Это была опасная территория, но я старался не обращать на это внимания. Джорджия запутала меня так же, как и эта проклятая книга. Эти две вещи были так тесно переплетены, что я не мог их разделить. Она была такой же упрямой, как Скарлетт при первой встрече с Джеймсоном, но, в отличие от Джеймсона, у меня не было Констанс, которая могла бы мне помочь.

В отличие от Скарлетт, сердце и доверие Джорджии уже были разбиты.

С Джорджией отношения были равны нулю, а с книгой я оказался в тупике.

Джорджия была права. Скарлетт не была персонажем, она была реальным человеком, который действительно любил Джорджию. Учитывая то, что я успел увидеть со стороны ее матери и бывшего засранца, она могла быть единственным человеком в мире, который действительно безоговорочно любил Джорджию.

Именно об этом я думал, стоя на крыльце дома Джорджии с последней просьбой и охапкой того, что, как я надеялся, должно было стать проявлением доброй воли. Я пробыл в Колорадо две недели, поднялся на две несложные вершины, и со вчерашнего дня у меня были готовы две сюжетные линии. Через несколько дней у меня останется всего два месяца до дедлайна.

— Привет, — с неловкой улыбкой сказала она, открывая дверь.

— Спасибо, что согласилась встретиться со мной, — когда-нибудь я привыкну к тому, что эти глаза сбивают меня с ног, но сегодня был не тот день. Ее волосы были приподняты, обнажая длинную линию шеи. Мне захотелось провести губами по ней, а потом...

Прекрати.

— Нет проблем, проходи, — она отступила назад, и я вошел в дверь.

— Это тебе, — я осторожно передал ей закрытый пленкой корень, чтобы она не поранилась о колючки растения, растущего выше. — Это английская чайная роза, которую удачно назвали «Скарлетт Найт». Я подумал, что она может подойти для сада, — возможно, это был самый неловкий подарок, который я когда-либо дарил, но я дарил его, потому что каким-то образом чувствовал, что крошечная голубая коробочка не тронет эту женщину.

— О! Спасибо, — она улыбнулась, искренне и по-настоящему, когда взяла растение, оценивая его взглядом садовника. Я хорошо знал этот взгляд. Он был у моей матери. — Она прекрасна.

— Не за что, — мой взгляд скользнул по столу в холле и остановился на вазе. Края стеклянной волны имели такую же форму, как и у скульптуры в Нью-Йорке. — Это ведь ты сделала, да?

Ее внимание переключилось с розового куста на вазу.

— Да. Сразу после возвращения из Мурано. Я провела там лето, подрабатывая после первого курса.

— Ух ты. Это поразительно, — как кто-то, способный на такое, просто остановился? И что за мужчина женился на женщине с таким огнем, а потом резко погасил его?

— Спасибо. Мне нравится это, — на ее лице появилось тоскливое выражение.

— Ты скучаешь по этому? По скульптуре?

— В последнее время, — она кивнула. — Я нашла идеальное место для студии, но не могу позволить себе такие расходы.

— А стоило бы. Уверен, у тебя не будет проблем с продажей работ. Черт, я бы стал твоим первым клиентом.

Ее взгляд переместился на меня, и это снова была та неописуемая связь, которая не давала мне спать по ночам, думая о ней.

— Я должна поместить это в оранжерею.

— Я пойду с тобой, — предложил я, сглатывая комок нервов, который подкатил к горлу, словно мне снова было шестнадцать.

— Хорошо, — она провела меня через кухню и заднюю дверь, но вместо того, чтобы направиться прямо в сад, повернула налево и повела меня по внутреннему дворику к оранжерее.

Последовав за ней в стеклянное здание, я почувствовал, что влажность почти навевает тоску по дому. Размеры и разнообразие цветов здесь впечатляли. Пол был вымощен мхом, а в центре даже был небольшой фонтан, который заглушал все звуки из внешнего мира ровным журчанием воды.

— Ты сама за этим ухаживаешь? — спросил я, пока она несла куст розы к скамейке с горшками.

— Боже, нет... — фыркнула она. — Может, я и разбираюсь в растениях, но садовником была бабушка. Я наняла профессионала около пяти лет назад, когда она окончательно начала сбавлять обороты.

