— Врачам нужно работать.

— Пожалуйста, — голос сорвался, глаза защипало. — Мне нужно знать, что с ней все будет хорошо.

Женщина сжала мне плечо.

— Я попробую узнать новости. Подождите здесь.

Я отошел в сторону широкого коридора, пока она исчезала за дверями. Хаос приемного отделения стал фоном. Я слышал только гул крови в ушах и удары собственного сердца.

Показалось, прошла вечность, прежде чем она вернулась, хотя, возможно, миновали лишь минуты. Ее лицо было непроницаемым.

— Вы из семьи?

— Да, — сипло выдавил я. Для меня Хартли — больше семья, чем кто-либо.

— Врачи сейчас с ней работают.

— Грей, — сказал я. — Ее зовут Грей.

— Они сейчас работают с Грей. Сердце остановилось, но его удалось запустить. Мы стабилизируем ее, а потом проведем обследования, чтобы понять причину.

Ее сердце. То, что держит Джиджи в этом мире. Дышащей.

Болело все. Боль была такая, которую я не хотел переживать никогда больше.

Медсестра кашлянула.

— Нам пришлось снять это с Грей. Может, вы сохраните?

Она вложила мне в ладонь ожерелье. Я уставился на него. Подарок, который я сделал Грей на тринадцатилетие. Серебряный диск с выгравированным компасом.

Потому что для меня она всегда была именно этим. Тем, кто помогает находить путь.

И теперь я могу ее потерять.

— Черт, Кейден. Дыши. Ты сейчас вырубишься.

Но я не мог. Не мог заставить легкие слушаться. Стальные тиски сжимали слишком крепко.

— Следи за мной. Дыши мелко, по чуть-чуть.

Сквозь туман я разглядел Нэша. Он поднимал и опускал ладонь короткими движениями. Я попытался следить за ними и заставить тело повторять.

Сначала не было ничего — только горящее пламя в легких. А потом — малейший проблеск облегчения, короткий глоток кислорода.

— Вот так. Спокойно.

Мои вдохи постепенно становились глубже, пока черные точки перед глазами не рассеялись. Я рухнул на скамью позади, грудь все еще болела от нехватки воздуха.

Нэш уставился на меня сверху вниз.

Я не сказал ни слова — не мог. Даже взглянуть на него не мог.

— Кейден…

— Ничего, — выдавил я.

Он сжал мое плечо.

— Это ни хрена не «ничего». У тебя была паническая атака. Ты чуть не потерял сознание.

Я вскочил, разматывая бинты на руках.

— Просто слишком много стресса. А прошлой ночью стало только хуже.

— Тебе нужно поговорить с кем-то. Если не со мной, то с терапевтом.

Внутри все сжалось.

— Мне не нужен психиатр.

— Тогда поговори с Грей.

Я застыл, сжав бинты в кулаке. Она всегда была моим человеком. Тем, кому я выкладывал все самое тяжелое. Тем, кто понимал меня лучше всех. Может, именно поэтому у меня сейчас так все перекручено в голове. Потому что я больше не позволяю себе по-настоящему иметь ее рядом.

— Я подумаю, — пробормотал я.

Скула Нэша дернулась.

— Не делай ей больно.

Я бросил бинты в корзину.

— Если не сможешь взять себя в руки, если не готов хотя бы попытаться, тебе нужно ее отпустить.

Боль хлынула по мне, сметая все на пути. Мысль о том, чтобы уйти от Грей и больше не иметь ее в своей жизни, даже в том ограниченном виде, в котором она у меня есть сейчас, была почти невыносима. Я знал, что так будет правильно, но не верил, что у меня хватит сил.

— Скажи, что ты меня услышал, — процедил Нэш.

— Услышал.

Он хлопнул меня по плечу.

— Я всегда рядом. Что бы тебе ни понадобилось. Если решишь, что можешь мне довериться.

Вина жгла изнутри.

— Прости, я…

— Не извиняйся. Просто знай, что я здесь. И не делай мою сестру побочным ущербом.

Я резко кивнул.

Мы убрали экипировку и поднялись по лестнице.

Из кухни доносилась музыка — старый хит, полный солнца и радости… полная противоположность моему настроению.

Мы пошли на звук и запах чего-то вкусного. Зайдя в кухню, я резко остановился.

