Мама замерла.

— Кейден… Я говорила с ним. Думаю, он пытается…

— Мам.

Она умолкла, а я крепче сжал ее руку.

— Это нездорово. Для нас всех.

В глазах мамы заблестели слезы.

Раньше этот вид ломал меня. Именно ее боль удерживала меня в ситуации, которая давно стала разрушительной. Но я больше не мог.

— Я так старался все исправить, — сказал я. — Терпел жестокость отца, потому что понимал — мы все по-своему справляемся с болью от потери Клары. Я не хотел причинять тебе боль, уходя из компании, которую создала твоя семья. Не хотел предать Клару, оставив ее любимое место в руках людей, которым на него плевать.

Мамин вдох сорвался рыданием, слезы потекли по щекам.

— Ты никогда не мог предать сестру. Она любила тебя больше всех на свете.

— Я теперь это понимаю. Клара хотела бы, чтобы мы были счастливы. А мы — далеки от этого. Все стало ядом, который медленно убивает нас. Я больше не могу сидеть и смотреть, как это нас разрушает.

Слезы мамы хлынули сильнее.

— Прости меня. Я не понимала, что все зашло так далеко. — Она покачала головой. — Нет… я просто не хотела видеть, поэтому закрывала глаза.

Я снова сжал ее руку:

— Я люблю тебя. И всегда буду рядом. Но я не могу больше держать в своей жизни Гейба и отца. Может, когда-нибудь, с расстояния, со временем, если они действительно изменятся…

— Но они же твоя семья, — выговорила она сквозь судорожные всхлипы.

— Может, по крови. Но Грей показала мне, что такое настоящая семья и настоящая любовь. И это точно не то.

Мама какое-то время просто смотрела на меня, вчитываясь в мои слова, в мое лицо, видя мою правду. Потом резко обняла меня, прижимая крепко, до боли.

— Ты заслуживаешь быть счастливым. У тебя всегда было самое доброе сердце из всех, что я знала.

— Спасибо, — хрипло выдохнул я, чувствуя, как по венам разливается облегчение.

Мама отстранилась и посмотрела мне прямо в глаза.

— Ты любишь ее.

— Это до черта пугает меня… но да.

Она улыбнулась сквозь слезы:

— Если это тебя так пугает, значит, для тебя это по-настоящему важно.

В ее словах было что-то, что изменило мое восприятие собственного страха.

— Мне нравится так на это смотреть.

Мама поднялась на ноги.

— Подожди.

Она подошла к старинному письменному столу с откидной крышкой. Когда я был ребенком, я играл на полу, пока она сидела за этим столом и писала бесконечные письма. Мама достала ключ из верхнего ящика, открыла нижний и стала что-то искать.

Через несколько секунд она вернулась ко мне и поставила передо мной небольшую коробочку из темно-синего бархата.

— Это принадлежало моей бабушке. У нее с дедушкой была такая история любви, что можно было бы написать целую книгу. Может, это станет хорошим началом и для вашей с Грей истории.

Я медленно взял коробочку и открыл ее. Кольцо засияло в солнечном свете — крупный овальный бриллиант в изящной антикварной оправе.

Я ждал, что меня охватит паника. Но этого не произошло. И тогда я понял: какая-то часть меня всегда знала, что однажды я женюсь на Грей Хартли. Но теперь я был готов к тому, чтобы этот день наступил.

Грей

Рен низко присвистнула, когда Джейлен открыл дверь в огромный люкс.

— Грей, думаю, встречаться с парнем, которому принадлежит шикарный курорт, явно имеет свои плюсы.

Мэдди с восторгом вбежала внутрь:

— Я болела за Кейдена с того самого момента, как он устроил нам день в спа.

— Приятно знать, что вас легко купить, — фыркнула я, заходя следом.

Джейлен тихо рассмеялся и жестом пригласил полицейских, сопровождающих меня, войти.

— Поздний обед вот-вот доставят. И, конечно, шампанское.

Я огляделась и замерла. Повсюду были цветы. Бесчисленные букеты… диких цветов. У меня перехватило горло.

— Это Кейден сделал? — прошептала я.

