Первым пошевелился Лешек. Он осторожно постучал каблуком по камню.

— Тихо, — констатировал он, и это прозвучало громче любого крика. — Похоже, отбой тревоги.

И тут всех накрыло. Кто-то из солдат Ульриха просто сел на пол, трясясь от сброшенного напряжения. Рикерт прислонился к стене и засмеялся — коротким, истеричным смехом, который тут же перешёл в кашель. Альрик опустил голову на свои приборы, его плечи вздрагивали. Даже де Монфор позволил себе глубоко, с дрожью в руках, выдохнуть и провести ладонью по лицу, смахивая несуществующую пыль.

Я смотрел на золотой камешек в своей ладони. Он больше не пылал. Он светился ровным, тёплым, почти сонным светом, как угольё в печи после бури. И через него ко мне шло не отчаяние и не боль, а… усталое облегчение. Как если бы огромное существо, наконец вытащив занозу, глубоко вздохнуло и провалилось в целительный сон. Протокол «Сброса среды» больше не висел над нами дамокловым мечом. Он был отменён. Навсегда.

Варра первой нарушила общую прострацию. Она подошла к оплавленному пятну, наклонилась и тронула его кончиком своего жезла. Камень был горячим, но не раскалённым. Она что-то сказала Скрипу, и тот, всё ещё бледный от пережитого, защебетал в ответ.

— Она говорит, что структура стабилизировалась, — перевёл Альрик, поднимая голову. Его голос был хриплым. — Рана закрыта. Но шрам останется. И это место теперь… нейтрально. Ни людская магия, ни геоматические потоки здесь не будут доминировать. Оно станет точкой баланса.

— Идеальное место для будущего совместного наблюдательного пункта, — тихо заметил де Монфор, уже включая политическое мышление. — Символично и практично.

Гарольд поднялся с колен, опираясь на стену. Он выглядел на двадцать лет старше, но в его глазах горел странный, почти юношеский огонь.

— Я… я читал об этом в теории. О преобразовании конфликтующих энергий через нарративную синхронизацию… но чтобы увидеть это… — он посмотрел на Варру с немым восхищением. — Ваша песня… это был не ритуал. Это был…

— «Разговор с эхом», — перевёл Альрик со слов ордессы. — «Большинство ран в камне — это эхо ран в душах тех, кто его обрабатывал. Чтобы вылечить камень, иногда нужно сначала вылечить эхо.»

В этот момент в дверях показалась Кася, запыхавшаяся, с лицом, вымазанным в саже.

— Наверху… всё в порядке. Вернее, бардак, но контролируемый. Толчки прекратились. Люди в шоке, но живы. Совет… Совет в панике. Илва требует немедленного доклада. Комендант хочет видеть вас всех. Сейчас же.

Де Монфор кивнул, снова становясь холодным и собранным дипломатом.

— Что ж, пора выходить из подполья и отчитываться. Капитан Ульрих, возьмите с собой людей. Обеспечьте коридоры. Гарольд, вы со мной. Виктор… — он посмотрел на меня, — …вас они будут жаждать видеть больше всех. Готовьтесь к тому, что вас либо вознесут на щит, либо разорвут на части.

Мы покинули Зал Основания. На этот раз двери закрылись за нами без участия жреца — магические замки, питавшиеся от клина, теперь молчали. Их пришлось запереть на грубые железные засовы, которые тут же принёс Рикерт. Символично: старые магические защиты пали. Начиналась эра более приземлённых, но от этого не менее надёжных механизмов.

Подъём наверх был похож на возвращение из преисподней. Коридоры «Сердца Крепости» были полны людей: солдат, магов, слуг, все говорили разом, кричали, плакали, молились. Увидев нашу процессию — людей, ордов, всех вместе, — они расступались, образуя немой коридор с лицами, на которых читались ужас, надежда и полная потерянность.

В главном зале Совета царил хаос. Часть магических светильников погасла, оставив зал в полутьме. Илва, обычно сдержанная, орала на кого-то из младших магов. Полковник Верн пытался навести порядок, но его голос терялся в общем гуле. Комендант крепости, седой как лунь старик по имени Мардок, сидел в своём кресле, уставясь в пустоту, словно не видя и не слыша ничего вокруг.