— В девяносто пять лет, — добавил я.

— Ее было не остановить, — ее улыбка была мгновенной, а еще она действовала как тиски на мою грудь. — Она очень злилась на меня. Говорила, что я строю гипотезы о ее здоровье. Я возразила, что просто экономила время, необходимое ей для полива.

— Ты строила гипотезы о ее здоровье, — уголки моих губ дернулись вверх.

— Ей было девяносто пять, разве можно меня винить? — она поставила куст розы на скамейку. — Я посажу ее в горшок позже.

— Я не против подождать, — или отложить то, что я собирался ей предложить. Джорджия каким-то образом сумела сделать то, что не смогли сделать колледж и сжатые сроки: она превратила меня в человека, который оттягивает время.

— Ты уверен?

— Абсолютно. И я последний человек, который будет рассказывать тебе о кустах роз, но мне показалось, что этот парень предпочитает расти на открытом воздухе? По крайней мере, так было на фотографии в Интернете.

— Ну, как правило, да. Но сейчас почти октябрь. Не хотелось бы высаживать его в землю и надеяться на лучшее, когда его маленькая корневая система не успеет развиться до первых заморозков, — она открыла большой ящик рядом с сараем и достала оттуда контейнер и различные маленькие пакетики.

— То есть ты хочешь сказать, что это плохой подарок?

Черт. Почему я об этом не подумал?

Ее щеки покраснели.

— Нет, я говорю, что до весны это растение должно жить в оранжерее.

— Могу я помочь?

— Ты не против испачкаться? — она посмотрела на мои спортивные штаны и кофту с длинными рукавами.

— Я люблю пачкаться, — я пожал плечами и ухмыльнулся.

— Возьми почву для горшков, — она закатила глаза, закатывая рукава.

Я подтянул рукава и подошел к ящику, который оказался гораздо глубже, чем казалось на первый взгляд. На дне лежали по меньшей мере три пакета с разной почвой.

— Какой из них?

— Тот, на котором написано «почва для горшков».

— На всех написано «почва для горшков», — я встретил ее дразнящий взгляд, приподняв бровь.

Она облокотилась на мою руку и указала на синий пакет слева.

— Вот этот, пожалуйста.

Мы встретились глазами, и между нами пролегли сантиметры. Она была достаточно близко, чтобы ее поцеловать — не то чтобы я собирался делать что-то настолько безрассудное, но, черт возьми, я хотел этого.

— Я понял, — мой взгляд упал на ее губы.

— Спасибо, — она отстранилась, и от ее шеи к щекам разлился румянец. В ее глазах не было ни капли страха, но я знал это с той самой секунды, как наши глаза встретились в книжном магазине. Но это не означало, что она хотела действовать.

Я схватил нужный пакет, затем разорвал верхнюю часть и высыпал все в контейнер, как она и сказала.

— Отлично, — она добавила по горсти из разных маленьких пакетиков, а затем смешала все вместе.

— Это кажется очень сложным, — было очень интересно наблюдать за тем, как она выбирает добавки для почвы.

— Ничего подобного, — пожав плечами, сказала она, голыми руками сажая куст розы. — С растениями все гораздо проще, чем с людьми. Если ты знаешь, с каким растением работаешь, то понимаешь, какой уровень влажности почвы оно предпочитает. Любит ли оно хорошо просушенную почву или наоборот. Предпочитает ли оно азот или нуждается в подкормке кальцием. Любит ли оно солнце? Полутень? Тень? Растения сразу говорят в чем они нуждаются, и если ты даешь им это, они растут. Они предсказуемы, — она тщательно разровняла почву, а затем вымыла руки в раковине.

— Люди тоже могут быть предсказуемыми, — я отнес полупустой пакет обратно в сарай.

— Если ты знаешь, как кто-то пострадал, ты можешь предположить, как он будет вести себя в той или иной ситуации.

— Верно, но как часто ты знаешь о чьих-то травмах до начала отношений? Мы же не ходим с предупреждающими табличками на лбу.

Я прислонился к скамейке, пока она наполняла лейку.