Шона улыбнулся и, хлестнув коня, унёсся во тьму, а я глубоко вздохнула. "Тайным" отрядом, скрывающимся в подбрюшной шерсти гуйягов, командовала я — очень большая честь и невероятное, с точки зрения Хуварака и Очира, доверие к немного чокнутому чужеземцу. Но Тургэн не хотел слушать никаких возражений. Как только я вызвалась быть среди воинов авангарда, он тут же присвоил мне звание "командира", и, не желая компрометировать его перед остальными, я покорно приняла почётное назначение, хотя совсем не была готова к такому повороту. Что ж... пора! Вспрыгнув на спину гуйяга, я повернулась к ожидавшим моего приказа воинам. Все — без доспехов, просто в тёмной одежде, удобной для езды под брюхом парнокопытных. Нас будет сопровождать отряд воинов на лошадях, чтобы, когда придёт время, внести последний штрих в мой хитроумный план. Наверное, нужно произнести речь? Я прочистила горло.
— Мы не знаем, что нас ждёт, но каждый знает, что должен делать. Это уже немало. В остальном положимся на нашу сообразительность и глупость врагов. По гуйягам!
Воины поспешно забрались на своих копытных, а я соскользнув на импровизированное седло лицом к горам, скомандовала:
— За Орду! — клич из "World of Warcraft" показался очень подходящим к моменту.
Выдернув из-за пояса палку с острым железным крюком на конце — только такое "приспособление" может пробиться сквозь шерсть гуйяга — ткнула им в бок моего "скакуна". Сначала очень неторопливо, он постепенно набирал скорость, а за спиной я слышала топот его ускорявшихся собратьев. Чёрная громада гор на фоне тёмного неба всё ближе. Ещё немного — и дозорные карлуков услышат и, вероятно, рассмотрят нас, а мы перейдём к следующей части плана. Вот и стадо, оставшееся ночевать в степи вместе с "пастухами", вспыхнувшие костры, дробь копыт сопровождавших нас всадников... и я нырнула под брюхо моего гуйяга. К рогам животных привязаны пропитанные смолой факелы. Такие же — в руках у всадников. Сейчас они зажгут свои от разложенных "пастухами" костров и начнут носиться среди копытных, зажигая привязаные к рогам, а потом направят наш "Пылающий легион"[1] через проходы в горах, обозначенные с помощью горящих костров теми же "пастухами", незаметно подобравшимися к подножию гор под прикрытием сумерек. Я слышала усилившееся "хрюканье" гуягов, пронзивший ночь звук рога — дозорные предупредили "своих" о вражеской атаке, и те попытаются к ней подготовиться. Но навстречу им вылетят лишь неуправляемые парнокопытные, обезумевшие от страха перед огнём. Запрокинув голову, я рассмотрела приближающийся проход, темнеющий впереди перевёрнутой подковой. Гуяги без седоков обгоняли меня со всех сторон — тоже дело рук всадников, погнавших их вперёд. Если карлуки начнут забрасывать стрелами наш авангард, важно, чтобы "осёдланные" животные донесли свою ношу до ворот крепости, а не пали первыми. Конец перехода... я до боли стиснула верёвки, за которые держалась, и буквально втиснулась в брюхо моего быка. Сейчас начнётся... Ещё совсем немного… Моё первое сражение с сильно превосходящими нас силами противника...
Какофония звуков, обрушившихся за пределами перехода, оглушила. Вопли врагов, дикое ржание их лошадей, свист стрел и протяжный вой рога снова и снова. Карлуки пытались остановить несущуюся на них "лавину", обстреливали гуйягов стрелами, метали в них копья. Выглядывая из-под шерсти моего зверя, я видела его падавших на всём ходу собратьев. Но гуйягов было слишком много, а шок карлуков, атакуемых стадом рогатого скота — слишком сильным. Мы прорвались сквозь их ряды, не задержавшись. Когда впереди мелькнула стена, я нащупала рукоять лука и, прошептав "Господи помоги!", вскочила в седло. Свист совсем рядом, я автоматически уклонилась от пролетевшей стрелы и заложила свою. Снова свист, на этот раз сабли, метившей мне в горло. Я снова увернулась. Почти не целясь, выпустила стрелу и, не глядя, попала ли она в цель, заложила следующую. Воины моего отряда уже выбрались из-под животов своих "скакунов" и, поворачиваясь на сто восемьдесят градусов, пускали в мечущихся врагов стрелу за стрелой. Но верхом на гуйягах, освещённые пылающими факелами, мы были заметными мишенями для вражеских лучников. Заложив два пальца, я пронзительно свистнула, привлекая внимание, и, что было сил, выкрикнула:
— Пересесть на лошадей!
