— Констанс! — рука Скарлетт метнулась к груди, надеясь сдержать бешеное сердцебиение.

— Прости, что так поздно! — Констанс обняла Скарлетт. — Я только что вернулась в общежитие, и одна из девушек сказала, что в Ипсвиче была воздушная тревога. Я должна была сама убедиться, что с тобой все в порядке, — сестра крепко обняла ее.

— С нами все в порядке, — заверила Скарлетт, обнимая ее в ответ. — Не могу сказать того же о Джеймсоне, потому что не видела его уже несколько дней.

Констанс отстранилась.

— Они отменили его пропуск на ночлег?

Скарлетт кивнула.

— Он дважды был дома с тех пор, как начались налеты, но только для того, чтобы взять чистую форму и еще раз поцеловать нас с Уильямом на прощание.

— Мне очень жаль, — сказала Констанс, покачав головой, и опустив глаза так, что шляпа скрыла выражение ее лица. — Мне следовало провести свой отпуск здесь, с тобой, а не в Лондоне на очередной встрече по организации свадьбы.

Скарлетт взяла руку сестры в свою.

— Остановись. У тебя своя жизнь. Почему бы тебе не войти, и давай...

— Нет, я должна вернуться, — быстро покачав головой, сказала Констанс.

— Ерунда, — возразила Скарлетт, бросив взгляд через плечо Констанс на новую машину, припаркованную у края тротуара. — Уже так поздно, и если ты не можешь остаться на ночь, позволь мне хотя бы приготовить тебе чай, прежде чем ты поедешь обратно, — ее глаза слегка сузились из-за отсутствия эмблемы на бампере. — Прекрасная машина.

— Спасибо, — без особой радости ответила Констанс. — Генри потребовал, чтобы я ее приняла. Он сказал, что его невеста не будет зависеть от общественного транспорта, — Констанс пожала плечами, оглядывая элегантный автомобиль.

У Скарлетт заныло в животе, когда она поняла, что Констанс так и не встретилась с ней взглядом.

— Ну же, милая, всего одна чашка, — она протянула руку через порог и подняла подбородок Констанс.

Ярость переполнила ее сердце. Она собиралась убить его, черт возьми.

Когда свет в гостиной осветил лицо ее младшей сестры, Скарлетт увидела синяк под глазом Констанс. Кожа вокруг него была припухшей, местами красной, местами светло-голубой, что говорило о синяке, который, несомненно, появится в течение ночи.

— Ничего страшного, — сказала Констанс, вырываясь из рук Скарлетт.

— Иди сюда, — Скарлетт затащила Констанс внутрь и закрыла за ними дверь, а затем повела сестру на кухню, где поставила чайник.

— Это действительно так...

— Если ты еще раз скажешь мне, что это ерунда, я закричу, — пригрозила Скарлетт, прислонившись спиной к кухонной стойке.

Констанс вздохнула и сняла шляпу, положив ее на стол рядом с печатной машинкой Скарлетт.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала?

— Правду.

— Есть разные степени правды, — сказала Констанс, сложив руки на коленях.

— Не между нами, — она сложила руки на груди.

— Я разозлила его, — объяснила Констанс, опустив глаза на руки. — Оказывается, он не любит, когда его заставляют ждать или когда ему отказывают.

У Скарлетт защемило в груди.

— Ты не можешь выйти за него замуж. Если он поступает так до вашей свадьбы, представь, что будет после.

— Ты думаешь, я не знаю?

— Если ты знаешь, то зачем вообще это делать? Я знаю, что ты любишь эту землю, и знаю, что ты считаешь ее последней частичкой Эдварда, но Эдвард не хотел бы, чтобы ты терпела побои и синяки, чтобы сохранить ее, — Скарлетт преодолела расстояние между ними и опустилась на колени перед сестрой, взяв ее руки в свои. — Пожалуйста, Констанс, не делай этого.

— Это не в моей власти, — прошептала Констанс, ее нижняя губа дрожала. — Объявление уже готово. Приглашения разосланы. К этому времени в следующем месяце мы поженимся.

Скарлетт почувствовала, как на глаза навернулись слезы, но не позволила им пролиться. Она не была виновата в том, что Генри был жестоким ослом, но она не могла отделаться от ощущения, что сестра заняла ее место на гильотине.