Джейлен тепло улыбнулся:

— Он хотел, чтобы ты провела расслабляющий день в идеальной обстановке, пока готовишься к вечеру.

Я подошла к самому большому букету и вытащила карточку с моим именем.

Джиджи,

Каждый раз, когда я вижу дикие цветы, я думаю о тебе.

Спасибо, что всегда видишь меня.

Спасибо, что всегда на моей стороне.

Я самый счастливый мужчина на свете, потому что ты есть в моей жизни.

Кейден

— О боже, как же это мило! — протянула Рен.

Я резко развернулась и стукнула ее по носу карточкой:

— Слишком любопытная, не находишь?

Она хитро улыбнулась:

— Ты же моя лучшая подруга. Все равно бы рассказала мне.

— Хочу прочитать, — заявила Мэдди и выхватила карточку у меня из рук.

— Эй!

— Аааа, — протянула она, закатив глаза. — Настоящая романтика.

Джейлен засмеялся:

— Вот почему вы мне нравитесь. — Его глаза лукаво блеснули. — В главной спальне тебя ждет кое-что еще.

— Еще? — пискнула я.

— Пошли! — Мэдди схватила меня за руку и потащила за собой.

Мы вошли в спальню и снова замерли. Там были не просто цветы — вдоль стены стояла вешалка, на которой висели шесть потрясающих вечерних платьев.

— Кейден хотел, чтобы у тебя было что-то такое, в чем ты почувствуешь себя по-настоящему красивой, — объяснил Джейлен.

В глазах защипало от слез. Я ведь говорила ему, что могу втиснуться в старое выпускное платье, которое хранится у родителей, но он хотел, чтобы я чувствовала себя сегодня комфортно. Уверенно.

— И еще кое-что на кровати, — добавил Джейлен.

— Черт возьми, Джи, — прошептала Рен. — Он не шутит.

Я, едва держась на ногах, подошла к кровати. На покрывале лежали три красные кожаные коробочки и карточка. Сначала я взяла карточку.

Джиджи,

Я не могу быть более гордым, чем когда вхожу в зал с тобой рядом.

Небольшой подарок, чтобы показать, как сильно ты сияешь.

Кейден

Я сглотнула, открывая первую коробочку — в ней были изящные серьги с бриллиантами, похожие на снежинки, которые будут ловить свет при каждом движении. Во второй — классический бриллиантовый теннисный браслет. А в третьей — самое красивое ожерелье, которое я когда-либо видела. Оно перекликалось дизайном с серьгами, и его тонкая цепочка должна была лечь прямо на ключицы.

— Ему не обязательно было это делать, — прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

Моя рука непроизвольно коснулась места, где когда-то висело простое ожерелье-компас. Теперь я снова могла носить то, что подарил Кейден. И это ощущалось абсолютно правильно.

Рен обняла меня за плечи.

— Ты же знаешь Кейдена. Он сделал это, потому что хотел.

Кейден еще не говорил те самые три слова. Но ему и не нужно было. Я видела их в его глазах. Чувствовала в каждом его поступке. И ощущала их в самом своем сердце.

Я провела ладонями по светло-голубой ткани платья. Шелк облегал мои формы, глубоко вырезанный спереди, с кружевной вставкой на груди. Бриллианты в ушах, на шее и запястье мерцали в свете люстры.

— Ты готова? — позвала Рен из гостиной. — Парни уже поднимаются.

Я выдохнула прерывисто и заставила себя покинуть безопасное убежище ванной комнаты.

Мэдди одобрительно присвистнула, когда я вошла в гостиную:

— Ух ты, девочка, ты была права — голубой цвет беспроигрышный. Ты выглядишь как ледяная принцесса.

Рен просияла и замахала рукой перед лицом:

— Ты слишком красивая. Сейчас разревусь.

Ее реакция оказалась именно тем, что мне было нужно, и я рассмеялась. Подошла к лучшей подруге и положила ладонь на ее небольшой живот.

— Это не я тебя растрогала, а вот этот малыш.

— Вы обе вредные, — пробурчала она.

Клинт, устроившийся на диване, усмехнулся:

— Гормоны, что с них взять. Я никогда не забуду, как моя сестра ревела по любому поводу, когда была беременна.