Все разговоры разом смолкли.

«Ах ты, молокосос, глупый и ревнивый! — мысленно возопила я. — Что ж ты творишь?! Зачем нарываешься, да еще и меня подставляешь?»

Я вдруг увидела всю ситуацию глазами лорда-князя: он отсутствовал не так уж и долго по местным меркам, а в это время его новоиспеченная жена подгребла все бразды правления, ни с кем не советуясь, устроила светопреставление на озере, а потом еще и обзавелась двумя бизнесами, причем вполне успешными.

Такой удар по самолюбию мог вынести далеко не каждый мужчина. И я, честно говоря, не была до конца уверена в Эдмунде. Он довольно властен и не так уж хладнокровен, чтобы отреагировать спокойно на все перемены, а уж после подначки брата… Теперь его хмурый вид обрел в моих глазах вполне понятную причину — лорд-князь попросту не знал, как переварить тот факт, что жена за несколько месяцев сделала столько, сколько ему не удалось за все три года его правления. Да еще это габриэлевское «мы». Не дай боги муж интерпретирует это как намек на мою связь с его братом!

Я хотела было возмущенно пристыдить Габриэля, но внезапно остановила сама себя. Нет, вмешаться я всегда успею, однако сейчас лучше поступить по-другому. Как леди-княгиня. И как мужняя жена. Я не дам никому повода обвинить себя в базарном поведении. А еще… а еще я для начала посмотрю, как отреагирует Эдмунд. Пусть покажет, стоит ли он вообще моего доверия.

Да, я прекрасно понимала расклад: лишусь поддержки мужа — мое положение в здешнем обществе станет незавидным. Причем пострадаю-то не только я одна, но и люди: солеварня, конечно, продолжит приносить доход, но она ведь была лишь ступенькой на лестнице задуманных мной преобразований. Которые никому не понадобятся от «негодной» леди-княгини.

И все же именно сейчас тот самый момент, когда можно ясно понять, что за человек мой муж. Верно ли он судит о вещах. Позволяет ли эмоциям безнадежно одержать верх над разумом. Можно ли на него положиться. И в конце концов, кто я для него такая.

Я еще не забыла о его поведении в деле с Лидией. Тогда я списала все на традиции, в которых воспитывали будущего лорда, убеждая его, что важно лишь то, как он справляется с делами княжества (а что там эти женщины? а женщины потом и как-нибудь сами), и на ужасную спешку со свадьбой и последующим отъездом, когда нужно было решить массу вопросов за считанные дни.

Но сейчас дело иное. Никто никуда не спешит и никто не мешает Эдмунду оценить и понять, как он относится ко мне, к пришедшим со мной переменам и к поведению своего братца.

Я кинула в сторону деверя холодный жесткий взгляд и уже собиралась повернуться к мужу (мол, и что ты будешь с этим делать?), как вдруг услышала его леденящий голос:

— Габриэль, ты пьян. И несешь всякую чушь. Иди проспись, поговорим позже.

Тот лишь хмыкнул и пренебрежительно махнул рукой:

— А может, наоборот? Может, я несу чушь, когда трезв, а эль заставляет меня говорить умные вещи?

— Уймись и выйди из зала, — все тем же тоном проговорил лорд-князь. — Разговоры с тобой будут завтра.

— Что, испугался, лорд? Лидию у меня отобрать не побоялся, а как про женушку заговорили, так и струсил? Или ты ее саму боишься? Ну, конечно, такая женщина даже тебя обставит и не заметит. Так разжалуй ее из жен-то, и всего делов. А уж я о ней позабочусь, ты за это не волнуйся.

Так, всё, Габриэль зашел слишком далеко. И вообще, какого лешего эти два мужика будут тут делить меня, даже не спрашивая, а что, собственно, об этом думаю я!

Но я снова не успела ничего сказать. На мою ладонь, непроизвольно сжавшуюся в кулак после габриэлевых сентенций, опустилась рука мужа.

— Подожди, Ноэль, не брыкайся, — услышала я его тихий голос.

Эдмунд поднялся с лавки, возвысившись над всеми, сидевшими за столом. И громко, отчетливо произнес:

— Хорошо, Габ. Хочешь от меня что-то услышать — услышишь. Поскольку ты об этом заговорил, возможно, и у других бродят подобные мысли… Сейчас я скажу один раз, и если кто-то потом еще об этом заговорит в неподобающих выражениях — вылетит из клана с меткой на щеке.

Он сделал паузу, во время которой никто, включая бунтаря Габриэля, не издал ни звука, настолько все были заворожены невероятной мощью, веявшей от каждого слова лорда-князя.

