Росс, на мгновение ошарашенный этой внезапной атакой и древним проклятием, отшатнулся. Но лишь на миг. Звериная ярость мгновенно затмила в нем извечные суеверные страхи. Не утруждая себя церемониями, он просто занес меч и рубанул сверху вниз. Тело старого друида упало на озерную гальку, обильно обагряя ее кровью.

— Болтай себе с духами дальше, старик, — бросил Росс.

Врагов было слишком много, и оборона Ламбертов, увы, рассыпалась довольно быстро. Но те несколько минут, что воины, друиды и работники солеварни купили своими жизнями, дали возможность одному из охранников подбежать к тлеющему костру, схватить ведро с рыбьим жиром, стоявшее наготове, и выплеснуть его в огонь.

Языки пламени, жадные и яркие, взметнулись к небу. Столб густого черного дыма, специально подкормленный сырой хвоей и жиром, поднялся над озером, видимый за многие мили. А следом за этим раздался пронзительный звук охотничьего рога…

…Эдмунд со своим отрядом еще успел увидеть, как скрываются вдали всадники Грегсонов, не желавшие вступать в прямое сражение с вождем Ламбертов. Но преследовать врагов в лесу не имело смысла, так что все силы были отданы на спасение тех, кто остался, и того, что осталось.

Выжившие работники и стражники помогли потушить одну из варниц, подпаленную напоследок Грегсонами. Само строение превратилось в черные головешки, но печь уцелела, лишь немного закопченная дымом. Так же выяснилось, что похищены несколько мешков с солью, но это была всего лишь соль. Гораздо сложнее оказалось пережить гибель людей. Сегодня мы потеряли самое дорогое — несколько бесценных жизней…

— Грегсоны пролили нашу кровь на нашей земле, — прорычал Эдмунд, оглядывая берег озера, ставший полем битвы, и его глаза заледенели, как воды Лох-Саланн зимой. — Не пощадили даже друидов. Это уже не просто набег. Это вызов всем обычаям. И мы ответим им. Мы прольем их кровь! Они хотели войны — они ее получат!

Вечерний сумрак постепенно опускался на долину, окрашивая серый камень нашего замка в сизые, угрюмые тона. На внутреннем дворе кипела работа, только уже не строительная, а военная: мужчины точили мечи, проверяли оперение стрел, чинили кожаные доспехи и редкие в этих краях кольчуги. В воздухе витали запахи горящего угля из кузницы, конского пота и сдержанной ярости.

В крепость были вызваны многие лэрды со своими отрядами. Завтра наши воины должны были двинуться в ответный поход на земли Грегсонов.

Эдмунд хотел прощупать извечных соперников, а уж затем нанести удар по их замку. Четкого плана нападения мы пока не составили, так как изначально-то собирались действовать от обороны — Грегсоны казались слишком сильными, чтобы атаковать их почем зря, да и повода не было. Но их теперешний вызов проигнорировать было просто невозможно.

Выставив новый усиленный отряд у солеварни, Эдмунд также отправил людей патрулировать деревни. Однако мы по-прежнему не могли сильно рассеивать наших воинов, так как угроза атаки на замок все еще оставалась вполне реальной.

Сейчас мы с мужем стояли за воротами крепости, глядя на последние отсветы заката над лесом.

— Возможно, Росс не станет ждать нашего удара, — проговорила я негромко, и мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки, едва я вспомнила о том, что натворили Грегсоны у солеварни. — Он знает, что мы в ярости. И с его характером вряд ли станет долго тянуть.

— Я тоже так думаю, — глухо ответил Эдмунд. — Но надеюсь, что завтра мы найдем его первыми…

И тут до нас донесся далекий, едва различимый звук рога — три коротких, тревожных всплеска и один длинный, протяжный зов. Сигнал бедствия.

Мы разом повернулись туда, откуда слышался звук.

— Это со стороны Карннана! — воскликнул Эдмунд, и его рука сама собой сжала рукоять меча, притороченного к поясу. — Скорей туда!

Он уже развернулся, чтобы отдать приказ об общей тревоге, но внезапно перед ним возник Габриэль. Лицо моего деверя заливала бледность, а глаза сверкали каким-то страшным, совершенно потусторонним огнем.

