— Я рад, что мы поняли друг друга, Лена, — он накрыл мою ладонь своей. — Я не враг тебе. Я просто строю нашу империю. И мне нужен надежный тыл, а не партизанский отряд в собственной спальне.

— Я буду надежным тылом, — эхом отозвалась я, едва сдерживая тошноту от собственной лжи. — Дамиан, можно мне просьбу?

В углу столовой напряглась Тамара Павловна. Её радары взвыли.

— Какую? — спросил он благодушно.

— Я хочу заняться оранжереей. Зимним садом. Я умираю от безделья, а Тамара Павловна прекрасно справляется с домом, мне неловко вмешиваться в её епархию.

Я бросила быстрый взгляд на экономку. Та поджала губы. Я только что польстила ей и одновременно обозначила дистанцию.

— Оранжерея? — Дамиан удивился. — Ты любишь цветы?

— У мамы на подоконниках всегда цвели фиалки. Это успокаивает. И Мише будет интересно. Биология, природа…

— Хорошо, — кивнул он, вставая из-за стола. — Оранжерея в твоем распоряжении. Можешь заказывать любые растения. Тамара, передайте садовникам, чтобы слушались Елену Дмитриевну.

— Как скажете, Дамиан Александрович, — процедила Тамара.

Дамиан подошел ко мне, поцеловал в макушку.

— Я сегодня буду поздно. Не жди.

— Я буду скучать, — солгала я.

Когда дверь за ним закрылась, атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Тамара Павловна подошла к столу, чтобы убрать приборы.

— Вы что-то задумали, Елена Дмитриевна, — сказала она тихо, не глядя на меня. — Внезапная любовь к ботанике? Вы даже кактус в своей комнате ни разу не полили.

— Я учусь быть хорошей женой, Тамара Павловна, — я улыбнулась ей своей самой сладкой, самой фальшивой улыбкой. — Разве не этого вы хотели? Чтобы я нашла себе хобби и не мешала вам управлять домом?

Она сверлила меня взглядом. Она знала. Она чуяла ложь, как гончая чует лису. Но у неё не было доказательств. Дамиан дал разрешение. Его слово — закон.

— Оранжерея в южном крыле. Ключи у старшего садовника. Тимур проводит вас.

— Спасибо.

Я вышла из столовой, чувствуя, как по спине течет холодный пот. Первый раунд за мной.

Тимур, моя верная тень, уже ждал в холле.

— Мы идем в оранжерею, — бросила я ему, не останавливаясь.

— Принято.

Мы прошли через длинную галерею, соединяющую главный дом с зимним садом. Стеклянный купол, тропическая влажность, запах сырой земли и зелени.

Здесь было тихо. И здесь не было камер. Точнее, они были, но листва пальм и фикусов создавала множество «мертвых зон».

Внутри работали люди. Двое мужчин в зеленых комбинезонах возились с системой полива.

Старший — угрюмый мужик лет пятидесяти, который даже не поздоровался, лишь кивнул.

И второй.

Молодой парень. Лет двадцать, не больше. Вихрастый, с открытым, простым лицом. Студент на подработке? Или сын кого-то из персонала?

Он поднял голову, когда я вошла. Увидел мое платье, бриллианты, Тимура за спиной.

Его глаза расширились. Он покраснел, выронил секатор и тут же бросился его поднимать, запутавшись в шланге.

— Осторожнее, — я подошла ближе.

Тимур остался у входа. Он сканировал периметр, но оранжерея считалась «чистой зоной». Здесь не было выходов за территорию, кроме как через дом. Он расслабился. Встал, скрестив руки, и начал смотреть в телефон.

Это был мой шанс.

Я подошла к парню.

— Здравствуй, — сказала я тихо.

— Здра… здравствуйте, — он выпрямился, вытирая руки о комбинезон. — Простите, я… я новенький. Стажер. Пашка. То есть, Павел.

Он смотрел на меня как на инопланетянку. Как на богиню, спустившуюся с Олимпа. В его взгляде было восхищение, смешанное со страхом.

Идеально.

Молодой, наивный, впечатлительный. И, судя по старым кроссовкам, нуждающийся в деньгах.

— Павел, — я улыбнулась ему. Не той улыбкой хищницы, которую я показывала Карине. А той, прежней Лениной улыбкой — мягкой, немного грустной. — У меня к вам будет просьба.