— Я женился не на простой девушке и даже не на дочери главы соседнего клана. Я взял в жены Дар богов. Женщину, предсказанную друидами, женщину, которая является Нагорью раз в сто лет. Разве она может быть обыкновенной? Разве не благословили ее наши боги, проведя через холмы и наделив чудесными способностями? Я мог только молиться, чтобы подарки Тараниса-громовержца и Бригиты-матери оказались добрыми, и они оказались. Я не знал, чего ждать от Ноэль, однако теперь прекрасно это вижу. Наш клан через нее благословлен богами и духами предков! И кем бы я был, если бы отверг этот дар?

Лорд-князь вышел из-за стола и, обогнув его, направился к брату. Габриэль попытался было тоже подняться, но его остановила ладонь Эдмунда, рухнувшая ему на плечо.

— А еще Ноэль дорога мне не только потому, что она — благословение клана. И не только потому, что она — идеальная леди-княгиня, показавшая свои таланты с первых же дней. Она… — Тут князь на мгновение запнулся, очевидно подыскивая нужные слова. — Она моя жена. Женщина, к которой у меня… особенные… чувства. И никому не позволено оскорблять ее какими бы то ни было странными предположениями и намеками. Габриэль… — Пальцы лорда-князя сжались на плече брата так, что побелели костяшки, а у самого Габриэля лицо слегка перекосилось гримасой боли. — Ты должен принести извинения леди-княгине за слишком развязную болтовню о ней. Сделай это немедленно.

Эдмунд не добавил никакой фразы, начинающейся со слова «иначе», но его и так прекрасно все поняли.

Мой деверь молчал, сверкая глазами и сжимая губы, не зная на что решиться: то ли идти до конца в своем противостоянии, сдавшись своей гордости, то ли воспользоваться здравым смыслом и предоставленной ему возможностью и прекратить все попытки повлиять на меня или брата. Тогда к младшему сыну повернулась Мойна и с непередаваемой интонацией рявкнула:

— Габриэль! Приди в себя! Сейчас же!

Вот этот приказ явно дошел до взвинченного мозга молодого Ламберта. Он на миг опустил глаза, а затем поднял их — уже на меня.

— Леди-княгиня, прошу меня простить. Я, кажется, смертельно пьян… Приложу все усилия, чтобы больше не причинять вам никаких беспокойств.

Я медленно кивнула и произнесла:

— Прощаю. В дальнейшем будь благоразумен. Ты — одна из опор нашего княжества. Мы все рассчитываем на тебя.

Габриэль одарил меня странным взглядом, в котором при желании можно было прочесть, как удивление, так и горький сарказм. А затем попросил:

— Разрешите мне удалиться.

Эдмунд жестом отпустил его. Габриэль тотчас же встал с места и стремительным, хоть и не очень твердым, шагом покинул столовый зал.

— Я надеюсь, подобных случаев больше не будет, — сказал князь и вернулся на свое место.

После окончания ужина Эдмунд подал мне руку, и мы в полном молчании удалились в свои покои.

В коридоре пред нашей дверью я остановилась.

— Ты действительно думаешь так, как говорил сегодня? — спросила я, пытливо глядя на мужа.

Он посмотрел на меня в ответ и чуть сжал мою руку.

— Габриэль ревнует, это видно. Он с детства всегда немного соперничал со мной, но никогда не переходил черты. Даже после… после случая с Лидией. Сейчас я жалею, что подался тогда на ее чары. Мне нужно было оставить все как шло. Я, конечно, видел, что у брата нет к ней никаких чувств, поэтому и принял ее, однако не стоило возводить между мной и Габом лишнюю стену. А его поведение по отношению к тебе… — Лорд-князь поднял руку, чуть касаясь моего виска. — Ты ведь правда необыкновенная женщина, Ноэль. Умная, невероятно красивая, да и просто… есть в тебе нечто не из этого мира, нечто бесконечно завораживающее и привлекательное. Честно говоря, я не удивлен, что он так на тебя реагирует. Скорее удивился бы его безразличию. Но Габриэль должен принять реальность и прекратить вести себя как вздорный юнец. Я не хочу терять брата. Однако это его ответственность, и ему придется сделать выбор. Для меня тут нет выбора, Ноэль. Ты — моя. Моя жена, мой Дар богов, моя леди-княгиня и, надеюсь, будущая мать наследника княжества Ламбертов. Ты останешься здесь, а он должен будет уйти, если не сможет обуздать себя. — Эдмунд едва заметно вздохнул. — Так что, отвечая на твой вопрос… Да, я думаю именно так, как говорил.