– Прекрасно. Они оба в школе-интернате, поэтому, к счастью, им не пришлось наблюдать прискорбные события, связанные с их матерью. Думаю, тебе нужно перебраться в квартиру побольше. Не можем же мы, черт побери, вместе вернуться в мой дом, или я не прав? А я привык к этим проклятым удобствам. И в новой квартире должны быть условия не хуже, чем у меня были с выжившими из ума бабами. Со мной только надо быть чертовски любезной и раздвигать ноги, а обо всем остальном я сам сумею позаботиться. Ты и представить себе не можешь, как в этом плане все просто.

– Значит, ты хочешь сменить место вместе с женщиной?

– Прекрати.

– Собаки радуются такой жизни, а не я.

– Снова-здорово. Я не могу больше выслушивать эту чушь, точно тебе говорю.

– Можно с ней увидеться?

– Роза, да отстань ты от меня, наконец. Ты как заноза в заднице. У меня и без тебя из-за этого на душе кошки скребут. Какое тебе до нее дело? Ты ведь спишь с ее мужем.

– Она мне нравилась. В ней было столько силы. Но у нее отняли возможность ею воспользоваться. А ей бы на коне надо было мчаться в бой.

Несмотря на то что Макмагон полностью ее содержал, он все еще сомневался, что полностью овладел ее душой и телом. Чтобы в этом убедиться, он попытался сделать Розу несчастной. Это составляет единственное доказательство того, что женщина вам принадлежит. Сделать девушку счастливой способен кто угодно. Но разрушить чувство собственного достоинства девушки может только тот мужчина, которого она любит. Он знал, что рано или поздно ему придется это сделать. Потому что она с ним оставалась лишь до поры до времени.

В те выходные Роза была одета с иголочки. Она ждала ответа Макмагона с самыми радужными предчувствиями. Они вместе пришли в «Рокси» и сели за стоявший в центре помещения огромный круглый стол, за которым уже разместились партнеры Макмагона и их подружки. Когда ужин был в разгаре, он привлек к себе всеобщее внимание:

– Вот вопрос, который всех вас озадачит. Роза хочет занять место Антуана. Как вы отнесетесь к тому, что моя подруга наравне со мной станет вашим деловым партнером?

Родни Честеруик, хозяин казино «Тоскадеро», поднял взгляд от стакана с виски и покачал головой:

– Женщины должны оставаться дома. Иначе кто же будет нам готовить еду?

– Не лучше ли нам сменить тему? – спросил Гарри Мануэдо, владелец гостиницы «Рэвишинг». – Какое кино мы будем сегодня смотреть?

Им не хотелось ввязываться в дрязги. А если бы пришлось, они пошли бы домой к своим женам. Они решили, что Роза слегка повредилась в рассудке. Неужели она не отдавала себе отчет в том, с какими трудностями их деятельность сопряжена во время Великой депрессии? Перед ней стояла большая тарелка с индейкой и горкой брусники, от которой раскраснелись бы ее губы и разыгрался аппетит.

Роза поняла: эти мужчины никогда не придут ей на помощь. Теперь она знала еще и то, что Макмагон ясно дал им понять, что к ней надо относиться как к человеку подчиненного положения. От унижения она лишилась дара речи. Она не представляла, как продолжить беседу с мужчинами такого склада. Но точно знала, что если скажет еще хоть одно слово, то разразится рыданиями, а это лишь докажет правоту их слов. Поэтому весь вечер она держалась тише воды, ниже травы. А остальные продолжали болтать. Все подружки гангстеров оставались такими же очаровательными и по любому поводу разражались громким хохотом.

Макмагону мало было того, что он сильно задел чувства Розы. Однажды ощутив ее боль, он хотел досадить ей еще чувствительнее. Хотел сильнее ее обидеть. Он внезапно пришел в ярость оттого, что когда-то подвергся чарам ее притягательности; теперь, когда его отношение к ней резко изменилось, он набросился на нее, как только они вернулись в гостиницу:

– Думаешь, ты хороша в постели, но на деле это совсем не так. Ты просто смешна. Другие женщины более страстны. Они лучше пахнут. Они покупают себе духи и пользуются ими после того, как примут ванну. Вместо того чтобы выяснять у людей, сколько клиентов можно одновременно рассадить в их ресторанах, почему бы тебе не расспросить женщин о всяких вещах, которые тебе не мешало бы знать? Например, почему они все так хорошо пахнут? Разве тебе не хочется знать, по каким признакам можно определить настоящую леди? Если ты поднимешь ей руку, сунешь нос ей подмышку, а запах там все равно будет приятный. Знаешь, многие девушки прикладывают определенные усилия, чтобы ублажить мужчину.

