— Не приближайся к темнику и удержись от колкостей в отношении принца Тургэна хотя бы сегодня. Эта ночь — в его честь, и оскорбительное поведение в такой особенный для него праздник тебя недостойно.

— Постараюсь, честно, — угрюмо пообещала я. — Главное, чтобы он меня не провоцировал.

— Марко, ты здесь! — к нам со всех ног торопилась Сайна. — Доброй ночи, мастер Фа Хи!

Мой учитель приветливо кивнул девочке и, бросив на меня суровый взгляд, удалился. А Сайна тут же защебетала, делясь впечатлениями от праздника, спрашивала, как поживает спасённый нами птенец, сможет ли он летать и хочу ли я сидеть на празднике рядом с ней. Я слушала девочку вполуха, иногда отвечая невпопад. Незаметно нащупала чашу, которую прихватила ранее и сейчас спрятала под дээлом — нужно улучить момент и воплотить следующую часть моего плана. Но, пожалуй, сейчас ещё рано — все слишком трезвые. Значит, пока можно и развлечься, я повернулась к Сайне и лучисто улыбнулась:

— Конечно, хочу сидеть с тобой рядом.

Девочка просияла, слегка покраснев и, вцепившись в мою руку, потащила к импровизированной "арене".

— Идём, сейчас начнётся бех! Ты знал, что Шона тоже будет участвовать?

А я всё удивлялась, куда он подевался! Шоне, в отличие от меня, нравилась традиционная борьба. Я в класс учителя-скунса больше не вернулась, посвятив эти часы дополнительным тренировкам с Фа Хи и изучению языка, но Шона продолжал усердно тренироваться и даже предлагал обучать и меня в свободное от остальных занятий время. Я с улыбкой отказалась и сейчас, глядя, как обнажённые до пояса халху швыряют друг друга по всему периметру "арены", убедилась, что решение было правильным. Но наблюдать за состязаниями со стороны интересно. Я бурно — воплями и свистом — приветствовала "выход" Шоны, и, кажется, немного смутила гиганта. Правда, смущение не помешало ему одолеть нескольких противников прежде, чем очередной всё же уложил его на лопатки. Абсолютным победителем вышел колосс, по сравнению с которым даже Шона казался не таким уж большим, и в честь его победы осушили немало чаш айрага. Шона подошёл к нам с Сайной после окончания соревнования, и я в очередной раз впечатлилась шириной его плеч.

— Ты сражался как герой, Шона! — выпалила вместо приветствия.

— А потом валялся на земле, как бурдюк с айрагом! — к нам, слегка путая ногами, подошёл Очир с наполненой чашей.

Без предупреждения обхватив меня за шею одной рукой, другой он подсунул свою чашу к моему рту.

— Выпей со мной, сэму!

Но рука, державшая чашу, скорее всего намеренно, дрогнула, и айраг вылился на мой дээл, прежде чем я успела отстраниться.

— Какой ты неловкий! — захохотал Очир. — Но что ещё ожидать от круглоглазого варвара?

Я уже ткнула его локтем, заставив закашляться, и, подняв глаза на Шону, оторопела, увидев его перекошенное от бешенства лицо. Мощный кулак обрушился на Очира с ожесточением, будто тот пытался меня убить, а не просто облил айрагом.

— Шона! — взвизгнула Сайна.

Но тот шарахнул моего уже упавшего на землю обидчика ещё раз, а потом ещё, пока я не вцепилась в его руку.

— Что ты делаешь?! Ты ведь его убьёшь!

Шона словно очнулся. Посмотрел на меня мутноватыми глазами, стряхнул мою руку и, резко развернувшись, ретировался. Сайна уже наклонилась над сплёвывающим кровь Очиром, а я, пробормотав "Позову кого-нибудь на помощь", торопливо зашагала прочь. На самом деле звать никого не собиралась — вспышка Шоны меня слегка ошарашила, но Очир давно нарывался, поделом ему! А убраться я поспешила, чтобы наконец воплотить мой план.

В одном из укромных уголков притворилась, что отряхиваю дээл, незамето вытащила заготовленную чашу и, подойдя к ближайшему столу, наполнила её айрагом. Теперь остаётся только найти Бяслаг-нойона. Надо надеяться, он будет на празднике — иначе все старания пойдут прахом.

