— Кто погиб? — спросила Картрайт в той прямой манере, которую ценили военные.

— Ее жених, — все эмоции, подкатившие к горлу, были подавлены. Позже она сможет почувствовать это. Позже она сможет свернуться калачиком в объятиях Джеймсона и поплакать о друге, которого она потеряла, о любви, которой лишилась ее сестра. Позже... но не сейчас.

— Я сожалею о ее потере, — Картрайт сглотнула, посмотрела в коридор и обратно, как будто ей тоже нужно было успокоиться, а затем подняла подбородок. — Хотя обстоятельства вашего происхождения позволяют вам обоим рассчитывать на определенное... снисхождение, я бы не выполнила своих обязанностей, если бы не предупредила о том, что она не может позволить себе еще одну подобную выходку.

— Я понимаю, — Скарлетт не понимала, но посетила достаточно лекций об эмоциональной устойчивости, чтобы знать, что чувства не были чем-то, чего можно было бы избежать.

— Никогда, — Картрайт подняла брови и тихо произнесла.

— Этого больше не повторится, — пообещала она.

— Хорошо. У вас должна быть твердая рука и крепкое сердце, чтобы работать на этой должности. Жизни людей находятся под угрозой. Мы не можем позволить себе потерять кого-то из-за переживаний по поводу уже погибших. Должны ли члены совета...

— Нет. Этого не будет. Не случится. Снова, — Скарлетт расправила плечи и посмотрела в глаза начальнице.

— Хорошо, — ее взгляд метнулся к двери, где сквозь тяжелое дерево все еще доносились тихие крики Констанс. — Отведите ее в комнату, а еще лучше — к себе домой. Я попрошу Кларк и Гиббонс подменить вас. Убедитесь, что она успокоилась, прежде чем вести ее по коридору.

Скарлетт не видела, чтобы Картрайт проявляла к кому — либо сострадание, и хотя этого было недостаточно, Скарлетт увидела в этом спасательный круг.

— Да, мэм.

— Она найдет другого. Мы всегда находим, — она повернулась на каблуках и зашагала по коридору.

Скарлетт проскользнула обратно в комнату, закрыла дверь и опустилась на пол, чтобы заключить сестру в объятия.

— Что же мне делать? — с каждым всхлипом Констанс все сильнее разбивала ее сердце. Каждой слезинкой.

— Дыши, — ответила Скарлетт, проводя рукой вверх и вниз по спине Констанс. — Следующие несколько минут ты будешь дышать. Вот и все, — если бы она потеряла Джеймсона...

Не думай так. Ты не можешь позволить себе это.

— И что потом? — плакала Констанс. — Я люблю его. Как мне жить без него? Это слишком больно.

Лицо Скарлетт исказилось, когда она боролась за контроль над собой, за силу, которая понадобится Констанс.

— Я не знаю. Но в эти минуты мы должны дышать. Потом мы начнем заново.

Может быть, к тому времени у нее будет ответ.

— Это правда? — спросила Скарлетт, вешая пальто на стул в кухне больше месяца спустя.

— Я тоже рад тебя видеть, дорогая, — с улыбкой ответил Джеймсон, переворачивая картофель на сковороде.

— Я говорю серьезно, — она скрестила руки на груди.

Он уже готов был сказать картофелю, чтобы тот отправлялся к черту и вместо него уделил бы время своей жене, но сужение ее глаз заставило его задуматься. Это был не просто очередной слух, который она подвергла сомнению. Она знала. Он пробормотал проклятие. Черт, новости распространяются быстро.

— Могу ли я расценивать это как «да»? — спросила она, ее глаза сверкали таким гневом, что он почти ожидал, что в любой момент из них вырвется пламя.

Он убрал картофель с конфорки и повернулся лицом к своей прекрасной, разъяренной жене.

— Сначала поцелуй меня.

— Что, прости? — она изогнула бровь.

Он обхватил ее руками и притянул к себе, наслаждаясь ощущением ее тела рядом с собой. Они были женаты пять месяцев. Пять невероятно счастливых, почти нормальных месяцев — если такое вообще возможно в разгар войны, и все должно было измениться. Все, кроме того, что он чувствовал к ней.

Он любил Скарлетт больше, чем в тот день, когда женился на ней. Она была заботливой, сильной, умной, и когда он прикасался к ней, они оба вспыхивали огнем. Сейчас он отчаянно цеплялся за эту реальность, которую они сами для себя создали.

