— Ты меня слышала, — я сделала еще один глоток для бодрости. Весь кофеин мира не помог бы мне сегодня, но я хотела попробовать.

— Это как... — она наклонилась, словно кто-то мог нас услышать. — В соседнем доме.

— Да, — я кивнула. — Я даже позвонила вчера вечером поверенному, который подтвердил, что управляющий недвижимостью сдал дом в аренду, как я и распорядилась, — я наморщила нос. — Потом я, возможно, спросила, могу ли я отозвать договор аренды, и он сказал мне, что нелюбовь к Ноа не является законной причиной.

Хейзел уставилась на меня.

— Может, ты скажешь что-нибудь? — спросила я, когда молчание стало мучительно неловким.

— Да. Извини, — она покачала головой и посмотрела на детей.

— Расслабься, они никуда не уйдут.

— Ты даже не представляешь, как быстро они бегают. Клянусь, вчера я засекла, что Дани пробежала милю за три минуты, — она скрестила ноги и изучала меня. — Значит, красавчик в соседнем доме.

— Писатель... и да, это так, — коттедж был практически на участке — так близко он находился, и это была одна из причин, по которой бабушка никогда его не продавала.

Она говорила, что лучше выбирать соседей, чем попасть в лапы к «Находчивой Нелли».

Глаза Хейзел сузились.

— На самом деле он должен быть здесь с минуты на минуту, и мы сможем приступить к самому интересному делу — спору. Он буквально переехал сюда, чтобы спорить со мной. Кто так делает? — я сделала еще один глоток кофе.

— Тот, кто распознает в тебе упрямицу.

— Эй, — предупредила я.

— Ты же знаешь, что это правда. Если что, он получит очки за то, что сел на самолет вместо того, чтобы нажать на повторный вызов, — она пожала плечами. — К тому же это облегчает мое первоначальное предложение выместить на нем свое недовольство.

Предательница.

— На чьей ты стороне?

— На твоей. Всегда на твоей. Я даже не добавила этого человека в свой список избранных.

— Хорошо. Тогда он не получит баллов. Никаких баллов не будет, — я допила кофе и отнесла чашку в раковину. Когда я развернулась, голова Хейзел была наклонена, и она изучала меня. — Что?

— Он тебе нравится, — она отпила кофе.

— Прости? — пролепетала я, сжимая живот.

— Я сказала то, что сказала.

— Возьми свои слова обратно! — огрызнулась я, как будто нам снова было по семь лет.

— На тебе нормальная одежда. Джинсы, футболка, которую пришлось гладить, и волосы уложены. Он тебе нравится, — улыбка расплылась по ее лицу.

— Я начинаю жалеть, что позволила тебе войти в дверь, — мой телефон завибрировал, и я схватила его со стола, прежде чем Хейзел успела увидеть экран.

Ноа: Иду. Что-нибудь нужно?

Было бы ребячеством ответить, что мне нужно, чтобы он забрал свою великолепную, настойчивую задницу обратно в Нью-Йорк. Но я все равно подумала об этом.

— Он мне не нравится, — я отмахнулась от Хейзел, а затем отправила сообщение.

Джорджия: Заходи. Дверь не заперта.

— И он уже в пути, — добавила я, опираясь бедром о стойку. То, что я проснулась и почувствовала себя... человеком, не означало, что он мне нравится. Это означало, что я готовилась к деловой встрече. Мой телефон снова зажужжал.

— Дети, нам нужно собираться. К тете Джорджии идет друг, — обратилась Хейзел к Оливеру и Дани.

Ноа: Нельзя оставлять двери незапертыми. Это небезопасно.

Я насмешливо хмыкнула. Небезопасно, черт возьми.

Джорджия: Это говорит человек, который лазает по горам.

Я положила телефон на стойку и со вздохом посмотрела на свою лучшую подругу.

— Он мне не нравится, — повторила я.

— Хорошо, — мягко кивнула она, отнеся свою чашку с кофе в раковину. — Но ты должна знать, что это нормально, если он тебе нравится.

Я вздрогнула. Но это было не так.

— Отдай! — завопил Оливер.

— Он мой! — закричала Даниэль.

Мы с Хейзел обернулись, но Даниэль промчалась мимо нас, Оливер следовал за ней по пятам.

— Твою мать, — пробормотала Хейзел, обращаясь к небесам.

— Нельзя выходить за дверь... — раздался голос Ноа из коридора.