Я сделала вид, что рассматриваю орхидею, чтобы встать спиной к Тимуру. Павел оказался передо мной, закрытый от охраны моим телом и кустом монстеры.

— Да? Все что угодно! — выпалил он шепотом.

— Мне нужно… удобрение. Для роз. Особое. Его нет в списке закупок.

— Я… я могу заказать… или съездить… — он растерялся.

Я сняла с пальца тонкое золотое кольцо. Не обручальное. Простое, которое Дамиан подарил мне «на сдачу» вместе с шубой. Оно стоило тысяч тридцать. Для меня — копейки. Для студента — месячная стипендия.

Я вложила кольцо в его грязную ладонь и сжала его пальцы.

— Мне не нужно удобрение, Паша, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза. — Мне нужна сим-карта. Левая. Оформленная не на меня. И самый дешевый кнопочный телефон.

Он побледнел.

— Но… это же… охрана проверит…

— Никто не проверяет карманы садовников, когда они приходят на работу, — я надавила голосом. — Ты выходишь в город каждый день. Купи телефон. Спрячь его здесь, в горшке с этой пальмой. Завтра утром.

— Меня уволят… — он испуганно покосился на Тимура, который стоял в двадцати метрах.

— Тебя не уволят, если ты будешь молчать. А это кольцо стоит больше, чем твоя зарплата за лето. Продай его. Купи телефон. Сдачу оставь себе.

Я увидела борьбу в его глазах. Страх против жадности. И против желания помочь «прекрасной даме в беде».

Рыцарский инстинкт. Самое надежное оружие против юнцов.

— Пожалуйста, — добавила я одними губами. — Я здесь как в тюрьме. Мне нужно просто позвонить маме.

Упоминание мамы сработало. Лицо парня смягчилось.

— Ладно, — шепнул он, пряча кольцо в карман комбинезона. — Завтра. В это же время. В грунте под фикусом.

— Елена Дмитриевна! — голос Тимура заставил нас отпрянуть друг от друга. Охранник шел к нам.

Паша схватил лейку и начал судорожно поливать и без того мокрую землю.

Я повернулась к Тимуру, срывая цветок орхидеи.

— Смотри, Тимур. Какая красота. Жаль, что без запаха.

Тимур подозрительно посмотрел на согнувшегося в три погибели стажера, потом на меня.

— Дамиан Александрович не любит, когда вы общаетесь с персоналом, — заметил он.

— Я давала указания по поливу, — холодно ответила я, проходя мимо него к выходу. — Или мне нужно письменное разрешение мужа, чтобы поговорить о навозе?

Тимур промолчал. Он не заметил передачи.

Я вышла из оранжереи, сжимая в руке сорванный цветок.

Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах.

Первый шаг сделан. Завтра у меня будет связь.

Завтра я позвоню Оксане.

Ночь прошла в липком полубреду. Я то проваливалась в сон, то вздрагивала от каждого шороха, ожидая, что дверь откроется и войдет Дамиан, держа в руках мое золотое кольцо, которое я отдала садовнику.

Но никто не пришел.

Дамиан вернулся поздно, когда я уже притворилась спящей. Он постоял у кровати, от него пахло виски и усталостью, но ложиться не стал — ушел в кабинет или гостевую спальню. Видимо, мои «покорность» и «смирение» за завтраком дали мне отсрочку от супружеского долга.

Утро началось по расписанию тюрьмы строгого режима.

09:00. Завтрак.

09:30. Визит Тамары Павловны с меню на день.

10:00. «Свободное время».

— Я буду в оранжерее, — бросила я Тамаре, выходя из столовой. — Хочу проверить влажность грунта у гортензий.

— Тимур вас проводит, — кивнула она, даже не оторвав взгляд от планшета.

Я надела удобный костюм из плотного хлопка (якобы для садоводства) и вышла. Сердце билось где-то в горле, мешая дышать.

Тимур ждал на посту.

— Доброе утро, Елена Дмитриевна.

— Доброе. Идем.

Мы прошли по галерее. Стеклянные двери разъехались, впуская нас во влажное, душное царство тропиков.

Внутри никого не было. Тишина, нарушаемая только капелью конденсата и гудением вентиляции.

— Где садовники? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— У них перерыв. Обед в хозблоке, — ответил Тимур, занимая свою привычную позицию у входа. — Вы просили не мешать вам.

Идеально. Паша все рассчитал. Или просто повезло.