А еще она родила шестерых. Первого сына звали Бренли, и именно он должен был унаследовать место главы клана после отца, однако погиб совсем юным в неудачной стычке с враждебным родом Грегсонов. За ним княгиня произвела на свет двух дочерей Миррей и Хлою. Выйдя замуж, они довольно долго оставались с мужьями и детьми в замке, но не так давно наконец переехали в свои отдельные дома. Я видела их на свадьбе, обе показались мне милыми женщинами в возрасте за тридцать, приветливыми, общительными и вполне довольными жизнью.

Эдмунд родился в семье Ламбертов четвертым, и еще в раннем детстве принял на себя титул наследника вождя. А главой клана он стал три года назад, когда его отец Грэй Ламберт скончался от застарелых ран, едва дожив до пятидесяти четырех. В юности Эдмунд не торопился связать себя узами брака и озаботился этим лишь тогда, когда на него в полной мере свалилась ответственность за клан и за производство на свет наследника.

Но мужчина есть мужчина, так что связи с женщинами у него, конечно, были. Я, честно говоря, опасалась, что помимо Лидии может возникнуть еще какая-нибудь мадам из прошлого с ребенком на руках, но когда перед своей свадьбой аккуратно спросила об этом Мойну, она меня успокоила, сказав, что ее сын в этих делах был довольно сдержан, отнюдь не набрасываясь на все, что движется, и, кроме того, весьма осторожен — пил некий отвар по рецепту жрецов-друидов, а другой отвар давал своей пассии. Собственно, поэтому у Лидии и не имелось детей, хотя она находилась при лорде почти два года.

Наверное, Эдмунд женился бы гораздо раньше, выбрав дочь какого-нибудь вождя из соседнего клана, но в дело неожиданно вмешались жрецы. Брат Аодхэн однажды пришел к нему и заявил, что лорд-князь должен повременить с браком, так как братья-друиды считают, что ему стоит взять в жены не обычную девушку, а Дар богов, тогда на землях Ламбертов может наступить долгожданное процветание.

— Но где мы найдем такую женщину? — удивился словам друида Эдмунд. — Ты же сам мне рассказывал, что последнее явление Дара богов случилось век назад.

— Мне было видение, — торжественно ответил старик-жрец, и взгляд его в этот момент будто провалился внутрь, даже голос немного изменился, став глубоким, будто утробным. — Я видел женщину со снежными волосами, она может стать той, кто пройдет сквозь Предел Ветров и принести благословение богов вашей земле. Ждите, лорд-князь, а мы с братьями будем искать ее по тем признакам, которые указаны в древних летописях.

Когда Мойна, присутствовавшая при том разговоре со жрецом, пересказала его мне, я задумалась о двух вещах. Возможно, именно из-за того пророчества вдовствующая княгиня отнеслась ко мне более благосклонно, чем многие в клане. Настороженно — да, но с выраженной надеждой. Похоже, она верила в предсказание друидов. А вот вторая мысль была о том, как же брат Аодхэн получил это видение? В преттанских богов я по понятным причинам не верила, но была некоторая вероятность того, что наноботы-разведчики из нашего бункера случайно обнаружили меня-Ноэль, донесли эту информацию до ИИ, а он уже отправил их внедрять «видение» друиду. Пожалуй, эта версия выглядела наиболее достоверной…

Как бы то ни было, вот она я. Здесь, в замке. Леди-княгиня клана Ламбертов. И только от меня зависит, сумею ли я действительно стать благословением для этой земли.

Интересно, кстати, почему в легендах жрецов упоминалось и о Проклятии богов? Что такого должны были сделать мои предшественницы, чтобы удостоиться этого прозвания? Все они, как и я, получали от нашего ИИ инфокристаллы и напутствие на дальнейшую жизнь. Но вот что происходило потом?

Кто-то из них не мог смириться с новыми реалиями и не пользовался своими знаниями из прошлого, предпочтя забиться в уголок и не отсвечивать? Или наоборот, начинал воевать против всего этого мира, пытаясь отомстить ему за то, что теперь он такой, а прежний мир, прекрасный и недостижимый, сгинул в огне и слезах? А возможно, некоторые из этих женщин обладали не самыми, скажем так, приятными чертами характера и сознательно вредили людям и земле? Был и еще один вариант: их психика все-таки не выдерживала, и они снова постепенно сходили с ума, возвращаясь к тому состоянию, в котором пребывало их тело раньше.

