— Праздничная трапеза будет завтра — после того, как позаботимся о мёртвых, — обратился к принцу Зочи-хан. — А сегодня, надеюсь, окажешь честь разделить со мной вечернюю трапезу.
— Это честь для меня, — учтиво проговорил Тургэн.
Хан кивнул одному из своих людей.
— Я распорядился отвести для тебя покои, где ты сможешь переодеться и отдохнуть, — и, перехватив брошенный на меня взгляд принца, добавил:
— О твоих воинах, конечно, тоже позаботятся.
— А что с ранеными? — спросила я.
— О них позаботятся целители, — казалось, мой вопрос удивил Зочи-хана.
— Марко особенно волнуется об одном раненом — моём брате Шоне, — с едва заметной усмешкой пояснил Тургэн. — Но его уже отправили в крепость по моему распоряжению.
— И он получит лучший уход, какой мы можем предложить, мой принц.
— Благодарю тебя, Зочи-гуай.
— Хотелось бы его увидеть, — вставила я.
— Тебя отведут к нему, мастер Поло, — кивнул хан и, повернувшись к одному из сопровождавших его стражников, отдал какое-то распоряжение.
А Тургэн наклонился ко мне и с лёгким ехидством проронил:
— Не помню, чтобы ты торопился навестить меня, когда я, по твоей милости, лежал с пробитой головой!
— Во-первых, не с пробитой, а всего лишь со слегка треснутой, — отозвалась я. — Во-вторых, это произошло не по "моей милости", а из-за твоей глупости.
— А в-третьих? — насмешливо вскинул брови принц.
— Шона ранен копьём, которое предназначалось мне.
— О, понимаю, — лицо Тургэна стало серьёзным. — Этого я не знал.
— Теперь знаешь, — я вздохнула. — Если он не выживет...
— Выживет, — принц легко сжал моё плечо. — Он был на ногах, когда его нашли, и мог передвигаться без посторонней помощи. Он поправится.
— Спасибо, — улыбнулась я. — Ты меня успокоил.
— Мастер Поло, — к нам подошёл один из стражников. — Следуй за мной.
— Не задерживайся — жду тебя к трапезе, — насмешливо сузил глаза Тургэн.
Я поклонилась, едва сдерживая улыбку, и двинулась за стражником. Он привёл меня в небольшую комнату с широким ложем, на котором в позе мосркой звезды развалился Шона. Раздет до пояса, грудь перевязана, сквозь повязку проступила кровь. Рядом суетился совершенно лысый старик с жидкой седой бородой и девушка с непроницаемым лицом монашки. Шона был в сознании — таращил глаза в потолок, но, увидев меня, зашевелился, и старик недовольно заворчал:
— Не двигайся, ухорез. С таким трудом заговорили кровь. Хочешь, чтобы рана опять открылась?
Шона на него даже не глянул и радостно выпалил:
— Марко!
— Латинянин? — обернувшись, старик уставился на меня недоверчивым взглядом. — Откуда он здесь взялся?
— Прибыл с принцем Тургэном, — вежливо склонила я голову и, просияв улыбкой Шоне, подошла к ложу. — Как же я рад, что ты жив!
Не сводя с меня сияющих глаз, Шона протянул руку, и, когда я вложила свою ладонь в его, стинул её с такой силой, что я поморщилась.
— И я рад, что ты невридим, Марко! На тебе кровь. Ты ранен?
— Нет, — я постаралась высвободить ладонь из его хватки — безуспешно. — Как твоя рана? Серьёзная?
— Жить будет, — ответил на мой вопрос лекарь. — Но снова на битву пойдёт не скоро.
— Ты плохо меня знаешь, старик, — с усмешкой отозвался Шона. — Это — всего лишь царапина!
— С места, где я стою, больше похожа на дыру, — мрачно возразила я. — Шона... это копьё... Он целился в меня...
— Марко, — уже ослабив хватку, Шона снова стиснул мою руку сильнее. — Ты ведь понимаешь, я не мог поступить иначе. И, уверен, ты сделал бы то же для меня. Главное, мы оба живы. И победа — наша!
— Ну вот, кровь пошла сильнее! — раздражённо продребезжал старик и, вцепившись узловатыми похожими на коренья пальцами в запястье Шоны, оторвал его ладонь от моей. — Сердце ухает, как пойманный в силки филин — конечно, кровотечение откроется вновь! Алалтун, готовь свежую повязку. А ты уходи, латинянин. Придёшь снова, когда рана начнёт затягиваться.
— Похоже, мне и правда лучше уйти, — я с улыбкой погладила моего спасителя по руке. — Спасибо...
— Ты ведь придёшь ещё? Скоро? — Шона даже чуть приподнялся, чем снова вызвал недовольное ворчание старика.
— Конечно! Только поправляйся, — пообещала я и шагнула за порог.
Из "палаты" Шоны меня привели в небольшую комнату: кроме ложа, низкий столик и куча подушек. Поклонившись, стражник удалился, но, не успела я осмотреться, пришла женщина со сменной одеждой.
