— Ты помнишь, что с тобой случилось? — спросила свекровь, поправив подушку у меня под головой.

— А что, Лидия вам не рассказала? — слабо усмехнулась я и тут же снова закашлялась.

Брови вдовствующей княгини сдвинулись к переносице, образуя суровую складку меж ними.

— Люди из Дунмора сказали, что Лидия позвала их на помощь. Они вытащили тебя из реки, но ты была без сознания, только и смогла, что воду отхаркнуть инстинктивно. Тебя сначала принесли в ближайшую хижину, женщины тобой занялись, переодели и попытались согреть пледами, а потом уж в замок весточку отправили, и мы тебя на телеге в сене сюда привезли. Так что, Лидия к этому причастна? Она…

— Она была там. Я все расскажу, только прежде хочу поговорить с ней. Но не теперь, попозже, когда буду лучше себя чувствовать. Где она сейчас?

— В Дунморе, в том доме, куда ты ее поселила.

— Значит, не сбежала… Что ж, пусть ждет.

— Если это из-за нее ты оказалась в реке, девица так легко не отделается! — гневно воскликнула Мойна.

— Пусть ждет, — повторила я.

То, что Лидия действовала в состоянии аффекта, было понятно. Она не собиралась хладнокровно меня убивать, все произошло неожиданно даже для нее самой. Но вот то, что голову ей лечить нужно, это факт. Нельзя же быть настолько неуравновешенной.

Я вздохнула, вызвав этим новый приступ доханья.

В целом, понятно, как все это сработало. Лидия считала, что я — причина всех ее бед, и не страдала рефлексией по поводу себя. «Вот враг, надо его ненавидеть» — очень легкий и понятный подход.

И тут я являюсь перед ней собственной персоной. Конечно, один мой вид вызывает в мозгу Лидии короткое замыкание, и ей становится не до мыслей вообще. Она резко превращается в единую всепоглощающую и ослепляющую эмоцию. Какой уж там разум. Он отключается мгновенно, а на поверхность тут же вылезают животные инстинкты. Время для Лидии останавливается, восприятие сужается, в кровь врывается ураган из адреналина и кортизола, в висках стучит, кожа горит, она даже не слышит, что сама мне орет. А дальше — толчок.

Для Лидии он происходит как бы сам собой. Не как обдуманный поступок, а как разряд молнии. Не «я толкаю», а «толчок случается». Она для себя — лишь проводник этой слепой силы. В этот момент ее не существует как личности хоть с какой-то с моралью и принципами. Есть только чистейшая, нефильтрованная реакция «бей или беги», доведенная до предела.

Но едва она меня толкает, как тут же срабатывает некий триггер — мой испуганный взгляд или взмах руками, — и морок с нее спадает мгновенно, словно ей спящей плескают в лицо ведро холодной воды. В этот миг сознание возвращается.

Она вдруг видит всё: небо, реку, меня, падающую вниз, свои руки, совершившие ужасное. И за какую-то долю секунды мозг просчитывает все последствия: мою возможную смерть, ее позор, казнь… а может, и скрытое милосердие в ней включается. И вот она уже пытается остановить содеянное. Даже зовет на помощь…

Что произошло с ней потом? Разглядела ли она в себе чудовище? Смогла ли оправдать себя? Или для нее с этого момента начнется история расплаты, сначала внутренней, а затем, вероятно, и внешней? Ох, ладно, увидим… В любом случае, то, что я понимала Лидию, никак не отменяло ее вины. Она слишком распустила свой разум.

Впрочем, отложим… Вот уж о ком, о ком, а о Лидии хотелось думать в последнюю очередь. Я жива — слава Богу и спасибо людям. А проблему с этой чокнутой бабой решим позднее. Не до нее сейчас, тут в себя бы прийти для начала.

Дверь снова отворилась, впуская Дану.

Следующие несколько минут женщины обтирали меня холодной водой, пытаясь охладить мое пылающее тело. Я хотела сделать это сама, однако смогла добраться лишь до рук и груди, потом меня вновь одолела слабость.

После процедур женщины впустили в комнату друида, одного из тех жрецов, с которыми я познакомилась в процессе очищения озера. Он внимательно расспросил и осмотрел меня, окурил травами все помещение, спел пару своих мантр и, как и рассчитывала Мойна, пообещал приготовить всякие укрепляющие настои. Уже стоя на пороге, друид вдруг оглянулся и, заметно поколебавшись, все же вернулся к моей кровати.