Заметив носившегося поблизости скакуна без седока, я отцепила от "седла" колчан с оставшими стрелами, саблю и направила гуйяга в сторону коня. Перепрыгнуть с быка на коня ненамного сложнее, чем на всём скаку делать сальто над "аркой" ствола расщеплённого молнией дерева. Я вскочила ногами на спину гуйяга. Крутанувшись в воздухе, приземлилась на коня.... и чуть не слетела с него на землю, когда тот взвился на дыбы, но успела вцепиться в поводья и луку седла. А, усмирив коня, едва увернулась от сабли, чуть не снёсшей мне голову. Карлук с обожжённым лицом и заплывшим глазом снова обрушил удар, будто намеревался меня переполовинить. И снова я увернулась, откинувшись назад и почти коснувшись лопатками крупа коня, а потом, изогнувшись, молниеносно шарахнула краем лука по обожжённому лицу. Карлук заревел, как раненный медведь, а я, резко ткнув пятками коня, унеслась прочь. Пришедшие со мной воины один за другим "пересаживались" на вражеских коней — некоторые — на ничейных, некоторые выкидывая из сёдел всадников. Я заметила движение на стенах крепости. Самое время! С минуты на минуту по врагу ударит Тургэн и тогда... Протяжный вой рога — нашего на мгновение перекрыл шум схватки. Суматоха вокруг усилилась, и я довольно улыбнулась: Тургэн выбрал идеальный момент для атаки! Выпустив несколько стрел, попыталась разглядеть за рядами мечущихся врагов наступающие силы принца, но что-то налетело сбоку — я увернулась скорее инстинктивно, чем осознанно. Тот же карлук с обожжённым, а теперь ещё и окровавленным лицом явно жаждал моей крови. Ещё удар. Забросив за спину бесполезный лук, я схватилась за саблю. Удары сыпались на меня, как горох из дырявого мешка, я отбивала все. Вконец озверевший карлук дышал, будто у него пробито лёгкое, смешивающийся с кровью пот катился по хищно оскаленному лицу. Один удар — и для него всё было бы кончено... но я только увернулась в очередной раз. И вдруг мой враг захрипел и выплюнул кровь — из его горла торчала стрела. Мгновение — и он рухнул под ноги собственного коня, а я, подняв глаза, увидела одного из воинов-халху, уже заложившего следующую стрелу. Помощь, без которой я могла обойтись, если бы только... Спрятав саблю, я тоже схватилась за лук и пустила коня вскачь.
Посылая стрелу за стрелой, я знала, даже не глядя, что все они достигают цели, разя наповал. Так почему тогда не нанесла "контрольный" удар саблей карлуку, хотя могла сделать это не раз? И тут же сама ответила на свой вопрос: потому что не была готова убить, глядя в глаза... Смерть от стрелы — безлика. Но чувствовать, как твой клинок вонзается в чью-то плоть, слышать, как лезвие разрезает мышцы и ткани, забирая жизнь, это... Короткий свист, глухой звук удара, громкое ржание — и мой конь на всём скаку повалился на подогнувшиеся колени, выбросив меня из седла. Кубарем прокатившись несколько метров, я налетела на тушу поверженного гуяга, сильно ударившись плечом не то о его рог, не то о копыто. Оглушённая, тут же попыталась подняться и сфокусировать взгляд. Но перед глазами всё плыло: мой конь с вонзившейся в его шею стрелой, судорожно дёргающий копытами, гуйяги, продолжавшие беспорядочно метаться вокруг, часть моих воинов... и несущийся на меня всадник, замахнувшийся саблей. Я ушла от удара в последний момент, кувыркнувшись через тушу гуйяга и, тряхнув головой, осмотрелась. В нескольких шагах от меня валялась чья-то обронённая сабля. Ещё один кувырок — и я сжала её рукоять. Промахнувшийся в первый раз карлук сделал новый заход. Поднявшись на колени, я почти вслепую махнула саблей и услышала ужасный звук разрезаемой плоти, которого так страшилась. В лицо брызнула горячая струя, я отшатнулась, лихорадочно вытерла лицо... Головокружение уже проходило, и я довольно чётко рассмотрела карлука, выбирающегося из-под убитой мною лошади. На ноги мы с ним вскочили одновременно — поединка не избежать… С рёвом он устремился ко мне, и я до боли в пальцах стиснула рукоять сабли.