— Поцелуй меня, — снова приказал он, опуская лицо. — Я почти не видел тебя в последние несколько дней. Мы неделю не ужинали вместе из-за наших графиков. Сначала покажи, что любишь меня.

— Я всегда люблю тебя, — ее глаза смягчились, и она прильнула губами к нему, нежно целуя.

Его сердце заколотилось, как и каждый раз. Он целовал ее медленно, осторожно, стараясь сдерживать себя. Он не пытался отвлечь ее сексом — она все равно на это не купится. Еще один момент — это все, что ему было нужно.

Он осторожно отстранился, приподняв голову, чтобы видеть ее глаза.

— Нас переводят в Мартлшем-Хит.

В этих хрустально-голубых глазах, которые он любил, вспыхнуло недоверие.

— Но это же...

— Группа одиннадцать, — закончил он за нее. — Мы в оперативном режиме. Мы нужны им там, — там, где происходило большинство событий.

Он сжал ее лицо в своих руках и боролся с раздирающим чувством в сердце — оно было слишком похоже на то, которое он испытывал в Миддл-Уоллоп, когда им пришлось расстаться. — Мы разберемся с этим.

— Мэри проболталась, что Говард сказал, что тебя перевели, но... — она покачала головой, и вырвалась из его объятий, оставив его хватать ртом воздух.

Черт возьми, Говард.

— Скарлетт, милая...

— Мы разберемся с этим? — она ухватилась за спинку кухонного стула и глубоко вздохнула.

— Когда?

— Через несколько недель, — ответил он, опуская руки.

— Нет, когда ты узнал? — ее глаза сузились.

— Сегодня утром, — он мысленно проклял Говарда за то, что тот рассказал Мэри еще до того, как он увидел Скарлетт. — Я знаю, что это сложно, но перед вылетом я заглянул к тебе на работу...

— Что? — ее голос повысился, и это было равносильно сигналу бедствия. Она практически никогда не теряла своего спокойного, сдержанного хладнокровия.

— Я знаю, что это слишком, чтобы предположить, что ты захочешь попросить о новом переводе, особенно если учесть, что Констанс... — едва дышала.

После потери Эдварда она превратилась в настоящий призрак, и не было никаких шансов, что Скарлетт оставит ее, как не было и гарантий, что Констанс захочет уехать. — В любом случае, жилье переполнено, так что нам придется жить за пределами территории, как сейчас, но я могу начать поиски.

— Еще один перевод, — сказала Скарлетт. — С чего ты взял, что я смогу туда перевестись, Джеймсон? Я не... я не могу... — она потерла переносицу. Она не могла ему сказать, потому что ее работа требовала большего доступа, чем его.

Конечно, он знал, чем она занимается, он не вчера родился, но это не означало, что, придя домой, она разглашала, где находятся другие секции контроля или радарные станции. Слишком много знать было опасно для пилота, который мог легко попасть в руки врага. Конечно, знать, где она сейчас работает, было не лишним, особенно если речь шла об управлении сектором...

Черт возьми, вот оно что.

— В Мартлшеме нет отдела управления, — тихо предположил он.

Она покачала головой в ответ.

— То, чем занимаемся мы с Констанс, подготовка... — она встретила его взгляд, и боль, которую он увидел в нем, впилась когтями в его душу. — Командование не позволит нам стать водителями или механиками. Мы те, кто мы есть, — она была столь же, если не более, важна для миссии, как и он.

— Ты замечательная, — у него свело желудок от осознания того, что и без того сложная ситуация скоро станет невозможной. Одна мысль о том, что он может проснуться без нее, что он не будет смеяться вместе с ней, когда они будут сжигать то, что пытались приготовить, что он будет засыпать без нее в своих объятиях несколько недель подряд, заставляла его сердце кричать в знак протеста. А как, черт возьми, все будет на самом деле?

— Вряд ли, — отмахнулась она от него. — Просто очень хорошо обучена и ловко работаю пальцами, а ни то, ни другое в данный момент не в нашу пользу. До Мартлшема несколько часов езды. Они сократили практически все наши отпуска, и ты тоже не получишь их. Мы даже не сможем увидеться, — ее плечи сгорбились, и она подперла рукой подбородок.