— Леди-княгиня, холод очень глубоко проник в ваше тело. Вам надо остерегаться грудной болезни, — произнес он негромко. — Я… я, к несчастью, вижу первые ее признаки. Простите. Завтра я попрошу, чтобы вас осмотрел брат Аодхэн. Все может быть очень серьезно. Не хочу вас пугать, но, прошу, следите за малейшими изменениями в вашем теле. — Он повернулся к вдовствующей княгине и служанке. — С этого момента не оставляйте леди-княгиню без присмотра на длительное время. Давайте выйдем, я расскажу вам, как следует ухаживать за болящей…

Не успела я ему ответить, как Мойна и друид скрылись за дверью, а я осталась наедине с побледневшей Даной.

Грудная болезнь? Он что, говорил о воспалении легких?

Внутри резко стало еще жарче.

Воспаление легких здесь, в этом месте, в этих условиях… да это же практически мой приговор.

Накативший внезапно приступ паники из-за мыслей о возможной смерти пришлось снимать глубоким дыханием и уговариванием себя, что пока все в порядке и никто еще не помер. Продышавшись и прокашлявшись, я наконец успокоилась.

Так, всё, вот теперь можно включить голову и придумать план лечения.

Для начала моя болезнь вполне могла оказаться не пневмонией, а каким-нибудь ОРЗ или ОРВИ. Тогда опасности особой нет, я прекрасно справлюсь местными травами и общеукрепляющими настоями. Если это вирус, то главное — не мешать организму, а помогать ему всеми доступными средствами. Небольшую температуру так и вовсе сбивать не нужно, она — знак того, что иммунитет работает и скоро преодолеет болезнь.

В этом случае я буду пить липовый чай, отвар шиповника и морс из брусники и клюквы — это поможет пропотеть, даст телу полезные вещества и витамины и снизит нагрузку на почки. Горло можно полоскать ромашкой, календулой, корой дуба, шалфеем — эти травы и обеззаразят, и смягчат. Если начнется кашель с мокротой, надо будет попросить у друидов какие-нибудь природные муколитики вроде тимьяна и мать-и-мачехи. Заодно и противовоспалительный эффект получим. В общем, не пропаду.

А вот если все-таки начнется пневмония… да, это и впрямь смертельно опасно. Причем вирусная или бактериальная — без разницы. Организм станет сжигать сам себя, борясь с инфекцией. Меня ждет обезвоживание, интоксикация, дыхательная недостаточность... Здесь понадобится тяжелая артиллерия.

По-хорошему, нужны антибиотики. В бункере их нет — все лекарства давным-давно израсходованы теми, кто вышел на поверхность в первых рядах. Вопрос: смогу ли я создать их здесь сама?

Дождавшись, когда служанка выйдет из комнаты по делам, я добралась до каминной полки и взяла оттуда браслет с инфокристаллами, который с меня заботливо сняли, прежде чем уложить в кровать. Преодолевая слабость, открыла «меню». Ну-с, посмотрим, что нам может предложить наука.

Спустя полчаса стало ясно, что наука может предложить многое. Но только в условиях технического прогресса и стерильных лабораторий. Все мои наивные представления о том, что я смогу быстренько создать пенициллин из зеленой плесени, выращенной на каком-нибудь продукте, разбились о суровую действительность, бесстрастно показанную кристаллом.

Во-первых, требовался конкретный плесневый штамм, так как большинство обычных видов плесени были попросту бесполезными, а многие — и ядовитыми. Во-вторых, выделить, собственно, пенициллин, а затем очистить его от примесей, которые тоже вполне могут отравить человека, возможно лишь в стерильных условиях и с применением специальных питательных сред. При этом контролировать надо все: от кислотно-щелочного баланса среды до ее температуры. Без этого получится не лекарство, а токсичная смесь бактерий и грибков, которая только и сделает, что вызовет отравление и последующее заражение крови.

Ну и, в третьих, даже если мне каким-то чудом удастся получить слабый пенициллиновый раствор, его будет слишком мало, чтобы обеспечить постоянный прием, да и рассчитать дозу не так легко, не говоря уже о сохранении лекарства. Пенициллин — соединение нестабильное, он быстро разрушается при неправильном хранении и даже сам по себе — под действием продуктов жизнедеятельности плесени.