуверенно, но оставила.

Потом ещё одну вещь. Ещё.

В шкафу освободилось место. Я аккуратно развесила одежду, отодвинув дорогие рубашки Ильи, стараясь не нарушить его порядок. В ванной поставила свою косметичку рядом с его бритвенными принадлежностями — и на секунду замерла. Так просто. А ощущение — будто шаг огромный.

Телефон завибрировал.

— Ну? — без приветствия выдохнула Олька. — Ты жива? Ты в Москве? Ты вообще понимаешь, что произошло?

Я улыбнулась.

— Жива. В Москве. Понимаю… частично.

— И как оно? — в голосе слышалась искренняя тревога. — Страшно?

— Немного. Но… хорошо.

— Ну всё, — хмыкнула она. — Значит, потеряла я тебя как подругу. Теперь ты у нас столичная дама.

— Оль, — рассмеялась я, — я в рубашке Ильи и сижу среди коробок. Какая дама?

— Самая настоящая, — уверенно сказала она. — Просто новая версия тебя.

Мы ещё немного поболтали — о пустяках, о дороге, о её делах. О том, что созвонимся позже , потому что я вдруг поняла — мне важно сохранить это ощущение утра.

Когда я отключилась, телефон тут же снова ожил. Илья.

— Ты проснулась? — голос спокойный, собранный.

— Да.

— Я звонил уже раз пять.

— Видела, — виновато улыбнулась я, хотя он меня не видел. — Разбирала вещи.

— Хорошо. Не спеши. Я сегодня загружен, но в час смогу вырваться на обед. Подойдёт?

— Да, конечно.

— Тогда я заеду. И… — пауза. — Доброе утро, любимая.

Эта фраза согрела сильнее любого кофе.

День пролетел незаметно. Я нашла свадебного организатора — молодую, уверенную девушку, с которой мы быстро поймали волну. Мы договорились встретиться завтра. И от осознания, что свадьба — это уже не абстракция , а конкретные шаги, сердце стучало быстрее.

К вечеру я решила приготовить ужин. Просто. Без изысков. Хотелось сделать что-то своё. На кухне оказалось всё — до мелочей. Я поймала себя на мысли, что улыбаюсь, помешивая соус, будто делаю это здесь уже давно.

Илья пришёл усталый, но довольный.

— Пахнет домом, — сказал он, снимая пиджак и целуя меня.

За ужином он внимательно смотрел на меня.

— Нашла клинику? — спросил между делом.

Я покачала головой.

— Пока нет. Их слишком много… я растерялась.

Он кивнул, взял телефон.

— Я скину тебе одну. Мне её рекомендовали. Посмотри, не торопясь.

Телефон тут же пискнул входящим сообщением.

Я подняла на него глаза.

— Спасибо.

— Нам важно, чтобы тебе было спокойно, — просто ответил он.

Я поняла: это не просто переезд. Это — начало.

Илья

Я всегда считал себя человеком рациональным. Цифры, сроки, договорённости — всё должно быть понятно и под контролем. Даже эмоции. Особенно эмоции.

Но когда мы зашли в кабинет УЗИ, я вдруг понял — ни черта здесь не контролирую.

Марина лежала на кушетке, чуть напряжённая, с этой своей привычкой сжимать пальцы, когда волнуется. Я взял её за руку сразу — даже не думая, просто потому что так было правильно. Её ладонь была тёплой, немного влажной.

— Всё будет хорошо, — сказал я больше себе, чем ей.

Врач что-то говорила, настраивала аппарат, экран загорелся — сначала просто серые пятна, линии, движение. Я пытался понять , разглядеть, уловить логику картинки, но вдруг врач произнесла:

— Вот сердцебиение.

И в этот момент что-то внутри меня… поехало.

Это был не абстрактный «ребёнок». Не слово, не мысль, не ответственность в будущем времени. Это было сейчас . Маленькое, живое. Моё. Наше.

Я смотрел на монитор и чувствовал, как подступают слёзы. Настоящие, взрослые, совершенно неуместные для мужчины, который привык держать лицо. Я сглотнул, напряг челюсть, глубже вдохнул. Нет. Не сейчас. Не при посторонних. Но рука сама сжала пальцы Марины сильнее.

— Всё хорошо? — тихо спросила она.

Я кивнул. Говорить не смог бы.

— Плод развивается согласно сроку, — продолжала врач. — Сердцебиение отличное. Размеры в норме.

Я вдруг понял, что улыбаюсь. Как дурачок. Так, как не улыбался уже давно.

— Пол хотите узнать? — буднично спросила врач.

Я машинально посмотрел на Марину. Она была уверена, что будет дочь. Я это знал. Она им еня пыталась убедить в этом. Видел по её лицу, по тому, как она уже разговаривала с этим ребёнком — мягко, нежно. Ей хотелось девочку. А мне? Мне хотелось ребёнка. Здорового ребёнка от Марины.

— Да, — сказала она.

Врач повернула монитор чуть иначе.

— У вас будет мальчик.

Я не сразу понял, что Марина замерла. Не испугалась — нет. Скорее… удивилась. Словно внутри неё что-то щёлкнуло и потребовало перестройки.

Я увидел, как она моргнула, как дрогнули губы.

— Сын, — тихо повторил я.

И это слово вдруг стало весомым. Настоящим.

После УЗИ нас проводили к врачу, которая ставила Марину на учёт. Молодая, спокойная, внимательная. Та самая редкая категория специалистов, которым сразу хочется доверять.