– С чего ты взял, что я на кого-то работаю? Понятия не имею, о чем ты говоришь. Ты меня шокировал, – заявила она и добавила по-французски: – Я правильное слово сказала?

– Можно задать тебе один вопрос?

– Да, но… только один.

– Он такой как бы внушительный черноволосый мафиози, который в центре города управляет клубом «Рокси»?

– Да. Но больше ничего тебе не скажу.

По дороге в гостиницу, размышляя о только что с ним произошедшем, Пьеро решил ничего не рассказывать Розе. В последние дни она легко выходила из себя, особенно потому, что подготовка представления отнимала много времени и сил. А с тех пор, как к ней наведался Макмагон, казалось, она была готова убить первого, кто подвернется ей под горячую руку.

Поднимаясь по лестнице, Пьеро услышал крики Розы:

– Я тебе шею сверну, тварь паскудная! Я тебе покажу, как женщине противиться!

Он распахнул дверь и увидел, что она стоит на кухне и пытается открыть банку с вареньем. Нет, он не будет расстраивать Розу еще сильнее.

Макмагон нанял девушку по имени Коломб, чтобы та уложила в постель Пьеро. Она трудилась в борделе и больше остальных напоминала Розу. Она была такого же сложения, но с коротко остриженными темными волосами. Но самым большим ее отличием от Розы было выражение лица. Коломб всегда выглядела недовольной, постоянно дулась и на все жаловалась. Всем и каждому она твердила, что терпеть не может других женщин. Ей казалось, что она ублажает клиентов лучше других потаскух.

Макмагон велел мадам поставить Коломб синяк под глазом, чтоб она выглядела жертвой, – и Роза ее приняла. Та подошла ко входу на склад в старом, заношенном синем платье, держа в руке чемодан.

Когда Пьеро зашел в уборную, там стояла Коломб в чулках в черно-белую полоску и туфлях на высоком каблуке. Коротенькая черная комбинация кончалась чуть выше промежности, позволяя увидеть как хохолок лобковых волос, так и нижнюю часть задницы.

– Возьми меня, мистер, как зверь. Затрахай меня до одури. Научи меня, папаша, тому, что мне так хочется.

Пьеро вздохнул и вышел из уборной. К этому времени он уже привык к возникавшим из ниоткуда женщинам, делавшим ему непристойно бесстыжие предложения. Он знал, что их подсылает Макмагон. Они не хотели, чтобы он угостил их гамбургером, или пригласил в кино, или сводил в гости к друзьям. Им хотелось сразу же лечь с ним в койку. Когда он был мальчиком, ему нередко приходили в голову всякие фантазии о том, что он оказался в городе, полном нимфоманок, бегавших по улицам в пальто, под которым не было никакой одежды, и предлагавших ему деньги или даже целых кур, если он с ними переспит и избавит от страданий. Но теперь он понимал, что те фантазии стали гнетущей реальностью.

Немного отойдя, он обернулся и спросил у Коломб:

– Эй, а ты случайно не поешь?

Ему позарез нужно было найти певцов. Голос Коломб оказался подходящим, и Пьеро предложил ей выступать в качестве солистки.

– Что вы от меня хотите? – спросила позднее Коломб Макмагона. – Это парочка влюбленных. Он любит Розу. Он считает, что она само совершенство. Она вроде тоже так о нем думает. Я еду с ними в Нью-Йорк. Здесь мне больше делать нечего.

Макмагон зашел к Розе перед ее отъездом в Нью-Йорк. Он осмотрел стоявшую в углу склада луну из папье-маше.

– Да, похоже, вы стащили луну прямо с неба. А вам не кажется, что остальным тоже хочется на нее смотреть? – Макмагон улыбнулся, явно давая понять, что ищет примирения.

Роза, однако, не стала улыбаться в ответ. Она воззрилась на него в упор. С физиономии Макмагона тут же сошло выражение дружеского расположения.

– Джимми объявится после последнего представления, – продолжал Макмагон. – Его люди погрузят луну в грузовик и отвезут к берегу реки, где смогут ее вскрыть. Поезжай с ними и все проконтролируй. Мне этот малый никогда не нравился. Он всегда держится надменно и заносчиво. Кажется, что, как только ты выйдешь за дверь, он начнет над тобой зубоскалить. Он не жалует квебекцев. Считает нас недоразвитыми.

