— Ого! — сказал Эдмунд, и тоже пожелал дернуть за веревочку.

А потом еще раз, и еще. Затем мы сходили в «общественный» туалет, и там тоже поспускали воду. В общем, развлекались, пока баки совсем не опустели.

В отличие от новой системы отопления, я была уверена, в том, что уж вот это изобретение точно придется народу по душе. Разом решалось много проблем — от неизбежных раньше запахов до гигиены, — плюс очевидное удобство. И, хвала местным богам, в оценке я не ошиблась. Как всегда первой оценила прелести нововведения моя свекровь, а за ней немедленно подтянулись и все остальные.

Конечно, обслуживание этого хозяйства в известной мере обременяло слуг, но ежедневно и еженощно выносить горшки за хозяевами замка, по-моему, было гораздо муторней. Так что в итоге все остались довольны. Ну а я и вовсе была просто счастлива. Наконец-то! Хоть какая-то цивилизация!

Жаль только, что пока не удавалось «оцивилизовать» окна в замке. Они, как и раньше, остались слюдяными. То есть давали какой-то свет, но не обзор и уж тем более не защиту от холода. Увы, раздобыть нормальное, в моем понимании, стекло здесь пока не представлялось возможным, это было делом будущего. Но зато теперь мы закрыли слюдой практически все окна в замке, тогда как до этого подобной роскошью обладали лишь самые основные — в большом зале и в комнатах Ламбертов.

Ставни я велела обить сукном, а для зимних вариантов предусмотрела обивку войлоком. Из него же мои деревенские мастерицы изготовили кучу ковров и ковриков, которые теперь устилали все жилые комнаты в крепости, ведь сейчас им уже не нужно было бояться случайной искры из камина.

Примерно к сентябрю все основные работы в замке и вокруг него были завершены, и Ламберты вернулись обратно под отчий кров.

Но едва началась наша обычная, относительно спокойная, жизнь, как в один из теплых сухих дней начала сентября к нам прискакал Габриэль с докладом.

Эдмунд, занятый стройкой, регулярно отправлял брата с небольшим отрядом патрулировать нашу границу с кланом Грегсонов, и вот он вдруг в спешке вернулся…

Мы с мужем как раз сидели в главном зале, разложив на столе и рассматривая самодельные чертежи отдельных частей крепости, когда Габриэль широким шагом вошел в двери.

— Лорд-князь… — Он обратился к брату подчеркнуто серьезно, и Эдмунд тут же вскинул голову, непроизвольно сводя брови на переносице. — Лорд-князь, у Грегсонов произошла резня. Джона убили, власть захватил Росс.

Известие, принесенное Габриэлем, мгновенно разнеслось по всему княжеству. Не только Эдмунд и лэрды понимали, чем грозит нам смена власти у Грегсонов, даже простые люди, узнавая об этом, хмурились и начинали поговаривать о скорой заварушке.

— Не прямо сейчас, но они точно опять пойдут в набег. Из-за своей внутренней склоки они поиздержались и теперь захотят восполнить запасы. Ну а заодно и нас потрепать, или даже земли захватить. Ламберты у Росса всегда были костью в горле, — произнес Эдмунд вечером, когда мы остались одни в своих покоях. А затем повернулся ко мне и привлек в тесные объятия. — Мы сейчас стали сильнее, и замок укреплен гораздо лучше, но… мне будет спокойнее, если вы с матерью уедете к Стетхэмам на время.

— На какое время, Эдмунд? — риторически вопросила я, приникая головой к его груди. — Мы не знаем, когда они планируют напасть и планируют ли вообще. Возможно, увидев изменения у нас, они даже побоятся сунуться. А у меня тут хозяйство, и очень многое зависит от моих распоряжений. Вдовствующую княгиню можно отправить, но она, думаю, сама не захочет, все-таки любые передвижения на длинные расстояния для нее тяжелы. Да и… честно говоря, мне самой будет спокойнее, если я останусь тут, с тобой. В случае чего я, вероятно, смогу помочь. Надеюсь, боги не оставят меня и наши земли.

— Иногда я забываю, что ты не самая обычная женщина, Ноэль, — улыбнулся он, целуя меня в макушку. — Дар богов… Ладно, посмотрим.

— Завтра ты собираешь лэрдов?

— Да. Поговорим о возможной обороне.

