Для них настало время радоваться жизни. В ближайшем будущем никаких неприятностей у них не предвиделось. Но Роза постоянно оставалась настороженной. Она ни на минуту не забывала, что Макмагон ее заказал. Она была готова к тому, что в любое мгновение ей в затылок может упереться дуло. Где бы она ни находилась. Гангстеры совершенно не были обязаны считаться с тем, что выступления труппы Розы продлили. Под столиком в гримерной она спрятала пистолет.

После представления она позвала к себе Коломб. Розе нужно было послать сообщение в гостиницу «Ромео», где жил Джимми Бонавентура со своей кодлой. Коломб была немного не в себе, но она работала с Макмагоном и потому при общении с бандитами не тушевалась.

– Мне надо, чтоб ты сходила к Джимми Бонавентуре, – сказала ей Роза. – Сообщи ему, что сроки нашего представления продлили и мне надо с ним кое о чем переговорить. Сейчас дам тебе его адрес. Это недалеко.

– Я знаю, где его найти, – ответила Коломб, будто только и делала, что ходила к нему, потом повернулась и вышла.

Через несколько минут раздался стук в дверь гримерной. Роза распахнула дверь, ожидая увидеть на пороге Коломб. Но там стоял не кто иной, как Джимми Бонавентура. Они молча смотрели друг на друга, точно утратили дар речи.

– Как вы…

– Я был в ложе. Какая-то унылая девица сказала, что вы хотите, чтоб я зашел к вам за кулисы.

Вместо халата она накинула на себя черное пальто. Из-под него виднелись ее голые ноги. Джимми подумал, что под пальто на ней ничего нет. Она впустила его внутрь. На стене гримерной висела вырезанная из газеты фотография Пьеро, приклеенная клейкой лентой. На столике стояли полные роз вазы. Цветов было так много, что они не помещались на столике, одна ваза даже стояла на полу. Но по сравнению с Розой розы в вазах казались блеклыми.

– Вам нужна луна, – сказала Роза. – Но я не смогу передать вам ее завтра, потому что наши выступления продлили. По просьбе зрителей. Билеты проданы на месяц вперед.

– Знаю. Мне прислал сообщение Макмагон.

– Какая-то часть сведений при такой их передаче может потеряться по дороге. Нам было бы лучше связываться друг с другом напрямую.

– Да.

– Да?

– Да, думаю, это здравая мысль.

– Я смогу завтра прийти в вашу контору, чтобы мы вместе обсудили сложившуюся ситуацию?

– Да, мы всё подробно обсудим… когда вы будете одеты.

Он вышел из помещения и затворил за собой дверь. Роза так нервничала, что прислонилась лбом к двери, коснувшись ее еще и кончиком носа. По другую сторону Джимми, которому очень хотелось быть ближе к Розе, встал рядом с дверью и прижался к ней лицом. Лишь несколько дюймов дерева уберегли их от поцелуя.

На следующее утро Роза была на взводе. Она причесалась, потом, сидя на краешке кровати, щеткой начистила мыски своих ботинок на пуговицах. Ее лицо прикрывала белая вуаль – как будто паук сплел паутину под шляпкой. В тот день она договорилась о встрече с Джимми. Пьеро был в своем клетчатом костюме, который только что принесли из чистки.

– Нам надо выглядеть профессионалами, – заявила Роза, когда Пьеро кончил завтракать.

– Но почему?

– Сам знаешь почему. Здесь тебе не Монреаль.

В Нью-Йорке бандиты были убийцами. Они всюду таскали с собой автоматы и в самом деле были готовы убивать друг друга. Именно поэтому они так прославились. С самого приезда Роза читала в газетах все, что там писали о нью-йоркских гангстерах. Они регулярно отправляли друг друга на тот свет. Они были безжалостны. Пока ты кого-то не прикончил, ты не мог считаться настоящим бандитом.

В Монреале бандиты подкрались бы к вам сзади с буханкой черствого хлеба и огрели бы вас ею по голове. Они могли украсть у зазевавшейся женщины собачку. Порой они приставали к женщинам. Но они были трусоваты. Они не считались настоящими бандитами. Эта встреча с Джимми во многом была таким же представлением, какое давали Розины клоуны накануне вечером.

