…Выехали мы через пару дней после этого разговора, решив не откладывать столь важную задачу.

Все равно «великий ритуал очищения» ждал нас еще не прямо сейчас, хотя к нему и шла активная подготовка. Перевозка камней и песка на берег Лох-Саланн продвигалась не так быстро, как хотелось бы: телег у нас было мало, так что люди вынуждены были возить груз в больших корзинах или мешках, навьючив их на лошадей, ослов и пони. Пустили в ход даже примитивные волокуши из жердей.

В общем, сейчас я все равно ничем не могла им помочь, а значит, как раз был удачный момент чтобы ненадолго отлучиться из княжества. За главного здесь оставался Габриэль, а в помощь ему отрядили Дэнниса и пожилого, но еще бодрого Клейна Ламберта. Так что можно было надеяться, что в отсутствие меня и вдовствующей княгини ничего плохого не произойдет.

Наш маленький отряд ехал весь долгий день с самого раннего утра. Если воины, привычные к непростой погоде и длительным перемещениям верхом, чувствовали себя довольно сносно, то нам с Мойной приходилось нелегко. Хорошо хоть у нас была небольшая крытая повозка, в которой мы со свекровью по очереди отдыхали и грелись, хотя трудно назвать отдыхом постоянную выматывающую тряску. Не спасало даже то, что путь пролегал по относительно пологим местам.

Чем ближе к нам становилось побережье, тем сильнее дули пронизывающие ветра. Предусмотрительная Мойна захватила с собой бутылек с виски и время от времени прикладывалась к нему. Каюсь, пару раз и я не устояла перед соблазном быстрого согрева. Но зато никаких Грегсонов на нейтральных землях не было и в помине — всех разогнала по теплым домам постепенно подбирающаяся зима.

В целом, справились мы лучше, чем я могла надеяться, и ночью все-таки достигли большого поселения, в центре которого высились три больших каменных дома, служивших жилищем для семьи Стетхэмов.

— Что ж, вот и родной дом, — тихо проговорила Мойна, завидев факелы приближающихся к нам конников с вождем клана во главе. — Как долго я тебя не видела…

Вот уж чего я не ожидала, так это того, что меня так тронет встреча брата и сестры.

Джейми Стетхэм и Мойна Ламберт походили друг на друга если не как две капли воды, то уж как две горошины в стручке точно. Оба высокие, сухощавые, с одинаковыми лбами, носами, глазами и волосами с проседью. Но главное — мимика и жесты. Они чуть ли ни одинаково улыбались, хмурились, хмыкали, поджимали губы, взмахивали руками и царственно поводили головой. Одно слово — близнецы!

Такое удовольствие было видеть, как они радуются присутствию друг друга, как вспоминают старые деньки и как подтрунивают друг над другом, явно пронеся эту традицию с детства и до нынешних дней.

Именно благодаря такому удивительному взаимопониманию между Мойной и ее братом нам и удалось быстро договориться о взаимовыгодном рыбном деле…

Едва проснувшись и заправившись простой, но сытной едой, мы сходили на причал, где мне показали те самые рыболовецкие буйсы, о которых говорила свекровь. Они оказались двух видов. В основном Стетхэмы использовали небольшие одномачтовые суда с тремя косыми парусами. Они отличались своей маневренностью и были предназначены для недалеких походов, хотя, по уверению Джейми, вполне могли выдержать переход до материка. Но имелся и один корабль побольше — с двумя мачтами и водоизмещением тонн эдак в сто пятьдесят. Этот мог забираться в далекие северные воды, где рыба была еще жирнее, крупнее, а значит и потенциально дороже.

Для моей цели годилось и те, и другие. Так я и сказала брату Мойны, подробно объяснив схему будущей торговли.

— Ну, хорошо, леди-княгиня, — хмыкнул Джейми, когда мы вернулись с промозглого берега в уют и тепло каменного дома вождя. — Допустим, мы станем торговать с этими нижнеземельцами, франкийскими кланами и с Равниной. Но чем? Одной треской сыт не будешь. Да и не ловили мы столько никогда, сколько вам надобно. Мойна сказала мне про селедку, да что-то не верится, что мы ее сможем довезти до тех краев, а продать — и подавно, уж простите.