Я чуть прикусила губу в раздумьях, а потом предложила то, что напрашивалось в нашей ситуации:

— Нам нужно приставить отдельную охрану к солеварням. Украдут Грегсоны соль — это полбеды. Хуже, если в приступе ярости захотят разрушить печи в варницах. С одной стороны, им это невыгодно, они же хотят захватить наши земли, чтобы самим иметь с них доход. Однако с другой — судя по рассказам, их люди слишком необузданны и могут просто сорваться в боевом исступлении.

Эдмунд кивнул:

— Озеро далековато от их обычных мест «промысла». Но они могут добраться и туда, ты права. Вот только много воинов выделить не получится. Основной гарнизон все равно должен быть сосредоточен в замке, а есть еще и другие места, требующие охраны.

— Хоть кого-то. В случае чего, пусть они подадут сигнал: дымом от костра, охотничьим рогом или еще как-нибудь. А мы постараемся прийти на помощь.

— Моя боевая леди-княгиня разбирается в воинских ухищрениях… Боги, и кого я взял в жены! — улыбнулся муж.

— Не жалеешь? — с лукавой усмешкой спросила я.

— Я бы не променял тебя и на тысячу других женщин.

— А на две тысячи?

— На две? — Он почесал подбородок, изображая деловую озабоченность. — Давай посчитаем. Две тысячи женщин съедят в две тысячи раз больше провизии, износят гору ткани и будут шуметь, как птичий базар. Кроме того, если уж одна заставила весь мой клан терзать несчастное озеро, тесать камни и разводить пылищу в замке, представь, что натворила бы вся эта толпа! Нет уж, я лучше с Грегсонами буду воевать, это проще.

Я рассмеялась и потянулась вверх, легонько целуя его в щеку. На мгновение мир сузился до теплого кольца его рук и биения сердца под ухом.

— Ладно, ладно, — выдохнула я. — Убедил. Хотя насчет Грегсонов… Надо сделать запасы воды для замкового убежища на всякий случай…

И мы продолжили обсуждать возможную осаду крепости.

Как стало ясно спустя всего месяц, готовились мы не зря.

Но все равно пропустили первый удар.

Раннее утро застилало воды Лох-Саланн молочным туманом, растворяя границу между небом и озером. Из низких деревянных варниц, притулившихся на каменистом берегу, уже валил густой едкий дым, смешиваясь с туманом. День начался как обычно: солевары разогрели печь и теперь выкладывали сырую соленую массу на црен, где она начинала медленно выпариваться до белых кристаллов.

Часовые поеживались и зевали, но все же прилежно старались всматриваться в белесое полотно, в котором, впрочем, пока еще мало что можно было разглядеть.

Вот они и не разглядели.

Двадцать или тридцать верховых воинов Грегсонов вынырнули из туманной дымки, как чертики из табакерки. Секунду назад еще не было, а в следующую — они уже вырываются из леса на берег озера.

Набег оказался стремительным и безжалостным. Часть всадников, не слезая с коней, ринулась на охрану Ламбертов, а другая, во главе с огромным рыжебородым воином, — спешилась и рванула к рабочим постройкам.

Стража пусть и была застигнута врасплох, однако не растерялась и приняла на щиты первые удары. Тут же повсюду зазвенел металл, пошли в ход топоры и мечи. Работники, вооружившись чем попало — ломами, лопатами и окованными железом ведрами — присоединились к воинам. И даже два друида, присматривавшие за солеварнями и совершавшие этим утром очередной ритуал умилостивления озерных духов, выбежали вперед, не убоявшись нападавших. Безоружные, они пытались хотя бы своим авторитетом удержать Грегсонов от разбоя.

Но тщетно.

Рыжебородый предводитель лишь хрипло рассмеялся:

— Смотрите-ка, и колдуны туда же… Режьте этих травников! — проревел он и ничтоже сумняшеся метнул боевой топорик в ближайшего жреца, еще совсем юного парнишку.

Тот рухнул, как подкошенный.

Лицо его напарника, старого друида, исказилось болью и гневом. Почти не осознавая, что делает, он бросился на рыжего с голыми руками.

— Росс Грегсон! — проревел жрец неожиданно могучим голосом. — Ах ты пес гнилозубый! Духи предков забудут твое имя! Умри!