На Грей были мои баскетбольные шорты, которые на ней выглядели как штаны, и футболка, которую можно было принять за платье. Ее бедра ритмично двигались, пока она громко и фальшиво пела о том, как идет по солнечному свету, вытаскивая что-то из духовки.

Поставив форму на плиту, она обернулась и вскрикнула. Ее рука взлетела к груди.

— Боже, ну хоть какой-нибудь звук издайте, когда входите в комнату!

Глаза Грей сузились, она перевела взгляд на меня, а потом резко уставилась на брата.

— Какого меда с тобой стряслось?

Грей

Скула Кейдена уже распухала и наливалась цветами, и я точно знала, чьих это рук дело. Я рванула к Нэшу и со всей силы толкнула его в грудь.

— Ты серьезно?!

Он пошатнулся.

— Я-то что сделал?

— Судя по виду — врезал Кейдену по лицу.

Нэш поморщился и бросил Кейдену виноватый взгляд.

— Прости, брат. Не хотел попасть так сильно.

— То есть не сильно — хотел?

— Мы спарринговали, — попытался оправдаться Нэш.

Я вскинула руку, останавливая его.

— Даже слушать не хочу. Если тебе не нравится, что я осталась здесь, поговори со мной. Не бей Кейдена.

Чья-то рука обвила меня за талию, прижимая к крепкому, чуть влажному от пота телу. Кейден пах… как весенняя гроза.

— Все в порядке, Джиджи, — мягко сказал он. — Мы просто сбрасывали лишнюю энергию.

Я вскинула голову, пытаясь уловить правду в его взгляде. В его глазах таились тени, источник которых я отчаянно хотела понять.

— Он не должен бить тебя в лицо.

— Кейден врезал мне в челюсть, — проворчал Нэш.

— Заткнись, — рявкнула я. — Не думай, что я не расскажу Мэдди, что ты натворил.

Кейден поперхнулся смехом.

— С тобой не забалуешь.

— Еще бы, — вздохнула я. — Давай, надо приложить лед. Садись.

Кейден послушно сел за огромный кухонный остров. Нэш тоже уселся рядом.

Я обшарила морозилку и наконец нашла гелевый пакет со льдом. Обернув его тонким полотенцем, протянула Кейдену.

— Держи на щеке двадцать минут.

Уголки его губ дрогнули.

— Есть, медсестра Хартли.

Я закатила глаза и вернулась к плите.

— Я сделала киш с помидорами и моцареллой.

— Звучит потрясающе, — сказал Кейден.

— Хватит еще на одного? — с надеждой спросил Нэш.

Я одарила его уничтожающим взглядом.

— Надо бы заставить тебя просто смотреть, как мы едим.

Нэш надул губы.

— Но ты не сможешь, потому что знаешь, что это мое любимое, и любишь меня.

Я фыркнула.

— Да у тебя все любимое.

— У меня хороший аппетит. Думаю, я еще расту.

Кейден тихо усмехнулся.

Я разложила по тарелкам куски киша и дольки апельсинов.

— Вода, молоко или апельсиновый сок?

— Вода, — ответили они в унисон.

Я налила три высоких стакана и отнесла их на остров. Села на табурет рядом с Кейденом, подальше от Нэша. Я не доверяла себе настолько, чтобы не врезать брату.

Он посмотрел на меня глазами побитой собаки.

— Спасибо, Джи. Ты моя любимая сестра, и я люблю тебя больше всех.

— Я твоя единственная сестра.

Он пожал плечами, уже наворачивая кусок киша.

— Даже если бы их у меня была дюжина, ты все равно была бы любимой.

— Не говори с набитым ртом, — отчеканила я.

— Это комплимент шеф-повару, — пробормотал Нэш, прожевывая очередной кусок.

Кейден улыбнулся, проглотив еду.

— Это правда потрясающе. Спасибо.

Внутри меня разлилось тепло.

— Спасибо. Приятно готовить не только для себя.

— Можешь всегда готовить для меня, — промямлил Нэш.

Я покачала головой.

— Не понимаю, как Мэдди тебя терпит.

— Я щедро расплачиваюсь сексуальными услугами.

Я закашлялась.

— Этого я точно знать не хочу.

Кейден хмыкнул.

— Не для завтрака такие разговоры, Нэш.

Зазвонил телефон, и Нэш вытащил его из кармана.

— Легка на помине. — Он ответил и, спрыгнув с табурета, направился в гостиную. — Привет, Мэдс.