— Вот это и есть моя часть сделки, — ответила я. — Я же прошу у вас половину будущего дохода не просто за идею торговли с материком, я сделаю так, что вы сможете продавать треску и сельдь большими партиями, успешно довозя рыбу до места назначения. При этом она не просто не будет протухать в дороге, но, напротив, станет прекрасным лакомством. И питаться ею смогут не только прибрежные кланы, но и те, что живут в глубине Преттании и материка.

— Вы, леди, говорите — как масло на лепешку мажете. Но не обессудьте уж, пока своими глазами не увижу и не попробую эту вашу селедку, сделки не будет.

Я с готовностью кивнула.

— Это справедливо… Ваши суда ведь только что вернулись с утреннего лова, я права? Тогда сейчас я отберу несколько рыбин, и дня через три вы сможете увидеть результат.

Джейми, Мойна и все остальные с любопытством вновь проводили меня к причалу, где я выбрала немного приличной селедки, свежайшей, только что из моря, а потом — к сараюшке, где обычно разделывали рыбу. Запах там стоял, конечно, суровый, и я, поняв, что не смогу тут работать, попросилась на кухню при доме.

И вот здесь уже развернулась на полную.

Зная, что соль — удовольствие недешевое, я, чтобы не утруждать Стетхэмов по первости, привезла толстый мешочек с собой. Ее и использовала.

Поскольку делала сейчас небольшую партию, то попросила обеспечить меня не бочкой, а средних размеров кадушкой. Убедившись, что она чистая и ничем, кроме дерева, не пахнет, я выложила на дно соль, затем тщательно выпотрошила селедку и принялась укладывать ее в кадушку слоями, тоже щедро пересыпая солью. Впоследствии можно будет для вкуса добавлять травы и — если раздобуду — специи вроде перца и лаврушки, но пока не до разносолов. Пусть все будет просто и понятно. Пока большего и не надо.

Навалив на последний пласт сельди достаточное количество соли, я укрыла все грубой чистой холстиной и велела положить сверху гнет, которым послужил тяжелый камень.

— Ну вот, — сказала я, педантично смывая с рук остатки рыбы и соли, — теперь уберите кадушку в подпол, и ждем три дня. Периодически нужно будет проверять, не испортился ли рассол, не помутнел ли, и не исходит ли от него дурного запаха. Если все будет хорошо, то через три дня попробуем, что у нас получилось. Но учтите, три дня — это для короткого хранения. Для того, чтобы мы смогли перевозить наш товар на большие расстояния, потребуется держать сельдь в соли гораздо дольше. Зато моряки смогут все это проделывать прямо на судне — так мы сразу сохраним рыбу и сможем продавать ее, не гоняя суда с лова домой. Они будут сразу отправляться к материку или вдоль побережья на юг Преттании.

— Вы ее выпотрошили… — в задумчивости проговорил Джейми, как и Мойна, внимательно наблюдавший за всем процессом от и до. — Хм, интересно. Так никто ведь не делал никогда.

— И это мой первый секрет, — улыбнулась я. — Но знайте, что есть и другие.

Мы вышли из кухни, предоставив слугам убрать кадку с селедкой в погребок, вырытый прямо здесь же, под этим помещением.

— Однако соль очень дорога, — сказал лорд-князь Стетхэмов, когда мы втроем уселись в комнате с печкой и камином. — Пусть даже ваша засоленная селедка будет хороша, много ли мы сможем ее изготовить на продажу?

На это, как ни странно, мне было что ему ответить.

— Да, соли понадобится очень много, это правда. Но, во-первых, даже если вы сильно потратитесь на нее, в продаже рыба все равно так или иначе окупится. А во-вторых, у нас в княжестве Ламбертов скоро появится своя солеварня, и соль для клана Стетхэмов перестанет быть проблемой. После этого наше совместное дело начнет приносить нам серьезную прибыль. Буквально две-три ходки ваших судов с сельдью на материк — и мы уже обогатимся. За такую рыбу станут платить дорого.

— Соглашайся, Джейми. Это отличное предложение. Наконец-то твой клан выберется из нищеты. Да и наш тоже, — усмехнулась моя свекровь.