Делая вид, что отхлёбываю из чаши, я снова вышла к арене и облегчённо выдохнула. Да, он здесь, вместе с супружницей — за одним из низких столов, перед ним — какая-то еда и чаша с айрагом — всё как нельзя лучше. За линией столов, чуть не толкая сидящих, топчутся халху рангом ниже. Пьют, едят и посматривают на "арену", видимо, ожидая очередного зрелища. Наконец на арену выплыла дама, одетая, как одалиска, и, звякнув монетками на поясе, затянула занунывнейшую песню — весёленькое, ничего не скажешь, поздравление с днём рождения! Но явно не избалованные развлечениями варвары глазели на неё разинув рты — даже смешки и болтовня смолкли, и я мысленно поблагодарила певицу. Смешавшись с толпой, подобралась к месту, где сидел мой враг, и сильно толкнула одного из стоявших позади его столика халху, одновременно сделав ему подсечку ногой. Халху шарахнулся прямо на стол Бяслаг-нойона, опрокинув половину мисок. Певица перешла к октавам, каким позавидовала бы и Дива Плавалагуна из "Пятого элемента", а я, улучив момент, пока темник сыпал ругательствами, подменила стоявшую перед ним чашу с айрагом на ту, что держала в руках. Голос певицы смолк, отовсюду раздались одобрительные крики, сквозь которые до меня донеслись обрывки фраз халху, которого я "уронила" на стол нойона:

— Не моя вина... толкнул меня... куда он делся?

Ситуация грозила стать опасной. Моего лица халху, конечно, не видел, но лучше бы вообще перестал искать виновного. А лучший способ спрятаться — оказаться на виду, и я вынырнула из толпы. Притворяясь, что едва держусь на ногах, подошла к столу, за которым сидело каганское семейство, и поклонилась, расплескав айраг из "отнятой" у нойона чаши.

— П-принц Тургэн... п-прошу прощения... что ещё не п-поздравил тебя с днём р-рождения!

— А, сэму, и ты здесь, — высокомерно хмыкнул каганёнок. — Вот уж чьё поздравление мне не нужно!

— Сын... — качнул головой каган.

Но я только развела руками.

— Я и не говорю, что нужно! Но, уверен, тебе понравится! И, если так, пусть твоя улыбка будет мне наградой! Эй, дайте мне чанзу!

— Что ты делаешь? — раздался в моём сознании голос Фа Хи — и не заметила учителя, сидящего за столиком неподалёку от стола Бяслаг-нойона. — Не вздумай что-нибудь выкинуть.

Но я уже вцепилась в протянутый мне инструмент, похожий на банджо, и только подмигнула ему. Играть на чанзе научил меня Сохор, учитель монгольского. Кагану не нравилось моё произношение, и, чтобы его исправить, старик проявил новаторский талант, заставив меня выучить несколько народных песен, в которых растягивался каждый звук каждого слова. Произношение улучшилось, но "традиция" исполнять учителю "арию" хотя бы раз в неделю, подыгрывая себе на "банджо", осталась. Правда, сейчас я собиралась затянуть вовсе не халхскую народную, а "Хафанана куканелла", которую когда-то учила для выступления на школьном концерте "Лучшие песни 80-х". Ритм песни показался мне вполне подходящим, чтобы расшевелить местное сборище после тоскливого песнопения "одалиски". И своей цели я добилась — темник забыл об упавшем на его стол халху и, вцепившись в чашу с айрагом, с ненавистью уставился на меня. Я забегала пальцами по струнам, стараясь как можно точнее воспроизвести мелодию и, крутанувшись вокруг своей оси, начала петь. При первых же словах "тррр ача, тррр хаха, тррр вум бам, тррр хаха" зрители замолчали, озадаченно глядя на меня. Но я уже не обращала внимания ни на что.

Представление... удалось. Я носилась по "сцене" волчком, подлетала в воздушном шпагате, пускалась вприсядку и трясла плечами, изображая цыганочку — и всё под звуки чанзы и неизменное "Ханана куканелла ша-ла-ла-ла!". Видела дёргающиеся губы принца, пытавшегося сдержать улыбку, и смеющегося кагана, и Фа Хи, только что не прикрывавшего ладонью лицо. Но вот, пробежав по струнам в последний раз, я отбросила чанзу, крутанулась по "арене" колесом и, откинув со лба слегка растрепавшиеся волосы, поклонилась принцу. Зрители впали в неистовство — действительно не избалованы развлечениями. А каганёнок, кашлянув, чтобы придать голосу твёрдость, милостиво улыбнулся и проронил: