Я чувствую, как внутри всё смешивается: облегчение, обида, страх, усталость. Ещё чуть-чуть — и расплачусь.

— Марина… — в трубке слышно, как он улыбается. — Мы же договорились утром созвониться. Ты что, ещё не ложилась?

— Уснёшь тут с тобой, — бурчу, отворачиваясь к стене.

— Марин… — он тянет моё имя мягко, почти ласково. — Ты волнуешься за меня?

— Вот ещё, — фыркаю. — Больно надо.

Молчу.

— Тогда почему не спишь?

Пауза.

— Марин… ну скажи честно. Ты переживаешь за меня?

— Переживаю, — выдыхаю наконец. — Доволен?

— Очень, — спокойно отвечает он. — И теперь не злись. Я правда не знал, что ты так переживаешь. Спи. Утром созвонимся. Позвонишь, как бабушка уедет.

— Хорошо…

Обида уходит так же внезапно, как появилась. С ним у меня вообще не получается долго злиться.

— Марин…

— Да?

— Спокойной ночи.

— Спокойной…

— А ещё?

Я улыбаюсь в темноте.

— Что ещё?

— Ну… поцелуй.

— Блин, Илья… — тихо смеюсь. — Целую.

— Нежно?

— Очень.

— И я тебя.

Мы ещё пару секунд молчим, будто ни один не решается первым нажать «отбой». Как подростки, честное слово.

И только когда разговор обрывается, я вдруг чувствую, как накрывает тёплая, спокойная усталость. Мысли наконец замедляются.

Я успеваю подумать лишь одно — как же мне с ним спокойно — и засыпаю.

Дорогой, читатель.

Это роман про одиночество вдвоём, про тело, которое помнит, даже когда разум сопротивляется, и про чувства, от которых невозможно отмахнуться.

Книга пишется прямо сейчас и пока будет доступна бесплатно — заглядывайте, добавляйте в библиотеку и читайте вместе со мной ✨

Марина

Бабуля уехала в первом часу. Виталик позвонил ещё утром — сказал, что все свои дела успевает решить раньше и удобно ли ей будет выезжать. Бабуля обрадовалась так, будто он сообщил ей о выигрыше в лотерею.

А потом, уже почти на пороге, будто по большому секрету, призналась мне, что ехала ко мне с одной-единственной целью — познакомить меня с Виталиком. Хорошим, надёжным и, что немаловажно, неженатым парнем. Но, увидев Илью, сразу всё поняла. Сказала, что я и без её активного участия нашла достойного мужчину. Илья ей очень понравился — настолько, что она сочла своим долгом дать мне напутствие. Настоящее. Бабушкино.

Чтобы я его не упустила. И чтобы лишнего не позволяла — до предложения.

Из её уст это звучало особенно… сюрреалистично. Я только кивала, улыбалась и делала вид, что внимательно слушаю. Из уважения. Хотя внутри всё это отзывалось лёгкой, ироничной улыбкой.

Я крепко обняла бабулю, поблагодарила Виталика за дорогу, помахала им вслед — и почти сразу набрала Илью.

Соскучилась. Не слышала его всего полдня — и будто чего-то важного не хватало рядом. А впереди ещё целая неделя. И как жёны выдерживают, когда мужья уезжают на месяцы? Командировки, вахты… Наверное, это правда тяжело.

Он отвечает не сразу — и меня это почему-то сразу напрягает. Прямо чувствую, как внутри начинает закипать.

— Да.

— Привет.

— Привет. Бабуля уже уехала?

— Да, только что. А ты что делаешь?

— Я? Думаю.

— О чём?

— Думаю, чего тебе сейчас хочется.

Я едва не говорю: тебя . Сейчас мне хочется тебя.

— В каком смысле?

— Ну… что бы тебе сейчас доставило удовольствие?

Если честно, мне сейчас очень хотелось, чтобы Илья просто меня обнял.

— В смысле еды?

— И еды тоже.

— Скумбрию.

— Что? — он смеётся. — Однако ты оригинальная. Я думал, скажешь: «Такая жара, хочу мороженое. Фисташковое».

— Ой… Ты прав. Я хочу фисташковое мороженое. И скумбрию. А ты?

— А я тебя…

Мне вдруг становится немного неловко. Он — о чём-то тёплом, важном. А я — о еде. Но мне и правда безумно захочелось сейчас этой самой скумбрии.