– Сегодня, пожалуйста, не строй из себя всезнайку, – попросила Пьеро Роза. – Лучше всего вообще ничего не говори. Можешь это сделать? Не надо тебе делиться своими соображениями о жизни и о вселенной. И лучше бы тебе помолчать о том, как мы счастливы последние несколько дней.

– Усек. Мы должны выглядеть как психи ненормальные. Чтоб тебе пусто было, рогалик. Я думал, ты – улыбка, а ты всего лишь изогнутая бровь!

С этими словами Пьеро швырнул рогалик через всю комнату. Роза прикрыла рот руками и рассмеялась. Она знала, что Пьеро мог сыграть любую роль, кроме роли крутого парня. Вместе с тем она не была полностью уверена, что Джимми ее не застрелит, как только она войдет, даже не выслушав ее предложения. И если ей было суждено умереть, она хотела, чтобы это произошло так же, как она вошла в этот бизнес, – держа за руку Пьеро.

Она легонько стукнула чайной ложкой по сваренному яйцу. Яичная скорлупа потрескалась как от маленького землетрясения.

В вестибюле гостиницы они прошли мимо одной из танцовщиц из их труппы. Она сидела на диванчике, рассчитанном на двух человек, тесно прижавшись к экстравагантно одетому лысому мужчине. Она учила его французскому языку, и, судя по его раскрасневшемуся лицу, ему это очень нравилось. Девушка жеманно показывала на ту или иную часть своего тела и называла ее по-французски:

– Вот мои пальчики. Вот мои коленки. А это, вот это – мое ушко! А что здесь, у меня под кофточкой? Никак не подберу подходящее слово!

Роза с Пьеро улыбнулись.

Они увидели неоновую вывеску, как только свернули на ту улицу, где находилась штаб-квартира Джимми Бонавентуры и его людей:

Логово гангстеров располагалось в сером каменном здании, похожем на другие дома квартала. Все их давно построили, и они выглядели внушительно по сравнению с убогими домишками и невзрачными церквами Монреаля.

У входной двери стоял охранник. Он наблюдал за ними, когда Роза и Пьеро поднимались по ступеням крыльца заведения. Они не ожидали, что внутренняя обстановка окажется настолько богатой. Они привыкли к монреальским публичным домам, обычным небольшим двухэтажным домишкам, превращенным в бордели. А это была настоящая гостиница, причем отнюдь не из дешевых. В просторном вестибюле пианист играл на рояле. По обе стороны помещения наверх поднимались отполированные и сверкающие лестницы. Повсюду царила безукоризненная чистота. Хорошо одетые мужчины за столами играли в карты. На стене красовалась картина, изображавшая резвящихся ангелочков. Люстра была потрясающая, с сотнями хрустальных подвесок, время от времени издававших негромкий перезвон.

Обувь Пьеро и Розы тонула в ворсистом ковре с рисунком из голубых и розовых цветов. Они стояли там и смотрели себе на ноги, пытаясь сообразить, продолжат ли ботинки тонуть в ворсе. Этого не произошло.

Все шлюхи были обворожительны. Роза, конечно, слышала разговоры о том, что у Джимми самые красивые потаскухи в городе. Но она понятия не имела, что это означало. Она представить себе не могла, как один тип женщин можно считать более привлекательным, чем другой. Она видела, что все они полногрудые. Задницы у них были большие и красивые, а когда они садились, казалось, что на стулья опускаются гигантские парашюты. Она видела, что эти женщины не только выглядят красивыми, они еще прекрасно ухожены. От них исходил замечательный запах, когда они проходили мимо нее, ей даже хотелось поглубже вдохнуть. Одна девица в белых чулках на мускулистых ногах напомнила Розе единорога.

Откуда ни возьмись возник мужчина с простреленными щеками: на одной был шрам от входа пули, на другой – шрам от ее выхода. Он провел Розу и Пьеро вверх по лестнице и дальше по коридору на встречу с Джимми.