Сейчас он нападал со всех сторон одновременно — я едва уворачивалась, делая рондаты, фляки и стойки на руках, пыталась нанести ответный удар ему, но уходил от них с лёгкостью и под конец всё же сбил меня с ног. Я раздражённо выдохнула, но тут же вспрыгнула на "мостик".

— Неплохо, — похвалил Фа Хи. — Но ещё очень далеко от того, что ты можешь на самом деле.

— Знаю... — проворчала я. — Но уже достаточно, чтобы намять бока Тургэну!

— Надеюсь, понимаешь, что не это должно быть твоей целью.

— Понимаю! Но это — неплохой бонус, — расплылась я в улыбке и тут же замялась. — Хотела у тебя кое-что спросить...

Фа Хи приглашающе кивнул.

— Можешь разделить со мной трапезу.

Мой желудок предательски заурчал.

— Еду сейчас принесут, — улыбнулся учитель.

Словно в ответ на его слова, у двери послышались шаги, и она отворилась, пропустив в зал халху в тёмной одежде прислужника. Поклонившись, он вытащил из небольшой корзины несколько мисочек, сосуд с чаем, расставил их и, снова поклонившись, удалился. Я с сомнением посмотрела на Фа Хи.

— Трапеза, наверное, рассчитана только на тебя?

— До начала празднования, где еды будет достаточно, осталось совсем немного времени. Думаю, смогу продержаться, даже если сейчас получу только половину того, что рассчитанно на меня.

Я хрюкнула от смеха и с готовностью расположилась рядом с мисочками. Фа Хи сел напротив.

— Что тебя беспокоит, Юй Лу?

— Ну, не то, что беспокоит, — подав ему чай, я взяла чашечку с рисом. — Хоридай сказал одну вещь...

Я пересказала разговор с сокольником и, отправив в рот порцию риса, вопросительно покосилась на учителя.

— Что, по-твоему, он имел в виду? Никто ведь не догадывается, что я не... парень?

— Упомянутые Хоридаем "слухи" могут быть о чём угодно, — уклончиво ответил Фа Хи.

— Да, но Тургэна собираются женить на китайской принцессе, и я подумала: рано или поздно станет заметно, что я... женщинами не интересуюсь.

— Уверен, принца бы это устроило.

— Почему? — напряглась я.

Фа Хи невозмутимо отпил из своей чашечки.

— Мне показалось, он весьма ревнив в своих привязанностях, и не будет возражать, что внимание его "суудэр" принадлежит только ему.

— Значит, опасаться нечего?

— Большая удача, что гости с внешностью, похожей на твою, при дворе кагана редки.

— Можешь хотя бы на один вопрос ответить прямо? — закатила я глаза.

— Может, ты просто задаёшь не те вопросы? Чего опасаешься на самом деле? Разоблачения или того, что разоблачения не будет?

— Конечно, разоблачения! Очень рада, что меня считают парнем! Подумать только, вместо всего этого, — я обвела рукой зал, — торчала бы сейчас в Зале Благовоний[1] вместе с другими несчастными!

— Для того, чтобы стать одной из этих "несчастных", нужно иметь хотя бы отдалённое представление о хороших манерах и утончённости, — "успокоил" меня Фа Хи.

— Этими "представлениями" пусть впечатляет принцесса Янлин. Я хочу стать воином! У меня ведь получится?

— Я не могу предсказывать будущее. Прояви терпение — и узнаешь.

Вздохнув, я поковыряла палочками рис.

— По словам Сайны, в обществе принцессы можно покрыться плесенью от скуки — беседовать с ней абсолютно не о чем!

— Мнение, продиктованное предубеждением. И попавшее на благодатную почву не меньшего предубеждения. Между тем принцесса — не соперница ни ей, ни тебе.

— А кто утверждает обратное? — фыркнула я и поморщилась. — Когда она станет женой Тургэна, мне, как его "тени", придётся оберегать и её?

Фа Хи скрыл улыбку в чашечке с чаем.

— Если станет. Этим утром прибыл посыльный со срочным донесением. Император Тао умер, оставив после себя наследника, который лишь недавно научился ходить самостоятельно. Значит, будет назначен регент. Женитьба принца Тургэна на принцессе Янлин может оказаться залогом мирных отношений между государствами. Или потерять всякое политическое значение. Всё зависит от того, кто станет этим регентом.

— Откуда ты всё это знаешь?

