Ей хотелось создать такую труппу в Монреале. Чтобы побуждать людей воображать, какая она – жизнь на заснеженном острове. Где нет ничего, кроме рыдающих беременных девушек. Где можно переспать с девушкой, на которой, кроме меховой шапки и носок, нет другой одежды. Где есть церкви, где есть кони, слишком много детей и слишком много снега. Где каждый человек влюбляется только раз в жизни.

Она решила найти себе партнера. Он должен был где-то выступать, потому что без этого не мог жить. Он должен был быть печальным клоуном в каком-нибудь скромном спектакле. Как только эта мысль пришла ей в голову, выгнать ее оттуда она уже не могла. Роза вышла из театра. На улице шел град, как будто кто-то опрокинул с полки банку с леденцами.

За неделю она посмотрела семерых клоунов. В понедельник Роза пошла в театр, где на всех стенах были нарисованы голубые небеса, по которым плыли кучевые облака.

Там выступал клоун, чье представление было от начала до конца построено на использовании прожектора. Прожектор выключался, а когда его снова включали, клоун представлял совсем другую сцену с другими декорациями и реквизитом. В темноте он еще успевал переодеться. Он сидел на верхней ступеньке приставной лестницы. Он спал, лежа под одеялом. Он сидел на стуле и читал роман. На нем был поварской колпак, он помешивал суп в кастрюле. Его выступление казалось Розе почти чудом. Он виделся ей своего рода атрибутом света, потому что исчезал, а потом возникал вновь, когда свет включали и выключали.

Роза смотрела, как артисты скрываются за кулисами, но клоуна среди них не заметила. Она прошла за сцену и постучала в дверь гримерки. Ей открыл клоун. Он выглядел немного поддатым, на нем были штаны, а рубашку он уже снял. Он почти стер грим, но лицо оставалось призрачно-бледным.

– Меня просто потрясло ваше представление.

– Ничего особенного оно собой не представляло. Раньше у меня была жена, которая работала с освещением. Мы прожили вместе много лет и на удивление синхронно выполняли наши действия. При этом возникало впечатление, что я какое-то сверхъестественное существо. Мне бы хотелось, чтоб вы могли посмотреть те наши шоу.

Он налил им по стопке джина.

– Но как-то раз я ей изменил. Поначалу я думал, что она нарочно включает и выключает прожектор невпопад, не в то время и не в том месте. Но знаете, потом я понял, что это происходит потому, что я предал ее доверие.

Джин в стопке Розы показался ей малюсеньким спокойным озером. Она поднесла стаканчик к губам и пригубила обжигающий напиток. Она тут же расслабилась, и на нее напала болтливость.

– Мне кажется, клоуны чувствуют последствия происходящего острее других людей, – сказала Роза. – Мы, клоуны, больше, чем жизнь. Мы всё рассматриваем как под микроскопом. Я так думаю, что если хочешь стать лучше как артист, сначала ты должен стать лучше как человек. Как еще можно выразить целомудрие – это ведь то, к чему стремится каждый клоун?

Клоун кивнул.

– Спасибо вам за понимание. Мне ваша философия очень полезна. Я бы очень хотел увидеть ваше представление.

– Я в поиске своего партнера. Он немного не от мира сего. Всегда делает что-то замечательное, что-то особенное, например балансирует тарелками на голове.

– Интересное представление идет в «Нептуне». Там клоун выступает, постоянно сидя в ванной.

– Спасибо. Схожу на него посмотреть.

– Приходите еще на мои выступления.

На прощание он ей подмигнул.

Между тем Пьеро в поисках Розы заглянул в студию, где снимали порнофильмы. Он спрашивал там людей о девушке с черными волосами, которая смотрела прямо в камеру. Ему сказали, что ее звали Мария, но она откликалась только на имя Роза. Еще ему сказали, что она больше у них не работает. Как-то раз она постучала к ним в дверь, придя неизвестно откуда, а потом с такой же решительностью ушла в никуда.