Когда мы вошли, гул стих, сменившись напряжённым, колючим молчанием. Все взгляды впились в нас, а особенно — в ордов, стоящих за нашей спиной. Варра и её свита не выказали ни страха, ни агрессии. Они просто стояли, как каменные изваяния, оценивая обстановку.

— Объясните, — хрипло произнёс комендант Мардок, не глядя на нас. — Что вы наделали? Что это были за толчки? И почему… — он наконец поднял глаза, и в них была немыслимая усталость, — …почему эти твари в моей цитадели?

Де Монфор вышел вперёд. Его голос, чистый и холодный, разрезал тишину, как лезвие.

— Господин комендант, магистры, офицеры. Мы только что предотвратили полное уничтожение крепости. Толчки были агонией древнего артефакта — «Клина», вогнанного в основание «Сердца» при его закладке. Этот артефакт пятьсот лет причинял невыносимую боль Регулятору — той самой силе, на которой стоит наша крепость. Боль достигла предела. Регулятор готовился к «Сбросу среды» — полному уничтожению всего биологического в радиусе многих миль, чтобы исцелиться. У нас было менее двух недель до этого момента.

В зале пронёсся шёпот ужаса. Илва побледнела.

— Мы, в сотрудничестве с кланом Камнедержцев, — де Монфор кивнул в сторону ордов, — чьи представители здесь присутствуют, провели операцию по нейтрализации клина. Клинь преобразован, его энергия безопасно рассеяна. Боль Регулятора утихла. Угроза «Сброса» снята. Крепость, наконец, перестала быть раковой опухолью на теле древней системы. Она может стать её здоровой частью. И для этого нам необходимо новое соглашение. Не о перемирии. О будущем.

Наступила тишина, которую нарушил полковник Верн:

— Сотрудничество? С ними? Вы предлагаете нам заключить союз с теми, кто пятьсот лет лил нашу кровь?

— Они не лили её по своей воле, — вмешался я, делая шаг вперёд. Мой голос звучал устало, но твёрдо. — Они были… деградировавшей службой техобслуживания этой системы. Их генетическая программа заставляла их чинить то, что мы калечили. Война была побочным эффектом всеобщего непонимания. Сейчас они — наши единственные шанс понять и поддерживать Регулятор. Без их знаний мы через пару поколений снова всё испортим и получим новый «Сброс». Или они нас вырежут, вернувшись к своей изначальной программе, потому что мы снова станем угрозой системе.

Я вытащил золотой камешек. В полутьме зала он засветился мягким, неопровержимым светом.

— Система говорит через этот ключ. Она больше не хочет нашей смерти. Она приняла нашу работу. И она признаёт клан Камнедержцев законными хранителями её нижних уровней. Мы можем игнорировать это. Можем попытаться воевать дальше. Но тогда мы будем воевать не только с ними, но и с самой землёй под нами. И на этот раз мы проиграем.

Моя речь, подкреплённая светом артефакта, подействовала. Маги, видевшие, как гаснут их чары и как камень не слушается их, понимали, что это не блеф. Старые солдаты, чувствовавшие дрожь земли, знали, что это не магия, а нечто более фундаментальное.

Комендант Мардок долго смотрел то на меня, то на камень, то на неподвижные фигуры ордов.

— И что вы предлагаете? — спросил он наконец, и в его голосе звучала не злоба, а глубокая, всепоглощающая усталость старого волка, который устал от бесконечной войны.

— То, что уже начали, — сказал де Монфор. — Раздел сфер влияния. Совместное управление критическими узлами. Обмен ресурсами. Мир. Не потому что мы полюбили друг друга. Потому что это — единственный рациональный способ выжить и процветать. Корона готова выступить гарантом и предоставить ресурсы для восстановления.

Варра, через Альрика, добавила:

— «Мы не хотим ваших покоев. Мы не хотим вашего солнца. Мы хотим тишины в камне и права делать свою работу. Дайте нам это — и вы получите крепость, которая будет стоять вечно, а не рассыплется в пыль от первого же серьёзного шторма.»

Переговоры в Зале Совета длились до глубокой ночи. Они были жаркими, полными взаимных упрёков и страхов. Но фундамент был уже заложен нашей работой внизу и неоспоримым фактом: толчки прекратились, Регулятор успокоился. Реальность оказалась сильнее любых предрассудков.