Дамиан допил свой эспрессо и посмотрел на часы.

— Лена, — его тон изменился. Стал деловым. — У тебя сегодня примерка. В двенадцать.

— Примерка чего? — я напряглась. — У меня полный гардероб. Мне некуда вешать вещи.

— Примерка свадебного платья, — буднично сообщил он, вставая из-за стола.

Вилка со звоном упала на мою тарелку.

Миша перестал жевать. Няня, стоявшая в углу, сделала вид, что стала частью обоев.

— Свадебного… чего? — переспросила я, чувствуя, как внутри все холодеет.

— Платья. Белого. С фатой. Или без фаты, это решишь с дизайнером.

Он подошел ко мне, наклонился и поцеловал в висок. Дежурный поцелуй мужа, уходящего на работу. Но его рука, сжавшая мое плечо, была тяжелой.

— Свадьба в субботу. Через три дня.

— Три дня⁈ — я вскочила, опрокинув стул. — Дамиан, ты с ума сошел? Мы не обсуждали дату! Мы вообще не обсуждали…

— Мы обсуждали стратегию, — перебил он, глядя на меня сверху вниз своими непроницаемыми серыми глазами. — Акции холдинга выросли на 4% после нашего выхода в свет. Инвесторы в восторге от образа «семейного человека». Но слухи все равно ползут. Карина не успокоилась, она копает под твою биографию.

Он обошел стол, приближаясь ко мне вплотную.

— Лучший способ закрыть рты всем — это штамп в паспорте и венчание. Официальный статус. Жена Цезаря вне подозрений.

— Венчание? — у меня перехватило дыхание. — Ты хочешь венчаться? Это же… это перед Богом, Дамиан! Это не контракт!

— Бог на стороне победителей, — цинично усмехнулся он. — Мне нужна красивая картинка. Традиционные ценности. Собор, хор, лепестки роз. Это окончательно легитимизирует Мишу и заткнет рот совету директоров, который ворчит из-за «морального облика».

— А меня ты спросил? — прошептала я. — Я не хочу выходить замуж под дулом пистолета.

— Ты выходишь замуж ради сына, — он кивнул на Мишу, который с интересом наблюдал за нами, не понимая сути разговора, но чувствуя напряжение. — Если мы не поженимся, процесс усыновления и смены фамилии затянется на месяцы. Опека будет задавать вопросы. Тебе это нужно?

Шантаж. Снова шантаж. Изысканный, упакованный в заботу, но шантаж.

— Ты чудовище, — выдохнула я ему в лицо.

— Я твой будущий муж, — он поправил выбившийся локон у моего виска. — В двенадцать за тобой приедет машина. Салон «Vera Wang». Не опаздывай.

Он развернулся и вышел из столовой, чеканя шаг.

— Папа, пока! — крикнул ему вслед Миша.

— Пока, сын! — донеслось из коридора.

Я опустилась на стул, чувствуя, как дрожат ноги.

Свадьба. Через три дня.

Я стану его женой. По-настоящему. Юридически.

Клетка захлопывалась окончательно. Ключ поворачивали в замке и выбрасывали в океан.

Ровно в 11:50 черный «Мерседес» (не «Майбах», другая машина из его автопарка) стоял у подъезда башни.

Я вышла, кутаясь в пальто. Питерский ноябрь перешел в наступление — ветер с залива пробирал до костей, неся с собой ледяную крупу.

Погода соответствовала моему настроению.

Салон находился на Невском. Закрытый бутик, куда пускали только по записи.

Меня встретила владелица — сухопарая француженка с сантиметром на шее.

— Мадам Барская! — прощебетала она с акцентом. — Какая честь! Месье Дамиан прислал мерки, но мы должны проверить…

«Мадам Барская». Меня уже так называли. Я еще не сказала «да», а мир уже наклеил на меня ярлык.

В салоне было пусто. Только я, зеркала и манекены в белых облаках кружева и тюля.

— Месье Дамиан выбрал три варианта, — сообщила француженка, подводя меня к рейлу. — Он сказал: «Никаких тортов. Строгость и величие».

Я посмотрела на платья.

Они были великолепны. И они были… не моими.

Первое — атласное, с длинным шлейфом, закрытое наглухо. Платье монахини-королевы.

Второе — «рыбка», подчеркивающая каждую изгиб. Платье трофейной жены.

Третье — кружевное, винтажное.

— Я могу выбрать сама? — спросила я.

Француженка замялась.