Я решаю прибраться: после гостей в квартире немного сумбурно. Запускаю пылесос, закидываю стирку — и в этот момент раздаётся звонок домофона.

Бабуля? Что-то забыла?

— Кто?

— Я.

Я не верю своим ушам. Илья? Или у меня уже галлюцинации от тоски?

Нажимаю кнопку, распахиваю дверь — всё ещё не до конца веря в происходящее.

Он. Реально Илья. Идёт ко мне и улыбается.

— Ты не уехал? Ты был в городе? Почему ты ничего не сказал?

Вопросы, шок и счастье вываливаются из меня одновременно. Я обнимаю его — и он так легко подхватывает меня, прижимает, отрывает от пола и целует. Так, что я напрочь забываю: мы вообще-то стоим на пороге с открытой дверью.

В реальность возвращает звук открывающегося лифта и вежливое «здравствуйте» соседки. Я машинально здороваюсь, закрываю дверь — и снова оказываюсь в самых родных объятиях.

Он несёт меня в гостиную. Мы целуемся до боли в губах. Илья отстраняется первым.

— Надо покупки в холодильник положить. А то мороженое растает.

— Ты купил мороженое?

— Я купил всё, что ты заказывала, — улыбается он, целует меня в губы и уносит пакет на кухню.

И тут до меня доходит: если он так переживает за мороженое — значит, в ближайшие пару часов у меня будут совсем другие дела.

Илья возвращается, подхватывает меня на руки и несёт в спальню. Каждый раз, когда он делает это так просто, мне кажется, что я пушинка.

— Как хорошо, что ты не уехал, — шепчу, проводя пальчиками по его скуле.

— Как я мог уехать? Сегодня ровно месяц со дня нашего знакомства, — говорит он, укладывая меня на кровать.

Наклоняется и целует. Его губы мягкие, но настойчивые — впиваются так, что я на секунду теряю дыхание. Илья опускается на локти и почти ложится на меня, прижимая всем телом.

Я даже не понимаю как, но с меня уже стянут топик, а следом он тянет шортики с моей попки.

— Ты же не думала, что я уеду и оставлю тебя без подарка? — улыбается он, приподнимаясь и оставляя меня почти обнажённой.

Его руки за моей спиной — доля секунды, и я уже без бюстгальтера, в одних трусиках.

— Марин, я так хочу тебя, — его взгляд скользит по моей груди, и в глазах горит откровенное желание.

Я ловлю себя на том, что мне одновременно безумно приятно и на мгновение стыдно. Где-то глубоко внутри мелькает мысль о том, что это порочно, слишком быстро, слишком откровенно.

И именно это делает всё ещё острее.

Потому что он смотрит на меня так, как не смотрел никто. И целует так, как никто никогда не целовал. Я раньше даже не представляла, что поцелуи могут быть настолько головокружительными.

Я тянусь к пуговицам его рубашки, хочу прикоснуться к его груди, к этим твёрдым, почти стальным мышцам. Хочется трогать, чувствовать, убеждаться, что он настоящий.

Илья замирает, наблюдая за мной, и улыбается.

— Признайся, давно хотела потрогать? Я помню твой взгляд тогда, в купе… Ты уже тогда этого хотела, да?

Я подыгрываю ему, проводя пальцами по его коже.

— Я просто не думала, что они будут такими твёрдыми, — говорю, обводя пальцами его соски.

— Не останавливайся… — хрипло выдыхает он, раздвигая мои ноги и прижимаясь ко мне.

Я чувствую его возбуждение и снова смущаюсь — даже взгляд боюсь опустить. До сих пор не понимаю, как он вообще может быть таким…и как он может поместиться во мне, и как моё тело так остро на него реагирует.

Я просовываю руку между нами, осторожно обрисовывая его член через ткань.

— Большой… сильный… — голос срывается сам собой.

Илья рычит. Быстро поднимается, справляется с ремнём, избавляется от брюк и боксеров. Я не могу отвести взгляд. Сердце бьётся где-то в горле.Член, пружиня, указывает на меня. Какой же он огромный.

— Я долго ждал. Месяц. Целый мучительный месяц, — хрипит он, возвращаясь ко мне и стягивая мои трусики.