— На кухне! — облегчение пронеслось по ее телу, как и каждый раз, когда он приходил домой.

— Привет, — его шаги были мягкими, но мрачное настроение заполнило комнату, как грозовая туча.

— В чем дело? — спросила она, бросив рыбу, которую собиралась пожарить.

Он прошелся по кухне, взял ее лицо в руки и поцеловал. Поцелуй был нежным, что, учитывая его настроение, делало его еще более сладким. Он всегда был с ней осторожен. Их губы двигались вместе в мягком танце, который быстро становился все глубже и интенсивнее. Прошло шесть недель с момента рождения Уильяма. Шесть недель прошло с тех пор, как ее муж был с ней. По мнению акушерки, шесть недель — достаточный срок, и Скарлетт не могла с этим не согласиться.

Джеймсон медленно поднял голову, сохраняя жесткий контроль над собой. Она была так чертовски красива, что оторвать от нее руки было практически невозможно. Ее изгибы были плавными, бедра — манящими, а грудь — пышной, она была воплощением всех фантазий, всех образов, которые он рисовал себе в самолете, и она была его.

Он знал, что ей нужно время на восстановление, и ни за что не стал бы спешить. Он не был таким мерзавцем. Но он скучал по ее телу, по тому, как проникал в нее, как исчезал весь остальной мир, и оставались только они вдвоем, прижавшись друг к другу. Он жаждал ощутить ее вкус на своем языке, почувствовать, как ее бедра бьются о его рот, как шелк ее волос скользит по его лицу сверху, когда она целует его, когда берет на себя инициативу. Он тосковал по тому, как она стонала перед тем, как кончить, скучал по тому, как завораживающе блестели ее глаза, как перехватывало дыхание, как напрягались мышцы, как звучало его имя на ее губах, когда она наконец находила свое освобождение. Он скучал по сладкому блаженству, которое находил в ее теле, но в основном жаждал лишь нескольких мгновений ее полного внимания.

Он не завидовал своему сыну, но мог признать, что переходный период не обошелся без трудностей и проблем.

— Я скучал по тебе сегодня, — сказал он, обнимая ее щеки, проводя большими пальцами по мягкой коже.

— Я скучаю по тебе каждый день, — с улыбкой ответила она. — Но я видела выражение твоего лица, когда ты вошел. Расскажи мне, что случилось.

Его челюсть сжалась.

— Где Уильям? — уклонился он, заметив, что его малыша нет в колыбельке.

— Спит наверху, — она наклонила голову. — Скажи мне, Джеймсон.

— Нам отказали в просьбе отправиться на Тихоокеанский фронт, — тихо признался он.

Скарлетт прижалась к стойке, и он тут же пожалел о сказанном.

— Ты просил разрешения отправиться на Тихоокеанский фронт? — спросила Скарлетт, ошеломленно отстраняясь от него.

— Эскадрилья просила. Но я был согласен, — его руки сразу же опустели. — Наша страна подверглась нападению, а мы все это время находились здесь. Было правильно, что мы попросили. Если мы будем нужны, мы отправимся на помощь, — в эскадрилье это вызвало бурные споры, но подавляющее большинство потребовало отправить запрос о переводе.

Ее подбородок приподнялся, что означало, что его ждет драка.

— И в какой момент ты собирался обсудить это решение со мной? — спросила она, сложив руки под грудью.

— Когда это было бы возможно, — ответил он. — Или теперь, когда это не так.

— Неправильный ответ, — в ее глазах сверкнул огонь.

— Я не могу просто сидеть здесь, пока моя страна ведет войну, — он отступил от нее, облокотившись на кухонный стол и сжав его край.

— Ты не просто сидишь здесь, — выпалила она в ответ. — Сколько вылетов ты совершил? Сколько раз патрулировал? Сколько раз предотвращал бомбардировки? Ты уже ас. Как ты можешь называть это просто «сидеть здесь»? И, насколько я знаю, твоя страна тоже воюет с Германией. Ты уже там, где должен быть.

Он покачал головой.

— Кто знает, сколько времени пройдет, пока прибудут американские солдаты? Сколько времени потребуется Америке, чтобы хоть что-то сделать с немецкой угрозой? Я вступил в ряды ВВС, чтобы не допустить войны, чтобы обезопасить свою семью, чтобы остановить ее здесь, пока мою страну не начали бомбить или моя мать не стала еще одной жертвой в отчете. Я приехал сюда, чтобы защитить свой дом от волков, и пока я был занят тем, что следил за парадной дверью, волки пробрались через заднюю.