— Месье настаивал на первом варианте. Он уже оплатил его. И фату.

Я почувствовала, как внутри закипает холодная ярость.

Он выбрал платье. Он выбрал дату. Он выбрал гостей.

Я была просто манекеном, на который нужно натянуть эту дорогую тряпку.

— Я хочу примерить первое, — сказала я безжизненным голосом.

Процесс одевания напоминал облачение рыцаря в доспехи перед смертельным боем. Корсет затянули так, что я едва могла дышать. Юбка была тяжелой, многослойной.

Я вышла к подиуму и встала перед тройным зеркалом.

Из отражения на меня смотрела фарфоровая кукла. Красивая. Дорогая. Мертвая.

Атлас сиял благородным блеском. Фата окутывала меня туманом.

Идеальная невеста для обложки журнала.

В этот момент колокольчик на входной двери звякнул.

Я подумала, что это Дамиан. Он любил контролировать все лично.

Я обернулась, готовая выплюнуть ему в лицо все, что я думаю об этом маскараде.

Но на пороге стоял не Дамиан.

Там стояла женщина. Высокая, в норковой шубе до пят.

Её лицо было мне смутно знакомо, хотя я видела её только на фото в светской хронике, которые мне показывал Дамиан во время «обучения».

Оксана Волкова.

Жена его главного конкурента. Того самого, которого Дамиан уничтожил на балу.

Она вошла, стряхивая снег с плеч. Увидела меня. Замерла.

Её взгляд скользнул по моему свадебному платью. Губы скривились в улыбке, полной горечи и… жалости?

— Красивое платье, — произнесла она, подходя ближе. Охрана салона почему-то её пропустила. Или она их подкупила? — Жаль, что в нем хоронят заживо.

— Что вам нужно? — спросила я, инстинктивно прикрываясь фатой, как вуалью.

— Предупредить, — Оксана подошла вплотную. От неё пахло дорогим коньяком и отчаянием. — Мой муж… он идиот, конечно. Но он злой идиот. После того, что Дамиан сделал с ним на балу… после того, как он слил компромат в прокуратуру… Волков загнан в угол.

Она понизила голос до шепота.

— Они готовят подарок на свадьбу, деточка. Не сервиз. И не деньги.

— Кто «они»? — сердце пропустило удар.

— Волков. И отец Карины. Они объединились. Они хотят ударить Дамиана туда, где ему больнее всего.

Она посмотрела мне в глаза.

— Они знают про ребенка. Не про то, что он сын Дамиана. А про то, как он появился.

— О чем вы? — я не понимала. Миша появился естественным путем.

— Они нашли врача, — выдохнула Оксана. — Того, из районной консультации, где ты наблюдалась. Который… подделал записи в карте по твоей просьбе. Чтобы скрыть срок.

Земля ушла из-под ног.

Да. Было такое. Я просила врача написать срок на месяц меньше, чтобы на работе не отправили в декрет раньше времени, мне нужны были деньги. Это была мелкая ложь. Бюрократическая.

Но в руках врагов…

— Если они докажут, что ты подделала медицинские документы, — продолжила Оксана, — они могут раздуть это до «мошенничества с целью сокрытия отцовства». Или еще хуже. Они хотят заявить, что ребенок не от Дамиана. Что ты подстроила ДНК-тест. Что Дамиан — жертва аферистки.

— Это бред! Дамиан делал тест в своей лаборатории!

— Публике плевать на факты, — горько усмехнулась она. — Им нужен скандал. Грязь. Если они вывалят это в день свадьбы… Дамиана разорвут акционеры. А тебя… тебя просто сотрут.

Она сунула руку в карман шубы и достала флешку. Положила её на столик рядом с моим клатчем.

— Здесь запись разговора моего мужа. Послушай. И решай сама. Бежать тебе или выходить замуж за мишень.

Она развернулась и пошла к выходу.

— Почему вы мне помогаете? — крикнула я ей в спину.

Оксана остановилась у двери.

— Потому что мой муж — сволочь. А Дамиан… Дамиан когда-то был единственным, кто подал мне руку, когда я тонула. Считай, долг платежом красен.

Дверь хлопнула.

Я осталась одна. В свадебном платье за пятьдесят тысяч долларов. С флешкой, на которой, возможно, был приговор моему будущему.

Флешка была маленькой, черной, матовой. Обычный кусок пластика, который весил не больше пяти граммов. Но в моей ладони он ощущался тяжелее, чем весь этот проклятый город.