— Спасибо, — поблагодарила её я. — Хотелось бы ещё смыть кровь и грязь.
Женщина подняла на меня глаза, но тут же снова их опустила.
— Как прикажешь, абугай[1]. Я распоряжусь приготовить купальню и для тебя.
— И для меня?
— Принц Тургэн и его приближённые уже там, — мне показалось, она изо всех сил старается на меня не глазеть.
— Тогда пока обойдусь без купальни, — поспешно возразила я. — Посудины с горячей водой и ткани, чтобы вытереть лицо и руки, будет вполне достаточно.
Снова метнув на меня мимолётный взгляд, тотчас исчезнувший под полуприкрытыми веками, женщина поклонилась и вышла. Всё необходимое принесли очень быстро, и я нетерпеливо наклонилась к посудине, доверху наполненной водой, но невольно замерла, увидев собственное отражение. Действительно диво дивное... Волосы всклокочены, запекшаяся кровь и копоть превратили лицо в жутковатую маску, на которой неестественно ярко блестели светлые глаза, казавшиеся ещё более пронзительными, чем обычно. Я начала поспешно оттирать лицо. С каким бы удовольствием погрузилась сейчас в приятно-тёплую воду с головой! Но принц и иже с ним заняли купальню, так что с "погружением" придётся подождать. Может, ночью, пока все будут спать без задних ног, измотанные битвой? Однако, отправляясь на трапезу, поняла: этой ночью и я буду спать без задних ног и вряд ли дойду до купальни.
В трапезный зал я пришла одной из первых. Тургэн и остальные появились минутами позже. Зочи-хан усадил принца по правую руку от себя, меня — по правую руку от принца, произнёс краткую приветственно-благодарную речь и подал знак к началу "банкета".
— Как Шона? — небрежно поинтересовался Тургэн.
— Мог бы сам к нему зайти и спросить.
— Я спрашиваю у тебя, сэму.
— Круживший вокруг него целитель заверил, что будет жить, — хмыкнула я и потянулась к стоявшей передо мной миске с аппетитно пахнущей похлёбкой. Как же истосковалась по горячей пище! Но Тургэн не отставал.
— Так ты говорил и с целителем? Поэтому задержался и не присоединился к нам в купальне?
Я поперхнулась похлёбкой и растерянно посмотрела на принца: уже ведь объясняла, что не собираюсь плескаться в воде с кучей голых парней. Но Тургэн только подмигнул, пряча улыбку в поднесённой ко рту чаше с айрагом, и мне очень захотелось залепить ему, чтобы в следующий раз воздержался от подобных шуток.
— Мой принц, — подал голос Зочи-хан, — я слышал, воины Северной Орды должны были встретиться с твоими под стенами Идууда?
Лицо Тургэна мгновенно посуровело, острый взгляд метнулся к Очиру.
— Да, Зочи-гуай. Но пока от моего дяди Унура — никаких вестей.
— Я уже распорядился послать к отцу сокола, — поспешно проговорил Очир. — Уверен, для задержки есть причина.
— Причина есть всегда, но вот какая? — вполголоса буркнула я, но Очир меня услышал и с вызовом бросил:
— Хочешь что-то сказать, сэм... Марко?
Отставив миску, я вскинула голову, а Зочи-хан поднял свою чашу с айрагом и торжественно объявил:
— Гуйяг — одно из самых великодушных животных на этой земле. Они дают нам пищу. Их шкуры оберегают нас от холода. А этой ночью они помогли защитить нашу крепость от жестокого врага. И пусть тела многих из них уничтожены, но их благородные души взирают на нас с Вечного синего неба в надежде, что жертва была не напрасной. Возблагодарим их, все мы, оставшиеся среди живых благодаря этой жертве!
В жизни не слышала более нелепого тоста! По сравнению с этим, даже шутливые застольные речи дяди Бадри в стиле "Одна маленькая, но очень гордая птичка" — верх мудрости! Скрывая недоумение, я потянулась за своей чашей и скользнула глазами по лицам сидевших за столом. Только торжественность, будто они пили не за павших быков, которых всё равно бы забили рано или поздно, а за здоровье папы римского. Но уловка Зочи-хана сработала. После такой речи ни мне, ни Очиру и в голову не пришло продолжить склоку. После тоста хан завёл разговор о дальнейших планах Тургэна, и тот заявил, что намерен пока остаться здесь и таки дождаться подкрепления — если не от Северной Орды, то из Астая — на случай, если карлуки вздумают вернуться. Зочи-хан, не скрывая облегчения, заверил, что его люди тоже займутся вербовкой новобранцев, чтобы пополнить поредевшие войска. Потом заговорили о павших и раненых — среди раненых был и Хуварак. Принц потерял треть своего тумена, что, в принципе, не так уж много, учитывая, какие силы врага побеждены за счёт этой жертвы. Потери Зочи-хана тоже были сравнительно невелики, но, пока карлуки не разбиты совсем, считать нашу победу окончательной нельзя.
