Но честно? За все эти три года я ни разу не кончил в неё. Она говорила что на таблетках. Но инстинкт безопасности... Я не видел с ней будущего. Не хотел общей жизни, не хотел детей.

А с Мариной…

Я как зверь. Как будто внутри что-то щёлкнуло: моё. Моя женщина. Моё тело. Мой запах. Будущая мать моих детей — даже если она пока об этом не знает.

Марину хочется пометить, привязать, оставить рядом, впустить в мою жизнь глубоко, далеко, навсегда.

И я это сделаю.

Я сворачиваю все окна на мониторе, открываю отчёт, который прислал Андрей, и снова вглядываюсь в то, что он нашёл. На первой же странице — её фото.

Красивая. Неприлично. Хотя на этом снимке такая серьёзная…

Я залипаю на ней дольше, чем стоит, и чувствую, как мой дружок начинает оживать.

— Э, нет, так не пойдёт, — бурчу. — Дожился… с членом разговариваю.

Проверяю телефон. Молчит. Упрямая.

Надо вытягивать её на контакт. Надо, чтобы она привыкла: я рядом, я о ней думаю. Регулярно.

У неё день рождения через три недели — идеально. Дам ей двадцать один день, чтобы перестала дёргаться и начала принимать очевидное.

Я набираю сообщение: «Не понравились цветы?»

Не успеваю положить телефон на стол — он тут же пиликает. Я смотрю на экран, и внутри всё сжимается:«Спасибо. Они прекрасны».

Умничка. Вот умничка.

Я перечитываю её сообщение раз десять. Как сопляк, честное слово. Думаю, писать или нет. Как лучше? Да пофиг.

Откидываюсь на спинку кресла и набираю: «Это ты прекрасна, Марина».

Отправил. Телефон держу так, будто он сейчас рванёт. Смотрю на экран, не мигая. Боюсь пропустить от неё хоть что-то — как мальчишка, которому впервые дала девчонка.

И вот — вспыхивает новое сообщение. От неё.

«Спасибо».

Я смеюсь. Тихо. Впервые за день — по-настоящему. Хорошо. Пусть пока так.

Она откликнулась. Она пошла на контакт. Медленно, осторожно, пытаясь сделать вид, что всё контролирует — но пошла.

И теперь я кирпичик за кирпичиком выстрою то, что нам с ней нужно.

Своё я не упущу. Марину — тем более.

Казалось бы, после разговора с Олькой должно было стать легче. Ну правда — логика же была, аргументы звучали разумно, выводы… более-менее обнадёживающие. Но нет. Не стало легче.

Сомнений и непонимания стало ещё больше. Будто все дверцы в голове, которые я пыталась закрыть, наоборот — распахнулись настежь.

Олька, конечно, с каждым бокалом пьянела всё сильнее — кагор всё-таки креплёный, — но доводы она приводила абсолютно реальные. И я… я ведь соглашалась. Правда соглашалась. Она адекватная. Она меня любит. Она видит ситуацию со стороны.

И мне очень хотелось верить, что всё это — правильное. Что я не совершаю самую большую ошибку в своей жизни. Что я не впуталась в историю, в которой потом сама себя не узнаю.

Но как же стыдно.

Ну правда стыдно, что наше знакомство началось так . Не с ухаживаний. Не с долгих переписок. Не с встреч, где он бы внимательно слушал меня, а я — смеялась над чем-то, что он сказал. А с секса. С пошлого, внезапного, внезапно-слишком-хорошего секса с первым встречным.

Первым? Да уж. Так себе «первый встречный» — генеральный директор.

И сейчас, оглянувшись назад, моя идея «родить просто для себя» выглядит… ну… полной идиотией. Нет, ну правда. До чего же я могла додуматься…

Когда в десять за Олькой приехал Саша и взглянул на меня этим своим укоризненным взглядом — «ну почему моя жена в ноль, кто её опять довёл?» — я только виновато улыбнулась. Ну а что я могла сказать? Что моя подружка настолько впечатлилась моими проблемами, что в попытке доказать мне, что я дура, решила напиться до уровня «разливай по полу, я всё равно найду»?

Конечно, я промолчала.

Когда дверь за ними закрылась, тишина в квартире стала почти оглушающей. И вот тогда… Тогда ко мне подступило то самое: «А что теперь?»

Я собрала пустые бокалы, убрала тарелки, потянулась за телефоном — и увидела непрочитанное сообщение.

От незнакомого номера.