Повернувшись, чтобы уйти, Пьеро заметил сидевшего на табурете мужчину с длинными усами, в носках и шортах, за обе щеки уплетавшего бутерброд. Он часто играл роль домовладельца, вышвыривающего жильцов на улицу.

– Продолжай ее искать, – сказал мужчина Пьеро. – Она где-то неподалеку.

Во вторник Роза пошла в театр «Нептун», название которого, составленное из синих и белых букв, красовалось на световой рекламе перед входом. Стены вестибюля украшали картины спокойного моря, по которому плыли замечательные корабли. Только на одной фреске художник изобразил шторм: на бушующих волнах кренился большущий корабль со сломанными мачтами. Барахтавшиеся в воде маленькие фигурки охваченных ужасом людей пытались ухватиться за свалившийся в воду груз и обломки корабля, а сзади к ним подплывали акулы.

Роза заняла свое место в зрительном зале, и, когда зажглось освещение сцены, все увидели сидевшего в ванне клоуна. На нем были купальный костюм и пиратская шляпа. Он смотрел в перископ, как будто ванна представляла собой небольшую подводную лодку. Он пристально вглядывался вдаль с таким выражением, которое ясно свидетельствовало об отчаянном стремлении увидеть землю. На самом деле было не вполне понятно, то ли вода внутри ванны, то ли снаружи.

Клоун взял пару больших весел, погрузил их в воображаемый океан и стал грести. Потом положил весла обратно на дно ванны. После этого достал удочку. Закинув в воображаемую воду воображаемую леску, он поймал воображаемую рыбу. Потом вынул огромную кастрюлю, чтобы сварить рыбу. Зрители удивлялись, как можно в такой маленькой ванне уместить такие большие вещи. На самом деле у этой ванны не было дна, и она помещалась на сцене в том месте, где под ней открывался скрытый в полу люк.

– Никак не могу понять, доходит ли до зрителей смысл моего представления. Может быть, они думают, что я просто морочу им голову дурацкой клоунадой. А вы как думаете, что я хочу этим сказать? – позже спросил клоун Розу.

– Мы все воюем с противоречиями, – ответила она. – Противоречия замечательны. Если человек не верит, что во всем есть противоречия, значит, он вообще почти ничего не понимает. Мы узнаем самих себя, осмысливая то, кем мы не являемся. Мы становимся лучше, столкнувшись со злом.

– Вот именно! – воскликнул клоун. – Нет суши без воды, как нет моря без земли.

– Меня в моей работе клоуна интересует чудо в трагедии и трагедия в чуде, вот такого порядка вещи.

– В наше время нечасто встретишь женщину, работающую клоуном.

– Почему вы считаете, что все клоуны, с которыми я встречалась, были мужчинами?

– Потому что клоуны по определению должны быть смешными. Клоунам позволено постоянно совершать всякие неприличные выходки. Их считают честными. Они обязаны обличать свои пороки, признаваться в разных забавных чувствах. Мужчины все это делают с легкостью, а женщинам так поступать сложнее. Если женщина на такое отважится, подобное ее поведение может произвести отвратительное впечатление.

– То, о чем вы говорите, называется свобода. И можете мне поверить, женщины тоже ее хотят.

– Женственный клоун выступает в «Парижанине». Возможно, это именно тот артист, которого вы ищите.

А тем временем Пьеро в поисках Розы позвонил на телефонную станцию, но там ее номера не оказалось. Тогда он пошел в полицейский участок. Один тамошний фараон сразу понял по описанию, кого ищет Пьеро. Он помнил Розу с тех пор, когда она встречалась с Макмагоном. Но полицейский ни за какие коврижки, ничем и никак не помог бы этому молодому придурку ее найти.

– Ей всегда хотелось получать от жизни больше, чем она заслуживала. Макмагон все для нее делал, а ей для этого надо было только ноги раздвигать. Но ей всего было мало – она от него слиняла. Оставила его в полном раздрызге. Мне дела нет до женщин, которые не знают своего места.

– Значит, вы не можете мне помочь?

– А оно дома.

– Что дома?

– Это чертово женское место.