— Чтобы они рыли не там, где нужно Кхаргу? — уточнил я.

— Чтобы они рыли под самой насыпью. — Лиан подняла глаза. В них горел холодный, расчётливый огонь, так не похожий на её обычную отстранённость. — Их привлекает рыхлый, уже перекопанный грунт. И специфический запах ордынской магии — жир, кровь, гниль. Мы можем создать ложный «источник» вибрации и запаха. Более мощный. И заложить его… внутри самой насыпи. Черви потянутся к нему. И начнут рыть изнутри. Насыпь осядет. Или обрушится.

Это было гениально и безумно. Использовать вражеское оружие против него же самого.

— Как создать такой источник? — спросил Ульрих.

— Ритмичные удары по камню мы можем имитировать, — сказал Ярк. — Как с гулом. Но запах… Нужно что-то очень вонючее и… знакомое им.

— Их же падаль, — усмехнулся Мартин. — Трупы тех самых берсеркеров у ворот ещё не убрали.

— Или… остатки их ритуальных зелий, — добавила Лиан. — У меня есть образцы, собранные после прошлых стычек. Их можно сконцентрировать.

— И как всё это заложить в насыпь? — спросил я. — Она же на вражеской стороне.

— Минный тоннель, — сказал Альрик. Все замолчали, смотря на него. Он сидел, скованный, у стены, но его ум работал свободно. — У вас же есть старые, заброшенные подкопы со времён первых осад. Один из них, я уверен, идёт как раз в сторону того сектора. Его нужно расчистить, продлить на несколько десятков метров. Вывести прямо под основание насыпи. Там заложить вашу «вонючую бомбу» и механизм для вибрации. А потом… отступить и обрушить тоннель за собой. Черви сделают всё остальное.

План был дерзким. Слишком. Но альтернативой было наблюдать, как через день-два по этой насыпи к нам в гости пожалуют тысячи орков.

— Рикерт, — сказал я. — Есть у нас такие карты? Старых подкопов?

— Есть, — кивнул старый мастер. — Но им сотни лет. Кто знает, что там обвалилось.

— Узнаем. Немедленно.

Карты нашли. Один старый контр-подкоп действительно вёл из подвала северо-восточной башни в сторону низины перед стеной — как раз туда, где сейчас росла насыпь. По документам, его засыпали после того, как ордынские сапёры чуть не ворвались по нему внутрь.

Мы работали втроём: я, Лешек и Мартин. Рикерт и Ярк отвечали за изготовление «бомбы» — большой глиняной бочки, куда Лиан слила все свои самые отвратительные эссенции, смешанные с толчёными костями и остатками ордынских амулетов. К этой смеси добавили горсть медных опилок — для создания нужного «металлического» запаха, который, по словам Альрика, привлекал землеройных тварей. Вибрацию должен был создавать простейший механизм с падающей гирей, который бил по медному листу, — его собрали из обломков часового механизма.

Расчистка тоннеля стала кошмаром. Он был узким, сырым, местами заваленным обломками и костями давно умерших сапёров с обеих сторон. Воздуха не хватало. Мы продвигались по сантиметрам, с ужасом прислушиваясь к скрежету и гулу сверху — прямо над нашими головами работали те самые гигантские черви. Земля временами дрожала, с потолка сыпалась грязь.

Через шесть часов изнурительной работы мы достигли расчётной точки — прямо под массивным, утрамбованным основанием насыпи. Здесь грунт был плотным, холодным. Мы расширили небольшую камеру, установили бочку с «вонючкой», завели часовой механизм на три часа (чтобы успеть убраться) и начали минировать выход, чтобы обрушить тоннель после себя.

И именно в этот момент всё пошло наперекосяк.

Сверху раздался особенно сильный скрежет, и часть свода нашего тоннеля обвалилась, засыпав Мартина по пояс. Мы бросились его откапывать. И тогда я увидел в осыпавшейся земле не просто камни. Кости. Много костей. Но не человеческих. Крупных, странной формы, с неестественными наростами. И среди них — блеснул металл. Не оружие. Что-то вроде большой, бронзовой шестерни, покрытой зеленой патиной. И вокруг неё — фрагменты керамических труб и куски резного камня с теми самыми геометрическими узорами, что мы видели в фундаменте крепости.