Нет… Известно-незнакомого.

Илья. Надо записать номер.

«Не понравились цветы?»

Сердце ухнуло вниз, как лифт без страховки.

И я — дура, взрослая дура — вместо того чтобы подумать, взвесить, промолчать… сразу написала: «Спасибо. Они прекрасны».

А он… Он ответил почти сразу.

«Это ты прекрасна, Марина».

Господи.

Меня реально переклинило. Я минуту сидела с телефоном в руках, смотрела на эти слова и ощущала, как внутри всё горячо, неловко и… опасно.

И пальцы сами написали: «Спасибо».

И отправили.

И теперь я хожу по квартире туда-сюда, как нервный дух, который не может найти, где ему зависнуть. Стыдно. Страшно. Волнительно. И… сладко?

Господи, что со мной вообще происходит…

Утром Олька появилась вовремя и свежа как огурчик, даже не скрывая довольной ухмылки. Не то что я, которая полночи ворочалась, считала овец, стены, трещины на потолке — всё, что угодно, лишь бы уснуть.

— Ничего себе, — протянула я. — Я-то думала, ты тут будешь страдать полдня и умолять меня поправить тебе здоровье хотя бы пятьюдесятью граммами.

— Активный, качественный секс решает все проблемы, — с мечтательной улыбкой сообщила она, проходя к моему столу. — А потом контрастный душ — и вуаля. Я снова готова оказывать тебе “психологическую” помощь.

— Если ты ещё раз окажешь мне такую “помощь”, как вчера, — буркнула я, — то Саша тебе просто запретит со мной общаться.

Олька засмеялась так громко, что я тут же зашикала. Серьёзно. В кабинете главного инженера, наверное, слышно. А дальше — сплетни, легенды, миф о том, что директор в рабочее время рассказывает секретарю анекдоты. Ни к чему мне такая слава.

— Да ладно тебе, — вытирая слезу, сказала она. — Сашка, когда услышал твою “проблему”, сначала вообще не понял, где там проблема.

Я почувствовала, как у меня вспотели волосы. Не кожа, не ладони — волосы. Чудесно.

— Ты что… ему всё рассказала?

— Ну прям всё-всё — нет, — фыркнула она. — Но я же должна была за завтраком как-то объяснить своё вчерашнее состояние нестояния! Я просто сказала, что у тебя случился секс с мужиком на первом же “свидании” и ты теперь переживаешь, что это неправильно.

Ну спасибо. Прямо заметно легче стало.

— И что Саша сказал? — выдавила я.

— Он раза три переспросил, уверена ли я, что я правильно поняла. Потому что он вообще не видит проблемы. Более того, — она покачала головой, — смотрел на меня так, будто бы это я перепила и сама не понимаю, что ты мне говорила.

— Оль… — я устало потерла виски. — Я думала полночи. И знаешь… может быть, и да.

— Что значит «может быть»? — округлила она глаза. — Тут вообще нет никакой проблемы. Марин, тебе же не семнадцать…

— Не перебивай, — отрезала я, чувствуя, как снова заливаюсь жаром. — Может быть, сам по себе секс — не катастрофа. — Я кашлянула, потому что слово «секс» застряло где-то в груди. — Но секс с генеральным… Оль, я вот вчера думала: окажись Илья под моим подъездом с цветами — я бы, наверное, реально решила продолжить общение.

— Хоро-о-ош, ой как хоро-о-ош… — протянула она, прикрыв глаза. — Ты когда произносишь его имя, у тебя глаза светиться начинают.

— Я сказала — не перебивай, — повторила я, но голос у меня дрогнул. — И потом… ещё неизвестно, забеременела я или нет.

— Мать, — вздохнула она, — ну через две недели поймём. Прилетел ли тебе самый дорогой в жизни подарочек от босса.

В этот момент в дверь постучали.

Олька моментально выпрямилась, схватила первую попавшуюся папку, нацепила на лицо вид профессиональной озабоченности и громко, почти деловито сказала:

— Да, Марина Юрьевна, сейчас подготовлю и принесу на утверждение.

Я чуть не расхохоталась.

Олька, конечно, талант. Её бы в театр.

День похож на день. Работа как работа — одно и то же: вопросы, ответы, задачи, отчёты, координация, бесконечные звонки. Но теперь в этом обычном распорядке есть одна странная, едва уловимая, но меняющая меня деталь. Как будто кто-то аккуратно переставил мебель внутри меня, и я всё время натыкаюсь на новые углы.