— Время еще есть, — настаивала Скарлетт.

Глаза Констанс сурово сверкнули.

— Я люблю тебя, но этот разговор окончен. Я с радостью останусь еще на час-другой, но только если ты пообещаешь оставить все как есть.

Каждый мускул в теле Скарлетт напрягся, но она кивнула.

— Я бы спросила, не нужно ли тебе позже позвонить в свою часть, но я заметила твое новое звание, — с принужденной улыбкой сказала она, кивнув в сторону знака отличия на плече Констанс.

— О, — уголки губ Констанс дернулись вверх. — Это случилось на прошлой неделе, просто я еще не видела тебя.

Скарлетт поднялась и села на место рядом с сестрой.

— Ты это заслужила.

— Забавно, правда, — сказала Констанс, слегка нахмурив брови. — Роббинс подошла ко мне после окончания рабочего дня, вручила это и сказала, что мои новые обязанности начнутся на следующий день. Довольно неожиданно, правда.

На этот раз Скарлетт улыбнулась совершенно серьезно.

— А он разрешит тебе остаться? — спросила она, не сумев избежать вопроса.

Улыбка Констанс опустилась.

— Думаю, да. Как гражданский он не имеет права голоса, поскольку физически не может служить. Но мы обе знаем, что, если я забеременею, ну...

— Да, конечно, мы все об этом знаем, — она сжала руку сестры. — Поскольку твое ближайшее будущее не обсуждается, чем бы ты хотела заняться?

Взгляд Констанс упал на печатную машинку.

— Я помешала тебе писать?

Щеки Скарлетт вспыхнули от тепла.

— Ничего страшного.

Сестры встретились взглядами, и обе поняли, что то, что они списали на пустяк, на самом деле означает нечто большее.

— Мне бы не хотелось останавливать тебя посреди великого шедевра, — сказала Констанс, приподняв брови.

— Вряд ли это шедевр, — ответила Скарлетт, когда чайник засвистел.

— Может, ты приготовишь чай, а я стану твоим личным секретарем и буду печатать?

Скарлетт улыбнулась, заметив коварное выражение лица сестры.

— Ты просто хочешь подсмотреть, о чем я пишу, — тем не менее она встала и направилась к плите.

— Виновата, — признала Констанс, снимая пиджак и вешая его на спинку стула, прежде чем сесть перед печатной машинкой. — Ну что ж, — сказала она, бросив на сестру укоризненный взгляд. — Давай.

Скарлетт окинула сестру взглядом, а затем переключила свое внимание на чай. Она не могла остановить этот брак. Она не могла убрать синяки с лица Констанс, да и не сможет никогда. Но она могла помочь ей спастись, хотя бы на время.

— Хорошо, — согласилась она. — Прочти мне последнюю строчку.

Джеймсон приземлил «Спитфайр» почти идеально, хотя чувствовал себя не в своей тарелке. Немцы быстро приняли ответные меры, и бомбардировки усилились в десять раз, если не больше.

Теперь в трех эскадрильях «Орел» было немало американцев, готовых рисковать своими жизнями. Ходили слухи, что к осени все они снова наденут американскую форму, но Джеймсон давно перестал обращать внимание на слухи.

Он вышел на посадку, затем передал свой истребитель наземному экипажу. Он мог поклясться, что его мышцы заскрипели в знак протеста, когда он вылез из кабины. В последнее время количество часов, проведенных в небе, казалось, превышало количество часов, проведенных на земле, и его тело это заметило. Прошли недели с тех пор, как ему разрешили спать рядом со Скарлетт.

Тех нескольких часов, что ему удалось провести с ней, было недостаточно. Он скучал по своей семье с такой острой болью, что она грозила разрезать его пополам, но с каждым днем становилось все очевиднее, что он будет скучать по ним еще больше... Что они должны быть как можно дальше.

— Нас отпустили на всю ночь, — победно подняв руки, сказал Говард. — Что скажешь, Стэнтон?

— Что? — спросил Джеймсон, снимая шлем.

— Давай выберемся отсюда и выпустим пар, — предложил Говард, когда они направились к ангару.

— Если нас действительно отпустили на всю ночь, — сказал Джеймсом. — То единственное место, куда я пойду — это дом, — от одной этой мысли на его лице появилась улыбка.