Боюсь, мне никогда этого не узнать. Но я постараюсь не повторить их судьбы. Мне кажется, у меня есть личное предназначение, здесь, на этой земле, а человек наиболее счастлив, когда он следует по своему пути…

С Мойны я перевела взгляд на Габриэля. Он был младше Эдмунда на три года, и сейчас ему было двадцать шесть. Внешностью он походил на брата, обладая такими же роскошными черными кудрями и большими выразительными глазами. Но черты его лица были чуть мягче, а характер более непредсказуем.

Выглядело все так, будто Габриэль проявлял больше склонности к изучению женских юбок, нежели к делам клана, однако мне казалось, что это лишь видимость. В конце концов, Эдмунд оставил большинство мужских обязанностей на него, когда уезжал. Я, конечно, теперь была тут хозяйкой, но пока еще номинальной. Мне еще придется доказать свою полезность и умение управляться с делами всего княжества, прежде чем люди начнут мне полностью доверять.

Возможно, Шейн Ламберт, дядя Эдмунда справился бы с обязанностями хранителя замка лучше Габриэля, но он отправился вместе с князем в поход на Равнины. Шейн являлся родным братом Грэя Ламберта, и по нему я могла судить, каким был отец моего мужа: наверняка таким же коренастым, внушительным и широкоплечим, с рыжеватыми баками и бородой. Интересно, конкурировал ли Шейн в свое время за место главы клана со своим братом? И смирился ли с тем, что теперь вождем стал Эдмунд, а не он сам? Впрочем, мой муж ему явно доверял, значит, скорее всего, конфликтов подобного рода у них не было.

Жена Шейна, невысокая крепенькая женщина с необычным для этих краев именем Лейла, с мужем никуда, естественно, не поехала и сейчас присутствовала за столом. Так же как и ее дети. Их с Шейном старшему сыну Дэннису исполнилось двадцать восемь, и он тоже жил здесь, вместе с женой Мэй и детьми: восьмилетним Малькомом и пятилетней Рэйс, весьма смышленой, хоть и своенравной маленькой девицей.

Младшую же дочь Шейна и Лейлы звали Вия, и ей сейчас было шестнадцать. Насколько я знала, у нее уже имелся какой-то жених из соседнего клана, и скоро она должна была покинуть наше княжество.

Также за столом присутствовали дядя Шейна, семидесятилетний Клейн Ламберт, и еще более пожилой Стэн Ламберт, который приходился Эдмунду аж прадедом. Сто не сто, но лет девяносто ему уже точно было. Он теперь нечасто выходил из своей комнаты, но на совместных трапезах появлялся как штык, обычно в сопровождении любимой собаки, милой, вечно хромающей дворняги, когда-то бывшей черного цвета, но сейчас поседевшей не хуже своего хозяина. Пес и сейчас был здесь, смирно лежал под ногами у дедушки Стэна, судя по репликам, того еще ходока по женщинам в юности.

Ну и последними двумя представительницами семьи, сидевшими за завтраком, были Шона, сестра Грэя Ламберта, старая дева, не вышедшая замуж и оставшаяся в замке (довольно бойкая, надо сказать, особа), и Камайя, самая младшая дочь Мойны, грозившая повторить судьбу своей тетушки.

В семье Ламбертов, конечно, было гораздо больше народу, но часть уже ушла из жизни, погибнув в сражениях или умерев от болезней, а другие жили своими домами, вдали от крепости.

Пока никто из них меня не задевал, предпочитая игнорировать. Посмотрим, что будет дальше и сумею ли я влиться в эту семью, не поступившись при этом своими принципами. А пока нужно заканчивать завтрак и ловить Мойну. Она мне была очень нужна!

После завтрака я довольно бесцеремонно подцепила вдовствующую княгиню под локоть и напросилась посидеть вместе с ней в ее покоях. Когда мы туда добрались, Мойна с любопытством воззрилась на меня:

— Ну, выкладывай, что у тебя на уме? Вижу, извелась уже вся. Если про Лидию хочешь спросить, то можешь быть спокойна, я поддерживаю твое решение.