— В положении приближённого кагана есть свои преимущества. Одно из них — узнавать о событиях на моей родине раньше остальных при ханском дворе.

— То есть, Тургэн об этом тоже ещё не слышал?

— Хан ханов не пожелал омрачать праздник наследника политическими делами, и тебе не следует этого делать. Завтра на военном совете принц узнает всё. Вероятно, ты тоже будешь присутствовать — как его "тень".

— Наверное, будет интересно… Или смертельно скучно.

Улыбнувшись, Фа Хи отставил пустую чашечку и поднялся. Я встала вслед за ним.

— Почему ты считаешь, что женитьба Тургэна может потерять смысл, шифу? Мне кажется, кто бы ни стал регентом, подобная связь — всегда залог мира.

— Не всегда, — возразил Фа Хи и как бы про себя добавил:

— Тёмное Время близится.

— Думаешь, между твоими соплеменниками и халху начнётся война?

— Опять задаёшь вопрос, на который может ответить лишь боо Нергуи.

— Боо Нергуи — вряд ли, а ты наверняка знаешь больше, чем говоришь, — сузила я глаза.

— Любому обладающему разумом не помешало бы следовать этому правилу.

— Ну вот, опять... Только начинаешь разговаривать, как нормальный человек, и тут же снова сбиваешься на эту философскую муть!

— Ты тоже не изменяешь себе. Кто бы мог, даже задавшись целью, рассмотреть в этом диком, непочтительном, неуправляемом существе юную девушку, олицетворение нежности?

— Вот и хорошо, что никто не может! — хмыкнула я и покосилась на Хедвиг, почти доевшую перепёлку. — Опять заглотила целую тушку — надеялась, ограничится половиной. И как это в неё помещается?

Подойдя к сооружению, я собрала перепелиные перья и подставила руку благодушно попискивающей Хедвиг.

— Теперь довольна, чревоугодница? Какое же несносное создание!

— Никого не напоминает? — проронил наблюдавший за мной Фа Хи.

— Ну, я столько не ем!

— Незначительное различие.

— Поэтому ты её недолюбливаешь?

— Разве это так заметно?

Отношения между Хедвиг и Фа Хи были на самом деле весьма отстранёнными: он по большей части игнорировал её — даже не пытался погладить, она не замечала его. Но вела себя в присутствии учителя всегда спокойно и, думаю, несмотря на показное равнодушие, его уважала.

— Спасибо за урок, шифу, — я поклонилась. — Увидимся на празднике!

Выйдя из Зала журавля и змеи, я отправилась прямиком к себе, беседуя с подобревшей Хедвиг. Уже сгущались сумерки. Скоро придёт Сайна — в этот раз и она участвует в поздравительном "номере" для принца Тургэна. Не собиралась её задействовать, но девочка застала меня за репетицией и буквально выпросила включить её. Я сдружилась и с ней, и с Оюун, но, если последняя относилась ко мне, как к приятелю, Сайна продолжала смотреть влюблёнными глазами. Поначалу меня это напрягало, но потом я просто перестала обращать внимание. Сайне всего тринадцать, чуть меньше, чем мне, когда я попала в эту реальность. Ещё какое-то время — и "влюблённость" точно пройдёт. Хотя... я грустно вздохнула: мне так и не удалось забыть Вэя...

— Марко! — раздавшийся из-за спины окрик заставил вздоргнуть от неожиданности. Потревоженная Хедвиг тоже выразила недовольство, захлопав крыльями. Но, я обернувшись, расплылась в улыбке:

— Шона…

За прошедшее время мой смуглолицый приятель очень возмужал. Тургэн младше всего на два года, но по сравнению с ним кажется мальчишкой. Кстати, отношения между братьями заметно улучшились, и я гордилась, что сыграла в этом не последнюю роль. Уже сблизившись с принцем, продолжала тесно общаться с Шоной и один раз даже залепила Тургэну, когда тот привычно назвал моего защитника "сыном блудницы". Это было вскоре после того, как меня ужалила змея, и, вероятно, ещё чувствуя вину за произошедшее, Тургэн отнёсся к оплеухе относительно спокойно — просто попытался ответно залепить мне, но, конечно, безуспешно. А потом, помявшись, пообещал, что больше не назовёт Шону обидным прозвищем, и обещание сдержал. Более того, стал всё чаще обращаться к нему "брат". А Шона... был молчалив и сдержан, как обычно, но, думаю, дружеское поведение Тургэна его трогало.