Роза сидела на кровати. Она не видела смысла как-то защищаться от этих обвинений. Это было ниже ее достоинства. Если она настолько тупая, чтобы их выслушивать, значит, она их заслужила.

– Нет ничего хорошего в том, что ты флиртуешь с другими мужчинами, но еще хуже то, с какими мужчинами ты флиртуешь. Это заставляет меня кое о чем задуматься. Например, если я тебе небезразличен, значит ли это, что ты меня считаешь таким же недоношенным отморозком, как они? Или я совсем нюх потерял? То есть я хочу сказать, одно дело обращаться за помощью, но ведь ради этого ты не ходишь к ним по квартирам и не таскаешься с ними по всему городу.

От этой его тирады она почувствовала себя кроликом, попавшим в свет автомобильных фар. Как будто кто-то наложил на нее проклятье, и она превратилась в небольшую статую.

– Ты бы лучше сделала мне одолжение и рассказала, кем бы ты была, если б не я? Будь так добра, объясни мне это. Если бы тебе повезло, ты бы драила полы. Ты пыталась бы совратить какого-нибудь другого уважаемого человека, у которого было бы достаточно ума не обращать на тебя внимания.

– Я не знаю, что бы я делала? – не без сарказма спросила она.

– Почему бы тебе слегка не прибавить в весе? Ты выглядишь так, будто оголодала до смерти. У тебя все ребра выпирают. Такое зрелище ни одному мужику понравиться не может. Спроси любого мужчину, и он тебе скажет, что любит женщин в теле, чтоб было за что подержаться. Он скажет тебе, что ему нравится большая задница, в которую можно уткнуться мордой. Вот так-то. Это главная ценность, которую женщина может предложить мужчине. Мне бы надо было быть счастливым человеком. Все знают, кто я такой. Я уважаемый член общества.

– Да неужели?

– Что ты хочешь этим сказать? Что это за вопрос? Кем, черт возьми, ты себя возомнила? Или ты считаешь, что ты мне ровня? Думаешь, если делаешь мне минет, начинаешь что-то значить? Положение у тебя какое-то возникает? Как только я тебе это запрещу, сразу снова в нищенку превратишься. А теперь снимай с себя шмотки и заголяй задницу, и – богом клянусь! – лучше бы это было соблазнительно.

Силы ее оставили. Но она должна была это сделать. Когда она раздевалась, пальцы ее дрожали. Роза ненавидела себя за то, что Макмагон видит, как она плачет. Из глаз текли слезы унижения, и она не могла их остановить. Они были многажды горячее обычных слез – казалось, они прожигают щеки, стекая по ним. Сняв верхнюю одежду, она спустила трусики. Что быстрее шелка спадает до колен?

На следующий день он вернулся к ней и извинился. Она его не простила. Она достала из кармана проект «Феерии снежной сосульки».

Макмагон потратил на ее туалеты такую кучу денег, что у Розы не было причин показываться на людях в чем-то, кроме восхитительных нарядов. Но после того вечера она как-то умудрялась так одеваться, что эти наряды выглядели странновато.

Головную повязку она так низко натянула на лоб, что большое черное перо спускалось ей на нос и почти закрывало глаза. Когда кто-то говорил что-нибудь особенно интересное, она сдувала перо в сторону, чтобы разглядеть говорящего. Как будто убирала челку, спадавшую на глаза.

Как-то раз она облачилась в купленный Макмагоном черный бархатный плащ с капюшоном. При этом надвинула капюшон на лицо, словно была вампиром. Графом Дракулой.

Кроме того, он никогда не мог определить, была ли она на самом деле подшофе, поскольку Роза часто делала вид, что набралась. Она изображала пьяную в стельку, заставляя всех надрываться от хохота. А еще ей нравилось говорить такие вещи, которые она всегда хотела высказать, но знала, что этого делать не следует, поскольку она девушка и все такое.