Он ведь тоже был там, у солеварни, и видел «работу» Грегсонов…

— Эдмунд, ты не должен ехать, это очень похоже на приманку. Поеду я! — громко сказал Габриэль.

Мой муж на мгновение замешкался, что вполне можно было понять: его горячее сердце воина, рвалось туда, к Карннану — броситься на выручку, спасти своих людей, но холодный разум вождя помнил об осторожности. Габриэль был прав, все это действительно походило на какую-то ловушку. Вечер, отдаленная деревня, лорд-князь, спешащий на помощь, замок, остающийся без вождя…

— Хорошо. Бери отряд лэрда Дуара и его самого в придачу, — наконец отдал распоряжение лорд-князь. — И будь осторожен. Если Грегсоны опять рванут в лес, в погоню не ввязывайся. Отбей набег и возвращайся к замку.

— Понял!

Габриэль бросил на меня острый сосредоточенный взгляд, но в следующую секунду уже отвернулся и побежал во двор.

Спустя недолгое время отряд всадников во главе с ним вынесся в сгущающиеся сумерки. Моя же внутренняя тревога подскочила еще на несколько пунктов.

— Эдмунд, это очень похоже на… — начала было я.

— Я знаю. Иди в замок, готовься принимать людей. Я велю дунморцам приготовиться, а их женщин и детей укроем в крепости. Похоже, Грегсоны нападут прямо сегодня.

…Приказ лорда-князи был выполнен незамедлительно, и вскоре в замок потянулась вереница людей из самой близкой к нам деревни. Мужчин сразу забирали к себе командиры-лэрды, а мы с Мойной, Шоной и Лейлой встречали женщин, детей и тех, кто уже по возрасту не годился в солдаты.

Кого только среди пришедших не было: и беременные молодки с узлами вещей, и сгорбленные старухи с высохшими от ветра и солнца лицами, и множество ребятишек, мал мала меньше. Все они смотрели на нас очень встревоженно, но при этом с какой-то наивной надеждой, и я невольно подумала, что такое доверие мы просто не имеем права не оправдать.

Некоторые женщины, впрочем, явились с заточенными вилами и выразили недвусмысленное желание помочь своим мужьям в случае нападения врага. «Вот это валькирии!» — восхитилась я про себя, оглядывая их крепкие фигуры и мускулистые, не хуже мужских, руки — давал о себе знать тяжелый деревенский труд.

Сама же я стояла, кутаясь в шерстяной плащ и чувствуя, как начинает болеть голова. В последние дни я почему-то начала мерзнуть, хотя погода была далеко не холодная. Поначалу даже испугалась — не заболела ли вновь, но других симптомов не проявилось, и я упокоилась.

— Мы позовем вас, если понадобится помощь. Но пока рассчитываем на то, что мужчины справятся без нас, — сказала Мойна валькириям.

Вилы — это, конечно, хорошо, однако грубые здоровые мужики с мечами все ж таки посильнее будут. Хотя такая решимость встать на защиту родного клана не могла не радовать… Если у нас есть такие люди, мы обязательно должны справиться. Просто обязаны.

В случае нападения мы думали разместить детей и женщин и стариков в подвале, неподалеку от обновленного подземного хода. Это был не тот подвал, что с печью гипокауста, а соседний — где потолки не занижались из-за перестройки. В него же теперь был выведен и ход, чтобы можно было спасти людей, если, не приведи боги, мы не удержим замок. При этом горячий воздух от соседствующей печи вполне сносно прогревал помещение, так что замерзнуть здесь никому не грозило.

Подвал был обустроен нами заранее: деревянные лавки, ковры, одеяла… Здесь же размещалась часть запасов еды и воды (остальное мы оставили пока в кладовых). Но когда мы привели туда жительниц Дунмора и их детишек, выяснилось, что народу все-таки слишком много, так что пришлось занимать и часть подземного хода. Его пол слуги выстлали шкурами, после чего там стало возможно находиться хоть с каким-то комфортом.

Среди тех детей, кто пришел в убежище, были и Эван с Милли. Девочка помахала мне издалека маленькой ладошкой, а Эван, едва устроив бабушку с дедушкой на лавке, подбежал и обнял меня за ноги. Я подхватила его на руки.