Не успели мы выйти из кухни, как Ноа уже завернул за угол с хихикающими детьми под мышками. Я не обратила внимания на огромный размер бицепсов. Нет. Не обратила. Я также не обратила внимания на изгиб его губ или откровенную сексуальность его улыбки. Это было бесчеловечно — выглядеть так хорошо в такое раннее утро.

— Видишь, что бывает, если оставить дверь незапертой? — спросил он, слегка подпрыгивая. — Всякие дикие зверушки забираются внутрь.

Дани зарычала, что только заставило Ноа улыбнуться еще шире.

Нет. Нет. Нет. Нет. Не вздыхаем, не теряем голову, ничего. Ничего.

— Эй, ты не должна быть милой с незнакомцами, — простонала я.

— Разве он не твой друг, тетя Джорджия? — возразил Оливер.

Упаси меня Господь от маленьких городков. Дети никогда не встречали незнакомцев.

— Да, тетя Джорджия, ты хочешь сказать, что мы не друзья? — возразил Ноа с насмешливо прищуренными глазами.

Я закатила свои, пока он ставил детей на ноги и протягивал руку Хейзел.

— Привет. Ноа Морелли. Полагаю, эти милые дети — твои, — он слегка улыбнулся.

Он назвал ей свое настоящее имя.

— Привет, Ноа. Я Хейзел, лучшая подруга Джорджии, — она пожала ему руку и отпустила.

— Ты хорошо ладишь с детьми, — она подняла брови.

— Только благодаря моей сестре. Лучшая подруга, да? — он хитро улыбнулся. — Та, которая читает статьи?

Убейте меня прямо сейчас.

— Виновата, — ее ухмылка только расширилась.

— Можешь дать мне совет, как перекинуться с ней парой слов? — он указал на меня.

— Конечно! Ты просто должен позволить ей... — она поймала мой взгляд и выпрямилась.

— Извини, Ноа никаких баллов, я из команды Джорджии. Дети, мы должны идти прямо сейчас. Простите, — пробормотала она, спеша к детям.

— Не беспокойся о беспорядке, — сказала я через плечо. У нее и так много забот, чтобы еще и в моем доме наводить порядок. Мне нечем было заняться сегодня, а ей нужен был перерыв.

— Кроме того, разве тебе не нужно открывать центр?

— О, Боже, я сильно опаздываю! — она взяла по ребенку в каждую руку, а потом пронеслась мимо, остановившись, чтобы поцеловать меня в щеку. — Спасибо за кофе.

— Хорошего рабочего дня, дорогая, — пропела я, опуская банан в ее безразмерную сумочку.

— Приятно было познакомиться, Ноа! — крикнула она в ответ, выбегая за дверь.

— Мне тоже!

Дверь захлопнулась с громким стуком.

— Банан? — спросил он, подняв брови.

— Она всегда помнит, что нужно накормить детей завтраком, но слишком занята, чтобы поесть самой, — ответила я, пожав плечами, когда зажужжал мой телефон.

Хейзел: За такой маневр с детьми он получает дюжину баллов.

— Предательница, — пробормотала я и, ничего не ответив, сунула телефон в задний карман.

— Итак, — сказал Ноа, засовывая руки в передние карманы.

— Итак, — ответила я. — Я никогда прежде не планировала драку, — воздух между нами мог бы вспыхнуть от электричества.

— Так вот как ты это называешь? — ухмыльнулся он.

— Как бы ты это назвал? — я поставила кофейные чашки в посудомоечную машину.

Он на мгновение задумался.

— Преднамеренная прогулка с целью найти взаимовыгодный путь, чтобы мы могли преодолеть наши личные и профессиональные разногласия для достижения единой цели, — размышлял он. — Если бы мне пришлось давать этому название.

— Писатели, — пробормотала я. — Тогда давай прогуляемся в кабинет.

Его глаза вспыхнули от восторга.

— У меня есть идея получше. Давай прогуляемся вдоль ручья.

Я подняла бровь и посмотрела на него.

Он поднял руки вверх.

— Никакого скалолазания. Я говорю о ручье на твоем заднем дворе — том, что в письмах, верно? Я лучше думаю, когда стою на ногах. К тому же это исключает возможность сломать что-нибудь, если ты захочешь бросить в меня какую-нибудь вещь.

Я закатила глаза.

— Отлично. Я возьму обувь.