— И это не твоя вина! — огрызнулась она.

— Я знаю. Никто не предвидел Перл-Харбор, но это случилось, и это не отменяет того факта, что я могу там понадобиться. Если есть какие-то планы, я хочу в них участвовать. Я не могу рисковать своей жизнью, защищая твою страну, и не делать того же для своей. Не проси меня об этом, — каждый мускул в его теле напрягся, он ждал, надеялся, что она поймет.

— Очевидно, я вообще ни о чем не могу просить, раз ты знал, что 71-я отправила запрос, даже не сказав мне об этом, — ее голос зазвучал громче, становясь прерывистым. — Я думала, мы партнеры.

— Уильям только родился, а у тебя было столько дел...

— Ты не хотел меня беспокоить? — ее глаза сузились. — Потому что я плохо переношу стресс?

Он провел рукой по лицу, желая взять назад каждое слово с тех пор, как вошел в дверь, или вернуться на несколько недель назад и обсудить все это с ней.

— Я должен был сказать тебе.

— Да. Ты должен был. А ты не думал о том, что мы будем делать здесь, если тебя отправят к берегам Тихого океана? — она жестом указала на комнату над ними, где спал Уильям.

— Они бомбили американцев!

— И ты думаешь, я не знаю, каково это, когда мою страну разрывают на куски бомбами? — она прикоснулась к своей груди. — Видеть, как умирают мои друзья детства?

— Вот почему я думал, что ты поймешь. Когда Англия вступила в войну, ты надела форму и сражалась, потому что любишь свою страну так же, как я люблю свою.

— У меня нет страны! — крикнула она и повернулась лицом к окну.

Он увидел ее лицо в отражении окна, и у него заныло в животе.

Черт.

— Скарлетт...

— У меня нет страны, — тихо сказала она, повернувшись к нему лицом. — Потому что я отказалась от нее ради тебя. Я любила тебя больше. Я не британка. Я не американка. Я всего лишь гражданка этого брака, который я считала демократическим. Так что прошу простить мое удивление, когда оказалось, что это диктатура. Пусть это вызвано благими намерениями, но тем не менее это диктатура. Я не для того боролась против власти отца, чтобы ты занял его место, — она насмешливо и горько улыбнулась ему.

— Милая... — он покачал головой, подыскивая, что бы такое сказать, чтобы все наладилось.

— Теперь дело не только в тебе, Джеймсон. И даже не только в нас. Ты можешь быть сколь угодно безрассудным, когда находишься в кабине пилота. Я знаю, за кого вышла замуж. Но наверху есть маленький мальчик, который не знает, что идет война, не говоря уже о том, что она охватила весь земной шар. Мы несем за него ответственность. И я понимаю желание сражаться за свою страну — я и сама отказалась от этого ради нас. Пожалуйста, не относись ко мне как к человеку, не имеющему никаких прав, потому что я дважды выбрала эту семью. Если ты хотел жену, которая будет только готовить тебе еду, согревать твою постель и рожать тебе детей, то ты выбрал не ту женщину. Не принимай мои жертвы за покорность с улыбкой. Кроме того, раз уж я не скрываю ничего, Уильям получил сегодня подарок, — она указала на небольшую коробку на столе и вышла из кухни, не удостоив его взглядом, а через несколько секунд он услышал ее шаги на лестнице.

Джеймсон потер переносицу и соскреб свое эго с пола, где Скарлетт раздавила его ногой. Он пытался защитить ее, облегчить, избавить от очередных забот, а в результате полностью вычеркнул ее из жизни. С того момента, как он встретил ее, он лишал ее маленьких кусочков себя. Неважно, что это никогда не входило в его намерения — результат был один и тот же.

Она перевелась ради него, покинула свою первую службу, где у нее были друзья. Она взяла с собой сестру, чтобы сдержать клятву, которую дала Констанс. Она вышла за него замуж, лишилась за это британского гражданства, а потом ей пришлось снова дергать за семейные ниточки, чтобы ее перевели в другое место, когда он был на службе, и она смогла последовать за ним. Когда она забеременела — бросила любимую работу, которую ценила, а после родов их снова перевели на новое место службы, и она потеряла ежедневный контакт с Констанс... вообще с кем бы то ни было за пределами этого дома.