— Чёрт, — прошептал я, откапывая шестерню. — Это не просто грунт. Мы под насыпью Кхарга. Мы под… древней постройкой. Возможно, частью той самой изначальной системы, на которой стоит крепость.

Лешек, высвободивший Мартина, подошёл и свистнул.

— Значит, их черви копали не просто землю. Они вскрыли древние руины. И Кхарг, идиот, строит свою дурацкую насыпь прямо на них.

— И наша вибрационная бомба, — с ужасом сообразил я, — может вызвать резонанс не только у червей. Она может потревожить то, что лежит здесь веками. Что, если эти руины… ещё активны?

Но времени на раздумья не было. Часовой механизм был уже заведён. Мы вытащили Мартина, кинулись назад по тоннелю, подрывая за собой своды заранее заложенными небольшими зарядами. Земля сыпалась за нашей спиной, заглушая дикий стук сердца в ушах.

Когда мы вывалились в подвал башни, грязные, обессиленные, но живые, часы уже тикали. Мы поднялись на стену. До срабатывания оставалось минут двадцать.

Насыпь зловеще чернела в предрассветных сумерках. На её вершине уже виднелись силуэты первых орков-разведчиков, водружавших боевое знамя Кхарга — череп, насаженный на сломанное копьё.

— Ну что, коллега, — сказал Альрик, которого под конвоем тоже привели на стену. Его цепь звенела на ветру. — Сейчас мы увидим, что сильнее: грубая сила тупого варлорда или… непредвиденные последствия вмешательства в древнюю механику. В любом случае, будет зрелищно.

Мы ждали. Секунды тянулись, как смола. Внизу, у основания насыпи, суетились орки и ползали их чудовищные черви.

Ровно в расчётное время земля под насыпью… вздохнула. Не взорвалась. Именно вздохнула. Раздался низкий, протяжный стон, будто проснулось что-то огромное и старое. Затем насыпь дрогнула. Сначала слегка, потом сильнее. С её склонов посыпалась земля. Орки наверху закричали, начали катиться вниз.

И тогда из-под земли, прямо в центре насыпи, вырвался столб не зелёного, а яркого, почти белого света. Он бил в небо, беззвучный и ослепительный. Вокруг него воздух заплясал миражами — на секунду показались очертания каких-то арок, колонн, высоких зданий, которых не было уже тысячу лет. Призрачный город, проступивший сквозь толщу земли и ордынской насыпи.

Свет погас так же внезапно, как и появился. А потом насыпь просто… осела. Не обрушилась с грохотом. Она просела, как торт в печи, потеряв треть своей высоты и всю свою монолитность. Теперь это была бесформенная груда разрыхлённой, дымящейся земли, в которой увязали по пояс и орки, и их черви, беспомощно бьющиеся в этой каше.

Тишина повисла над полем. Даже в крепости все замерли, вперившись в это странное зрелище.

— Древний предохранитель, — первым нарушил молчание Альрик. Его голос звучал почти с благоговением. — Геомантический клапан. Чтобы сбрасывать избыточное давление в силовых линиях. Вы… случайно привели его в действие. Ваша жалкая «вонючая бомба» дала нужный частотный импульс. — Он повернулся ко мне, и в его глазах горел неподдельный, почти безумный восторг учёного. — Вы понимаете, что вы сделали? Вы не просто разрушили насыпь. Вы активировали часть системы, которая считалась мёртвой! Теперь у нас есть… экспериментальные данные!

Но его восторг никто не разделял. Потому что с ордынской стороны донёсся новый звук. Не рёв ярости. А одинокий, протяжный рог. И затем — мерные, тяжёлые удары в гигантский барабан. Тот самый, что использовали только для одного — для объявления полного, тотального штурма. Без хитростей. Без инженерии. Волна за волной. Пока кто-то не сломается.

Кхарг, похоже, окончательно потерял терпение. Его тщеславие было публично унижено магией камней. И теперь он собирался смыть этот позор кровью. Своей. И нашей.

Ульрих обернулся к нам, и его лицо было стальным.

— Всем по местам. Они пойдут на пролом. Сегодня. Сейчас. Готовьте всё, что горит, режет и колет. И молитесь, чтобы этих древних предохранителей у нас под ногами оказалось ещё много. Потому что иначе к закату эта крепость станет братской могилой для всех, кто в ней есть.