Роза пожала плечами. У нее было так много своих поводов для беспокойства, что до других проблем ей не было дела. А то, что она квебечка, волновало Розу в последнюю очередь.

– Когда я получу свои деньги? – спросила она.

– Никаких денег они тебе не дадут. Я заключил с ними сделку. Джимми Бонавентуре принадлежат несколько зданий в «квартале красных фонарей», где он отмывает свои деньги. Он никогда не хотел их продавать. Но, если предложить правильную цену, купить можно все. Когда вернешься, даже тот клоповник, где ты живешь, будет принадлежать мне. Это самая большая сделка с недвижимостью, которую я могу провернуть. Плохо, что так у нас получилось, потому что все это могло бы быть твоим. Все эти кабаре. Но тебе ведь торчки больше по нраву.

Макмагон внимательно следил за выражением лица Розы, стараясь подметить ее реакцию или, по крайней мере, тень сожаления о том, что она от него ушла. Но ничего не увидел.

– Даже если они ничего не поймут в твоем представлении, не расстраивайся. Ведь это еще только первая твоя постановка. Ты молода. Пока ты лишь дилетант.

Теперь ему показалось, что щеки ее чуть гуще порозовели. Он тут же усугубил снисходительность высокомерия.

– Разве тебя не приводит в восторг перспектива встречи с таким человеком, как Джимми Бонавентура? Какое же это должно быть приключение для такой никудышней девицы, как ты. Когда вернешься, сможешь все мне об этом рассказать.

– Мне так не кажется. Я думаю, что предпочла бы никогда больше снова не видеть твою физиономию.

– Это потому, что я разбил тебе сердце.

– Я никогда тебя не любила. Я была с тобой, потому что у меня не оставалось выбора. Меня толкнул к тебе страх нищеты.

Она взглянула Макмагону в глаза. Она тоже внимательно наблюдала за его реакцией. Люди в ярости легко выдают свои тайны. Если они в бешенстве, им не удается скрывать свои чувства. Она поняла, что Макмагон уже приговорил ее. Он повернулся и ушел, не сказав больше ни слова.

На расположенном рядом с ними складе делали ванны. В тот день их вывозили на грузовике, сложив в кузове вверх дном, отчего они стали похожи на группу небольших белух.

Клоуны катили Луну из папье-маше по улице от склада к железнодорожным путям, располагавшимся неподалеку, всего в нескольких сотнях футов. Они смеялись. Их удивляло, что луна была тяжелее обычного, и, учитывая ее склонность к эскападам, они опасались, что на этот раз с ней обязательно что-то случится. Луна заняла половину багажного вагона. Она еле-еле прошла в большие, распахнутые настежь двойные двери.

Роза оглядела все чемоданы и сундуки, чуть не до потолка громоздившиеся в том же вагоне друг на друге. У них с Пьеро было все необходимое, чтобы создать совершенно новую вселенную. В одном сундуке лежали небольшие планеты и падающие звезды. Другой был набит облаками, молниями и снежинками. Еще в одном покоился бутафорский океан вместе с пиратским кораблем. В нескольких чемоданах они везли костюмы аристократов, генералов и нищих. В другой баул упаковали пылающие обручи и маленькие смокинги для дрессированных собак. В каждом было полно чудес, как в ящике Пандоры.

Роза села в поезд последней. На ней были красный бархатный пиджачок и под цвет ему брюки. Как только она закрыла за собой дверь, все участники труппы отвернулись от окон, поскольку теперь основное действие происходило внутри вагона. Когда поезд тронулся, все как один издали дружный вопль. Их поражал сам факт реальности происходящего. Это был именно тот поезд, в котором сидели Роза и Пьеро, когда были еще совсем детьми, только тогда поезд был воображаемым и ехал по придуманному ими маршруту. А нынешний поезд весил многие тысячи фунтов и по дороге мог сокрушить любое препятствие.

Они ехали до границы где-то около часа. Большую часть пути предстояло преодолеть уже после ее пересечения. Но таможенного досмотра они ждали с трудно скрываемым волнением.